«Любезная лэди Гленкора,
«Осмѣливаюсь написать къ вамъ нѣсколько строкъ, чтобы прекратить ваше безпокойство — потому что вы были растревожены, когда заѣзжали ко мнѣ вчера. Вашему милому мальчику не угрожаетъ никакая опасность отъ меня, такъ же какъ и вамъ и вашему мужу, и вашему дядѣ, котораго я люблю. Вы сдѣлали мнѣ прямой вопросъ, на который я тогда не захотѣла дать прямого отвѣта. Я не обязана была прямо отвѣчать вамъ. Но такъ какъ я люблю васъ, то не желаю, чтобы вы мучились, и увѣдомляю васъ, что я никогда не буду мѣшать ни въ чемъ ни вашему мальчику, ни вамъ.
«Теперь, милая лэди Гленкора, еще одно слово. Если вамъ окажется необходимо употребить ваше усердіе для защиты вашего мужа и сына, не старайтесь отговорить женщину, заставивъ ее думать, будто она можетъ унизить своимъ союзомъ какой бы то ни было домъ, какого бы то ни было человѣка. Еслибы какой-нибудь аргументъ могъ заставить меня сдѣлать то, чему вы желали помѣшать, то именно тотъ аргументъ, который употребили вы. Но мое собственное споскойствіе и счастье другого человѣка, которое я цѣню наравнѣ съ моимъ, слишкомъ важны для того, чтобы ими пожертвовать даже для женскаго мщенія. Я мщу вамъ тѣмъ, что сообщаю вамъ письменно, что я добрѣе и разумнѣе, чѣмъ вы считали меня.
«Если послѣ этого вы захотите остаться со мною въ хорошихъ отношеніяхъ, я съ удовольствіемъ буду вашимъ другомъ. Мнѣ не нужно другого мщенія. Вы обязаны извиниться передо мною, но извинитесь вы или нѣтъ, я останусь довольна и ничего не стану дѣлать болѣе, какъ спрашивать, въ безопасности ли еще находится будущность вашего милаго малютки. На свѣтѣ есть много женщинъ, и вы не должны считать себя внѣ опасности, потому что избавились отъ одной. Если наступитъ другая опасность, пріѣзжайте ко мнѣ и мы посовѣтуемся вмѣстѣ.
«Остаюсь, милая лэди Гленкора, искренно вамъ преданная
«МАРІЯ м. г.»
Ей хотѣлось сказать еще нѣсколько словъ и она смѣялась, думая объ этомъ. Но она удержалась и письмо ея осталось въ такомъ видѣ, какъ мы привели его.
На слѣдующій день лэди Гленкора опять пріѣхала въ Парковый переулокъ. Когда она прочла письмо мадамъ Гёслеръ, она разсердилась, но скорѣе на себя, чѣмъ на свою корреспондентку. Послѣ своего послѣдняго свиданія съ женщиной, которую она опасалась, она сознавала, что поступила неосторожно. Она слишкомъ погорячилась и такимъ образомъ могла заставить эту женщину сдѣлать именно то, чего она желала избѣгнуть.
«Вы должны извиниться передо мною, писала мадамъ Гёслеръ. Это было справедливо — и она извинится. Въ характерѣ лэди Гленкоры излишней гордости не было. Она была готова ненавидѣть эту женщину, бороться съ нею, пока существовала опасность, но она была также готова теперь, когда опасность прошла, прижать эту женщину къ своему сердцу. Извиниться! Разумѣется, она извинится и будетъ другомъ этой женщины, если она этого желаетъ. Но опа уже не будетъ приглашать ее въ Мачингъ вмѣстѣ съ герцогомъ, чтобы опять не вышло промаха. Онъ не показала мужу письма мадамъ Гёслеръ и не сообщила ему полученнаго облегченія. Онъ не очень заботился объ опасности, думая болѣе о своихъ парламентскихъ занятіяхъ, чѣмъ объ этой опасности, и останется спокоенъ, если совсѣмъ не услышитъ ничего болѣе о женитьбѣ дяди. Лэди Гленкора поѣхала въ Парковый переулокъ рано утромъ во вторимъ, но мальчика своего съ собою не взяла. Она думала, что можетъ быть мадамъ Гёслеръ позволитъ себѣ немножко посмѣяться надъ ребенкомъ, и мать чувствовала, что она легче перенесетъ эти насмѣшки безъ присутствія ребенка.
