— Хотя вы предпочли бы сидѣть и смотрѣть на снѣжныя вершины?
— Нѣтъ — не то. Я предпочла бы быть полезной гдѣ-нибудь, кому-нибудь, еслибъ это было возможно. Я стараюсь иногда.
— И навѣрно успѣшно?
— Но я терпѣть не могу говорить о себѣ. Вы и герцогъ прекрасные предметы для разговора; вы — экстренный поѣздъ, который вѣроятно будетъ дѣлать шестьдесятъ миль въ часъ, но можетъ быть разобьется съ трескомъ.
— Конечно, это можетъ быть, сказалъ Финіасъ.
— А герцогъ, какъ гора, неподвижно безопасенъ въ своей величественности, если только не случится землетрясеніе, которое будетъ и сильнѣе и ужаснѣе всѣхъ извѣстныхъ донынѣ землетрясеній. Вотъ мы опять дошли до дома; я войду и посижу.
— Если я оставлю васъ, мадамъ Геслеръ, я долженъ проститься съ вами до слѣдующей зимы.
— Я буду въ Лондонѣ опять передъ Рождествомъ. Вы придете ко мнѣ?
— Непремѣнно.
— И тогда ваши сердечныя огорченія пройдутъ — такимъ или другимъ образомъ — неправдали?
— Ахъ! кто можетъ знать?
— Малодушное сердце никогда не заслужитъ любви красавицы, но ваше сердце никогда не бываетъ малодушно. Прощайте.
Тутъ онъ оставилъ ее. До-сихъ-поръ онъ не видалъ Вайолетъ, а между тѣмъ зналъ, что она должна быть тутъ. Она сама сказала ему, что она поѣдетъ съ лэди Лорой, которую онъ уже видѣлъ. Лэди Бальдокъ не была приглашена и выражала большой гнѣвъ противъ герцога. Она зашла даже такъ далеко, что говорила, будто такой молодой дѣвушкѣ, какъ ея племянница, неприлично быть въ домѣ такого человѣка, какъ герцогъ. Но Вайолетъ смѣялась надъ этимъ и объявила о своемъ намѣреніи принять приглашеніе. Финіасъ былъ увѣренъ, что она тутъ, однако онъ не нашелъ ее. А между тѣмъ онъ долженъ былъ сдержать обѣщаніе и вернуться къ лэди Лорѣ Кеннеди. Онъ пошелъ но тропинкѣ къ рѣкѣ и нашелъ лэди Лору сидящую на берегу. Ея кузенъ Баррингтонъ Ирль еще былъ съ нею; но какъ только Финіасъ приблизился, Ирль ушелъ.
— Я сказала ему, начала лэди Лора: — что желаю говорить съ вами, и онъ оставался сo мною, пока не придете вы. Много есть людей гораздо хуже Баррингтона.
— Я въ этомъ увѣренъ.
— А вы съ нимъ еще друзья, мистеръ Финнъ?
— Надѣюсь. Я теперь вижусь съ нимъ не такъ часто, какъ въ то время, когда у меня было меньше дѣла.
— Онъ говорить, что вы теперь бываете совсѣмъ въ другомъ обществѣ.
— Я поступалъ сообразно обстоятельствамъ, но конечно ее имѣлъ намѣренія бросить такого стараго и добраго друга, какъ Баррингтонъ Ирль.
— О! — онъ васъ не осуждаетъ. Онъ говоритъ, что вы проложили себѣ дорогу между трудящимися людьми вашей партіи, и онъ думаетъ, что вамъ будетъ очень хорошо — если только у васъ достанетъ терпѣнія. Мы всѣ ожидали васъ совсѣмъ другого — больше словъ и меньше дѣлъ, если и могу такъ выразиться — болѣе либеральнаго краснорѣчія и менѣе правительственныхъ дѣйствій; но и не сомнѣваюсь, что вы правы.
— Я думаю, что я не правъ, сказалъ Финіасъ: — мнѣ начинаетъ надоѣдать оффиціальность.
— Объ этомъ папа любитъ приводить латинскія цитаты. Быкъ желаетъ имѣть на себѣ сѣдло, а верховая лошадь желаетъ везти плугъ.
— Что же я такое?
— Вата каррьера можетъ соединять достоинство одного съ пользой другого. Во всякомъ случаѣ вы не должны думать теперь о перемѣнѣ. Давно видѣли вы мистера Кеннеди?
