…
Моя спина вмиг напряглась, превратившись в единый мускул. Я подняла голову и посмотрела сначала на машину, потом на дверь гаража. Детали прошлой ночи все еще были неясными, словно размытыми шампанским и паникой, как будто кто-то провел ластиком по контурам, но я помнила… Я помнила, как катилась по подъездной дорожке. Помнила, как щелкнула пультом на козырьке и ждала, пока дверь со скрежетом открывалась. Яркий свет фар, будто прожектор, осветил панель для инструментов, розовый садовый совок, и я отчетливо помню, как выбралась из машины, протиснулась между бампером и верстаком, как зажмурила глаза от яркого света, когда спешила в дом. На кухне было темно. И тихо, за исключением гула двигателя за стеной, который я ощущала, сползая по стене вниз, чтобы позвонить сестре… Все эти детали я помнила ясно и отчетливо.
А вот то, что я не помнила, сейчас застряло костью в горле.
Я не помню, чтобы нажимала на кнопку на стене перед тем, как зайти на кухню. И не помню скрежещущего звука опускающейся на бетон гаражной двери…
Я не закрывала гараж.
Я не заглушила машину. Но я не закрывала гараж.
Я вскочила, щелкнула выключателем на стене. Одинокая лампочка в центре потолка залила бетонный пол тусклым желтым светом. Я стояла под лампочкой, уставившись на мотор подъемника. Мой взгляд поднялся по свисающему красному аварийному шнуру и остановился на шкиве, который поднимал и опускал дверь. На шкиве не было ремня, он был отсоединен. Вот почему, когда Ника нажала на кнопку, мотор заработал, но дверь не шелохнулась – дверь была изолирована от мотора. Но это не имело смысла.
Когда я приехала из бара, подъемник был в рабочем состоянии. Я нажала кнопку над зеркалом, дверь открылась сама, и я заехала в гараж. Но всего двадцать минут спустя, когда я зашла в гараж из дома, Харрис был мертв, а дверь гаража уже отсоединена от мотора. Она была закрыта, хотя я точно ее не закрывала.
Но как?
Я уставилась на красный шнур, свисающий над головой.
Потянув за аварийный шнур, можно было снять ремень, отсоединив тем самым автоматику – и это был единственный способ открыть или закрыть дверь вручную. Значит, пока я была в доме, кто-то должен был потянуть за шнур и закрыть гараж. А двигатель на машине работал. Значит…
Я этого не делала.
Это не я убила Харриса Миклера.
Ника подпирала стену гаража, наблюдая за мной краешком глаза и словно опасаясь, что я сошла с ума.
– Ты правда думаешь, что кто-то потянул за аварийный шнур и закрыл гараж, пока ты была в доме?
– Да.
– Зачем?
Было только одно возможное объяснение.
– Должно быть, кто-то еще хотел, чтобы Харрис Миклер умер. Кто бы это ни был, он увидел, как мы покидаем бар и проследил за мной до самого дома. Когда я вошла в дом, не заглушив мотор, кто-то получил прекрасную возможность убить его.
Именно о таком преступлении я могла бы написать. Такое, почти невероятное преступление, потому что оно такое… аккуратное.
Вероника выхватила у меня из рук конверт Патрисии. Я так крепко сжимала его, что вообще забыла о нем.
– Может, это просто твое чувство вины говорит?
– Ника, я виновата в куче всего, но я не закрывала гараж.
Она достала пачку денег и поднесла к лицу, затем прикрыла глаза и, распушив пачку веером, глубоко вдохнула.
– Деньги все еще наши?
Я нашарила на верстаке за собой рулон скотча и бросила в нее.
– Ладно-ладно, – фыркнула она, словно щитом, прикрываясь конвертом Патрисии Миклер на случай, если я решу бросить в нее еще что-нибудь. – Предположим на минуту, что это не ты закрыла дверь, а кто-то еще. Зачем дергать за шнур? Можно же просто нажать на кнопку и убежать?
Я погрызла ноготь, перебирая в памяти события прошлой ночи. Должно было пройти какое-то время, чтобы гараж наполнился угарным газом. Это значит, убийца закрыл дверь сразу после того, как я покинула гараж. Пока я разговаривала с Джорджией, я сидела на полу на кухне, прислонившись к двери, ведущей в гараж. Мы разговаривали довольно долго, и я забыла, что не заглушила двигатель.
Потом я поднялась, чтобы вымыться и переодеться. Моя спальня – прямо над гаражом.
– Нет, – я покачала головой. – Они не могли воспользоваться ни кнопкой, ни пультом. Мотор слишком громкий. Я бы услышала. Тот, кто потянул за этот шнур, хотел сделать дело по-тихому.
Я подняла взгляд на красный шнур. Что-то не сходилось.
Не получится тихо использовать аварийный шнур. Как-то зимой отключили электричество, а дверь гаража была открыта и снег задувало внутрь, и я воспользовалась этим шнуром. Как только я потянула за шнур, дверь обрушилась вниз, с грохотом ударившись о бетон, так же, как несколько минут назад, когда я сделала это, чтобы напугать миссис Хаггерти. Стивен был в спальне, но услышал этот грохот и прибежал, чтобы посмотреть, что случилось. Потом он целую неделю читал мне нотации, что я могла повредить конструкцию. Что я могла поранить себя или кого-нибудь из детей. Что я никогда не должна больше дергать за аварийный шнур, когда дверь гаража поднята. Если только…
– Опять этот взгляд? Я узнаю этот взгляд, – сказала Ника, когда я схватила ржавую стремянку, стоящую в углу гаража. – Такой же взгляд у тебя был ровно перед тем, как ты засунула банку «Плей-До» в Терезину выхлопную трубу.