— Я пріѣхала поблагодарить васъ за ваше письмо, мадамъ Гёслеръ, сказала лэди Гленкора прежде чѣмъ сѣла.
— Садитесь, лэди Гленкора, если вы пріѣхали съ миромъ, отвѣчала мадамъ Гёслеръ.
— Конечно, съ миромъ и съ большимъ восторгомъ — и съ большой любовью, если вы только примете ее.
— Я буду очень гордиться, лэди Гленкора, для герцога, если не по какой-либо другой причинѣ.
— И я должна извиниться.
— Вы сдѣлали это, какъ только вашъ экипажъ остановился у дверей моихъ съ дружелюбнымъ намѣреніемъ. Разумѣется, я понимаю. Я знаю, какъ все это было для васъ ужасно — даже еслибы миленькій маленькій Плантадженетъ не находился въ большой опасности. Представьте, что было бы, еслибъ я разстроила каррьеру Плантадженета! Я хорошо знаю исторію, могу васъ увѣрить.
— Я сказала вамъ нѣсколько словъ, о которыхъ сожалѣю и которыхъ мнѣ не слѣдовало бы говорить.
— Оставьте безъ вниманія эти слова. Они были справедливы. Я не колеблясь скажу это теперь сама, хотя не позволю никакой другой женщинѣ, да и мужчинѣ также это говорить. Я унизила и обезславила бы его.
Мадамъ Гёслеръ оставила теперь шутливый тонъ и говорила очень серьёзно.
— Во мнѣ самой нѣтъ ничего такого, чего я должна стыдиться. У меня нѣтъ никакой исторіи, которую я должна была бы скрывать. Но я не родилась быть женою герцога Омніума. Я была бы несчастлива.
— Вы ни въ чемъ не нуждаетесь, милая мадамъ Гёслеръ. Вы имѣете все, что общество можетъ вамъ дать.
— Не знаю, общество многое мнѣ дало, но мнѣ и нужно еще многое; — миленькій мальчикъ напримѣръ, который могъ бы ѣздить со мной въ каретѣ. Зачѣмъ вы его не привезли, лэди Гленкора?
— Я пріѣхала съ раскаяніемъ и тогда, знаете, слѣдуетъ пріѣзжать одной. Я чуть-было не собралась прійти пѣшкомъ.
— Вы скоро его привезете?
— О, да! Онъ очень желалъ знать намедни, кто это была прелестная дама съ черными волосами.
Вы не сказали ему, что прелестная дама съ черными волосами, можетъ быть, будетъ его бабушкой, можетъ быть… Но мы не станемъ думать о такихъ ужасныхъ вещахъ.
— Вы можете быть увѣрены, что я ничего не говорила ему о моихъ опасеніяхъ.
— Когда-нибудь, когда я очень состарѣюсь, а отецъ его будетъ старымъ герцогомъ и у него у самого будетъ уже дюжина мальчиковъ и дѣвочекъ, вы разскажете ему эту исторію. Тогда онъ подумаетъ, какой сумасшедшій должно быть былъ его дѣдъ вздумавъ сдѣлать герцогиней такую сморщенную старуху.
Онѣ разстались лучшими друзьями, но лэди Гленкора все еще была такого мнѣнія, что если эта дама и герцогъ опять будутъ вмѣстѣ въ Мачингѣ или въ какомъ-нибудь другомъ мѣстѣ, то опасность еще можетъ быть.
Глава LXIII. Показывающая, какъ герцогъ Омніумъ перенёсъ ударъ
Ло, адвокатъ, такъ много читавшій нравоученія нашему пріятелю Финіасу Финну, самъ теперь поступилъ въ нижнюю палату. Въ нѣкоторой степени его каррьеры, если она была достаточно удачна, стряпчему естественно воспользоваться политикой для своего дальнѣйшаго повышенія. А мистриссъ Ло и теперь осуждала Финіаса, даже когда услыхала, что онъ женится на богатой наслѣдницѣ, потому что объ этомъ носились слухи, вѣроятно происходившіе отъ его надежды на Вайолетъ Эффингамъ и отъ его короткости съ мадамъ Гёслеръ.