Она сдѣлала этотъ вопросъ вдругъ, показавъ, что она желаетъ какъ можно скорѣе приступить къ дѣлу, по которому она призвала къ себѣ Финіаса, и что все сказанное ею до-сихъ-поръ было только какъ бы приготовленіемъ.
— Я вижу его каждый день. Но мы почти съ нимъ не говоримъ.
— Почему же?
Финіасъ колебался съ минуту и молчалъ.
— Почему же вы съ нимъ не говорите?
— Какъ я могу отвѣчать на этотъ вопросъ, лэди Лора?
— Развѣ есть причина? Садитесь, пожалуйста, или я встану и пойду съ вами ходить. Мнѣ онъ сказалъ, что я поссорила васъ съ нимъ. Онъ говоритъ, будто вы ему признались, что я просила васъ съ нимъ поссориться.
— Онъ едвали могъ это сказать?
— Hо онъ сказалъ именно это. Неужели вы думаете, что а скажу вамъ ложь?
— Онъ теперь здѣсь?
— Нѣтъ, его здѣсь нѣтъ. Я пріѣхала одна.
Развѣ миссъ Эффингамъ не съ вами?
— Нѣтъ, — она должна была пріѣхать позднѣе съ моимъ отцомъ. Но отвѣчайте на мой вопросъ, мистеръ Финнъ — если только вы не находите, что не можете на него отвѣтить. Что вы сказали моему мужу?
— Ничего, что могло бы оправдать то, что онъ вамъ сказалъ.
— Вы хотите сказать, что онъ сказалъ неправду?
— Я не хочу употреблять жесткихъ выраженіи, — но я думаю, что мистеръ Кеннеди, когда онъ взволнованъ, мрачно смотритъ на предметы и придаетъ словамъ значеніе, котораго они не имѣли.
— А что же взволновало его?
— Вы можете это лучше знать, лэди Лора. Я скажу вамъ все, что могу сказать. Онъ приглашалъ меня къ себѣ, а я не пошелъ, потому что вы запретили мнѣ. Тутъ онъ сдѣлалъ мнѣ нѣсколько о васъ вопросовъ. Не отказываюсь ли я отъ того, что вы сказали мнѣ? Сколько помню, я сказалъ ему, что мнѣ кажется, будто вамъ будетъ непріятно видѣть меня — и потому мнѣ лучше не бывать у васъ. Что же я долженъ былъ сказать?
— Вы не должны были говорить ничего.
— Ничего не сказать было бы въ глазахъ его гораздо хуже чѣмъ то, что я сказалъ. Вспомните, что онъ сдѣлалъ мнѣ вопросы прямо и что молчаніе было бы принято за утвердительный отвѣтъ. Тогда я сознался бы, что его предположеніе справедливо.
— Тогда онъ не могъ бы упрекать меня вашими словами.
— Если я ошибся, лэди Лора, и навлекъ на васъ какое-нибудь огорченіе, то я право очень сожалѣю.
— У меня все горе, у меня нѣтъ ничего кромѣ горя. Я рѣшилась оставить его.
— О, лэди Лора!
— Это очень дурно — по не такъ дурно, мнѣ кажется, какъ жизнь, которую я веду. Онъ обвинилъ меня… въ чемъ, думаете вы? Онъ говоритъ, что вы мой любовникъ!
— Онъ навѣрно не сказалъ именно эти слова?
— Онъ сказалъ это въ такихъ словахъ, которыя заставили меня рѣшиться разстаться съ нимъ.
— А какъ вы отвѣчали ему?
— Я совсѣмъ ему не отвѣчала. Еслибъ онъ пришелъ ко мнѣ — не обвинять меня, а спрашивать — я сказала бы ему все. Впрочемъ, что же можно было сказать? Я поступила бы нечестно съ вами, еслибъ разсказала ему сцену въ Лофлинтерѣ, но женщины всегда разсказываютъ такія исторія своимъ мужьямъ, когда мужья къ нимъ добры и справедливы. И ямъ слѣдуетъ говорить, но мистеру Кеннеди я не могу сказать ничего. Онъ не вѣритъ моему слову.
— Не вѣритъ вамъ, лэди Лора?
— Не вѣритъ, потому что я не выболтала ему всей этой исторіи о вашей глупой дуэли — потому что я сочла за лучшее сохранить тайну моего брата, и мистеръ Кеннеди сказалъ мнѣ, что я ему солгала!