– Открой дверь, – сказала я, располагая стремянку под аварийным шнуром.
– Она тяжелая! Сама открывай.
– Не могу. Я лезу на стремянку.
Ника в нескольких словах описала, куда я могу засунуть стремянку и, уперевшись двумя руками, с усилием открыла дверь. Она вздрогнула, когда холодный осенний ветер ворвался в поднимающуюся дверь и растрепал ей волосы. Бормоча себе под нос всяческие ругательства, она протащила дверь по направляющим, подняв ее над головой до упора – пока та не встала параллельно потолку. Я взобралась на стремянку и натянула ремень на шкив, как показывал мне Стивен. А затем я потянула шнур.
Вероника взвизгнула, когда дверь свободно заскользила по направляющим, набирая скорость по мере движения. Сделав выпад, она успела поймать дверь прежде, чем та ударилась о землю.
– Совсем спятила? – зашипела она. – Только не хватало, чтобы миссис Хаггерти услышала шум и сунула свою любопытную задницу в наши дела!
Ника аккуратно, чтобы не шуметь, опустила дверь на землю. Звук был настолько тихий, что я точно не услышала бы его из дома.
– Их было двое, – заключила я, спускаясь со стремянки. Ника недоверчиво наморщила нос. – Только так можно закрыть гараж тихо, без шума. Один потянул за шнур. Другой поймал дверь, чтобы она не ударилась о бетон.
– Итак, давай проясним ситуацию, – сказала Вероника. – Ты хочешь сказать, что кто-то другой… нет, двое других убили Харриса, пока ты разговаривала по телефону с сестрой?
– Подстроив все так, что это выглядело как несчастный случай.
– Или подстроив все так, чтобы ты взяла вину на себя.
Ника взяла конверт и засунула его себе за пояс своих легинсов – моих легинсов, – как будто боялась, что я неожиданно решу вернуть деньги обратно. Она вскрикнула, когда я вытащила их у нее, но я не собиралась их отдавать. Я уже заявила права на эти деньги. Независимо от того, кто закрыл Харриса внутри гаража, я уже взяла плату за выполненный заказ. И если кто-нибудь найдет тело Харриса Миклера, то именно мы сядем за его убийство.
После обеда, когда дети легли спать, я отправилась в свой кабинет и закрыла дверь. Конверт от Патрисии лежал на моем столе. Он стал заметно легче после того, как Вероника отсчитала свои сорок процентов, но мне не стало легче, я с трудом могла смотреть на него, поэтому убрала конверт в стол.
Деньги от Патрисии, по сути, не отличались от аванса за книгу – просто деньги, которые я еще не заработала, потому что ничего не сделала. Просто еще один повод чувствовать себя виноватой. Сколько бы проблем ни решали эти деньги, они же привели к еще большим проблемам. К пугающим проблемам. Я могла потерять детей. Я могла провести остаток жизни за решеткой. Был только один способ остаться на свободе в случае, если исчезновение Харриса вскроется и настигнет меня – нужно было узнать, что на самом деле произошло в моем гараже. Получить доказательства, не оставляющие и тени сомнения в том, что я не убивала его.
Я включила компьютер и, слушая его кряхтения, подождала, пока оживет экран. Потом открыла чистый документ «Ворд» и озаглавила его, напечатав первое, что пришло в голову, то единственное, чего ждали от меня Сильвия и редактор: «БОМБА» Финли Донован. Экран был ослепительно бел. Курсор равнодушно смотрел на меня, медленно мигая, а мои пальцы гладили клавиши. Уже несколько месяцев мне в голову не приходило ничего путного. С тех пор как ушел Стивен, я не могла и двух слов связать. Каждый сюжет был безнадежен, в каждой романтической линии чувствовалась фальшь, все, что я ни придумывала, казалось пустой тратой времени.
Когда после переезда Стивена я пропустила первый дедлайн, Сильвия позвонила и отчитала меня. Я сказала ей, что у меня ступор, но она твердила, что я должна преодолеть его. Она сказала, что иногда ты не можешь увидеть всю историю целиком, пока она не ляжет на страницы, и единственный способ понять, что случится дальше, – это продвигаться вперед, сцена за сценой, пока история не закончится. Сильвия не давала волю чувствам и не искала смысл жизни. В основном Сильвия зарабатывала деньги. Возможно, и мне стоило этим заняться.
Я коснулась клавиатуры, раздумывая, с чего должен начаться мой роман, но я никак не могла выкинуть из головы историю с Харрисом. Наверное, потому, что по собственной глупости оказалась втянута в эту историю по уши. Если полиции удастся проследить путь Харриса от «Лаша» до моего гаража, я стану главной подозреваемой. И мы с Вероникой отправимся в тюрьму, если только не сможем доказать, что убийство совершил кто-то другой. Итак, я знала исходную сцену. Харрис Миклер был убит у меня под носом. Остается выяснить предысторию, и сюжет будет ясен. Мне просто нужно поставить себя на место каждого персонажа – понять, что они собой представляют, чего хотят или что могут потерять. Все сводится к средствам, мотивам и возможностям. Неужели так трудно раскрыть свое собственное преступление?