— О, на наслѣдницѣ! говорила мистриссъ Ло: — я не вѣрю деньгамъ этихъ наслѣдницъ. Триста, четыреста фунтовъ ежегоднаго дохода состояніе большое для женщины, но его не на долго станетъ, чтобы содержать хозяйство въ Лондонѣ. А когда женщина имѣетъ деньги, она всегда умѣетъ ихъ издерживать. Онъ начала не съ того конца, а тѣ, которые это дѣлаютъ, никогда не могутъ поправиться.
Въ это время Финіасъ сдѣлался похожъ на знатнаго джентльмэна, что заставляло мистриссъ Ло еще болѣе сердиться на него. Онъ охотно бывалъ у мистриссъ Ло, но ей казалось, что онъ важничаетъ. Мнѣ кажется, она была къ нему несправедлива, и весьма естественно, если онъ держалъ себя теперь иначе, чѣмъ въ то время, когда былъ ничѣмъ. Онъ конечно имѣлъ большой успѣхъ. Рѣчи его всегда слушали въ парламентѣ, онъ водился съ самыми знатными людьми — а тѣ изъ равныхъ ему, которые не любили его, дѣлали это просто изъ зависти къ его слишкомъ быстрому возвышенію. Онъ ѣздилъ на красивой лошади въ паркѣ, старательно одѣвался и наружность его показывала видъ спокойствія и богатства, что казалось незаслуженнымъ мистриссъ Ло. Когда мухъ сказалъ ей о его большомъ жалованьи, она покачала головой и выразила свое мнѣніе, что скоро наступитъ хорошее время. Она хотѣла этимъ сказать, что по ея мнѣнію наступитъ время, когда ея мужъ будетъ получать жалованье гораздо больше того, которымъ теперь пользуется Финіасъ и которое будетъ гораздо прочнѣе.
— Я не думаю, чтобы онъ откладывалъ хоть одинъ шиллингъ, говорила мистриссъ Ло. — Какъ можетъ онъ откладывать, держа лошадь въ паркѣ, охотясь въ провинціи и жива съ лордами? Я не стану удивляться, когда откроется, что онъ но уши въ долгахъ.
Мистриссъ Ло любила обезпеченное состояніе и съ гордостью думала, что мужъ ея живетъ въ собственномъ домѣ.
— У насъ есть и доходъ съ капитала, мистеръ Бёнсъ, сказала она однажды этому отъявленному радикалу: — вотъ что значитъ начать съ настоящаго конца. У мистера Ло не было ничего, когда онъ началъ свою каррьеру, а у меня было только то, чтобы содержать себя прилично въ тотъ день, когда мы обвѣнчались. Но онъ началъ съ настоящаго конца и теперь уже не свалится.
Мистеръ Бёнсъ и мистриссъ Ло, хотя политическія ихъ мнѣнія были такъ различны, сочувствовали другъ другу относительно Финіаса.
— Я никогда не думалъ, сударыня, чтобы была какая-нибудь польза въ этихъ парламентскихъ мѣстахъ, отвѣчалъ Бёнсъ. — Когда молодой человѣкъ получаетъ жалованье за то, что онъ сидитъ въ большой комнатѣ и читаетъ газеты, положивъ ноги на стулъ, я не считаю его честнымъ, членъ онъ парламента или нѣтъ.
Ло, теперь часто видавшій Финіаса въ парламентѣ, нѣсколько перемѣнилъ свое мнѣніе и не такъ осуждалъ Финіаса, какъ жена. Онъ началъ думать, что можетъ быть Финіасъ понялъ свои способности въ каррьерѣ, избранной имъ, и во всякомъ случаѣ онъ примѣчалъ, что его бывшій ученикъ значилъ кое-что въ нижней палатѣ. Человѣкъ всегда будетъ уважать того, кого уважаютъ окружающіе его и кто выше его самого. А Финіасъ былъ выше Ло по парламентской репутаціи. Онъ сидѣлъ на передней скамьѣ, онъ зналъ предводителей партій. Онъ фамильярно расхаживалъ съ сыновьями герцоговъ и братьями графовъ, такъ что даже это имѣло дѣйствіе на Ло. Видя все это, Ло не могъ держаться своего прежняго мнѣнія такъ настойчиво, какъ держалась его жена. Короткость Ло съ Финіасомъ Финномъ была почти преимуществомъ стряпчаго въ глазахъ другихъ. Какъ же могъ онъ презирать Финіаса?