— Какъ! онъ сказалъ это слово?
— Да — это самое слово. Онъ не очень разборчивъ на слова, когда считаетъ необходимымъ употребить сильныя выраженія. Послѣ онъ сказалъ мнѣ, что поэтому онъ никогда уже не будетъ вѣрить мнѣ. Можетъ ли женщина жить съ такимъ человѣкомъ?
Но зачѣмъ она разсказывала всю эту исторію ему, когда ее обвиняли въ томъ, что онъ ея любовникъ — ему, когда изъ всѣхъ друзей ея она должна была бы выбрать его послѣдняго для того, чтобы сообщить ему такой разсказъ! Финіасъ, думая какъ лучше отвѣчать ей, какими словами успокоить ее, не могъ не сдѣлать себѣ этого вопроса.
— Какъ только это слово вырвалось у него, продолжала лэди Лора: — я рѣшилась сказать вамъ. Онъ обвиняетъ васъ столько же, сколько и меня, и обвиненіе его равно несправедливо къ намъ обоимъ. Я написала къ нему и вотъ мое письмо.
— Но вы увидитесь съ нимъ опять?
— Нѣтъ, я переѣду къ моему отцу.
— Вы желаете, чтобы я прочелъ ваше письмо?
— Да — конечно. Я желаю, чтобы вы прочли. Если мнѣ случится встрѣтиться съ нимъ когда-нибудь, я скажу ему, что вы читали.
Они теперь стояли на берегу, и хотя до нихъ долетали голоса, они были одни. Финіасу ничего болѣе не оставалось какъ прочесть письмо, состоявшее въ слѣдующемъ:
«Послѣ того, что вы мнѣ сказали, мнѣ невозможно воротиться къ вамъ въ домъ. Я увижусь съ моимъ отцомъ у герцога Омнiума, и я уже просила его дать мнѣ пріютъ. Я желаю остаться у него, гдѣ бы онъ ни находился, въ Лондонѣ или деревнѣ. Если я измѣню мое намѣреніе и переѣду въ другое мѣсто, я непремѣнно дамъ вамъ знать, куда я ѣду и что намѣрена дѣлать. Вы кажется забыли, что я ваша жена, а я не забуду этого никогда.
«Вы меня обвинили въ томъ, что у меня есть любовникъ. Вы не можете ожидать, чтобы я продолжала жить съ вами послѣ такого обвиненія. Я не могу понять, какимъ образомъ мужчина можетъ обвинять въ этомъ свою жену. Еслибъ даже это было справедливо, вы не должны были говорить мнѣ этого въ глаза.
«Что это несправедливо, мнѣ кажется, должно быть извѣстно вамъ столько же, какъ и мнѣ. Какъ я была коротка съ мистеромъ Финномъ и какова была моя короткость съ нимъ, вы знали прежде чѣмъ я вышла sa васъ. Послѣ нашей свадьбы я поощряла его дружбу до-тѣхъ-поръ пока не примѣтила, что вамъ что-то не нравится въ ней, и узнавъ это, я перестала поощрятъ ее. Вы сказали, что онъ мой любовникъ, но вѣроятно вы не очень ясно опредѣлили себѣ значеніе этого слова. Вы считали себя оскорбленнымъ, потому что я о немъ отзывалась съ похвалой — и ревность ваша была уязвлена, потому что вы думали, будто я считаю его въ нѣкоторомъ отношеніи выше васъ. Вы никогда не думали, что онъ мой любовникъ, что онъ мнѣ говорилъ то, чего другіе не могли бы слышать; что онъ требовалъ отъ меня чего-нибудь такого, чего чужая жена не могла бы ему дать; что онъ получилъ бы что-нибудь такое, чего другъ не долженъ былъ бы получить. Это было малодушное обвиненіе.
Я поѣду къ моему отцу сегодня, а завтра прошу васъ отдать моей горничной мои собственныя вещи — то-есть платья, письменную шкатулку и книги. Она будетъ знать, что мнѣ нужно. Надѣюсь, что вы будете счастливѣе безъ жени. Я чувствовала ежедневно послѣ нашей свадьбы, что вы принадлежите къ числу такихъ людей, которые были бы гораздо счастливѣе, не имѣя жены.
«Преданная вамъ