Патрисия была дома.
Я пробежала через боковой двор, обогнув дом Миклеров, и затормозила у заднего крыльца. Солнечный свет отражался от длинного лезвия – нож был воткнут в обшивку двери.
Затрепетал приколотый листок бумаги.
«Верни то, что принадлежит мне.
У тебя есть 24 часа, потом мое терпение иссякнет. – Ж.»
Я коснулась банковской выписки в кармане. Точно ли все эти небольшие ежемесячные пополнения депозитов были платежами от клиентов? Или Харрис присваивал деньги с их счетов?
… если они узнают, что мы сделали, они придут за нами.
Я-то думала, что Патрисия имела в виду, что эти опасные люди найдут нас, если узнают, что мы сделали с Харрисом. Но что, если она говорила совсем не об этом? Что, если речь шла о том, что они с Харрисом сделали? Что, если деньги на счету принадлежали этим людям и она украла их – не у своего мужа, а у них? Могли эти люди убить Харриса? Я тяжело вздохнула. По крайней мере, они не входили в дом.
Я постучала в заднюю дверь, потом заглянула в окно. На кухне было темно, в раковине не было посуды, столы были чистыми. Я натянула рукав на руку и попробовала повернуть дверную ручку, дверь была заперта. И окно рядом с дверью тоже было закрыто. Я поискала дверцу для питомцев – я могла открыть ее и покричать – и удивилась, потому что такой дверцы не было. Я снова постучала, но если она и была дома, то явно не собиралась отвечать. После всего, что я видела, я не могла винить ее за это. Если бы я была на месте Патрисии, я бы спряталась под кроватью и позвонила…
О нет.
Я отпустила ручку, насторожила уши, пытаясь расслышать вой сирен, и поспешила к машине, чуть не споткнувшись на крылечке. Забравшись внутрь, я сказала самой себе, что с Патрисией все в порядке. К концу ночи пройдет сорок восемь часов с момента исчезновения Харриса, и полиция будет рыскать здесь повсюду. Страшный мужчина в костюме и его очень страшный водитель не настолько глупы, они не вернутся сюда, пока все не уляжется. И если у меня есть голова на плечах, то и я тоже.
Глава 18
Меня истязали – кололи пыточными инструментами. Я молилась всем известным богам всего земного шара; мои молитвы состояли преимущественно из слов в два слога: боже, прошу тебя, ради всего святого, хватит.
Приоткрыв один глаз, я подождала, пока взгляд сфокусируется.
Делия сидела на краешке моей кровати, лампа в коридоре освещала ее со спины, так что я хорошо видела силуэт волос ежиком. Она с энтузиазмом пыталась растолкать меня – ее крошечная ладошка давила прямо на мою правую почку так, что мочевой пузырь грозился лопнуть. Зак дышал мне в лицо, обдавая запахом молока, его пухлый пальчик тыкал мне в щеку.
Я спрятала лицо под подушку.
Делия стащила ее с моей головы.
– Мамочка, вставай! Ника говорит, пора ужинать!
– Ужинать? – Я приподнялась на локте. Какой сейчас день? Который час? Последнее, что я помнила, это как я отправила компьютер в спящий режим, закрыла дверь кабинета и, словно зомби, поплелась в спальню.
Зак довольно хихикнул, когда достал обслюнявленной соской до моего уха. Я села, вздрогнув от воспоминаний о языке Харриса; события трех предыдущих дней медленно возвращались ко мне.
– Как долго я спала?
– Целый. День. – Делия так закатила глаза, что я разглядела в темноте белки.
– Знаю. Понимаю. Это кайфово.
Я спустила ноги на пол и потянулась – мышцы на спине и плечах застонали. Я была уверена, что это карма. Боль, что я испытывала, похоронив Харриса Миклера, была прямо пропорциональна моей глупости.
Возможно, Вероника была права насчет погрузчика.
Я включила настольную лампу и поморщилась, когда свет безжалостно высветил мое жизненное пространство. «Похитители» схватили меня за руки и потащили из комнаты. В коридоре пахло жареным чесноком, орегано и томлеными помидорами, и мой желудок заурчал, так что я подхватила Зака и поспешила вниз по лестнице.
Что-то было не так. Или, скорее, все было не так. Устроив Зака на его обеденный стульчик, я окинула взглядом кухню. На чистые участки столешницы, где обычно скапливались груды всякой всячины. На гостиную, по которой явно прошлись пылесосом, и корзины с чистым, сложенным бельем. На открытые тетради, и калькулятор, и книги по бухгалтерскому учету на том месте, где еще вчера лежали стопки писем с требованиями уплатить долги.
Мне показалось, что я тону.
– Где счета? – спросила я Веронику.
– Я разобралась с ними, – ответила она, подавая к столу чесночный хлеб и расставляя миски со спагетти.
– Что значит «разобралась»?
– Я оплатила их.
– Чем?
Поставив тарелку перед Делией, она подняла бровь. Я побежала наверх, в свой кабинет, и открыла ящик письменного стола. Конверта не было.
Я бросилась назад, едва не поскользнувшись на только что отполированном полу у подножия лестницы.
– Где деньги? – зашипела я, бросая тревожные взгляды на детей. Делия поглощала длинную лапшинку. Зак набрал полную горсть макарон с соусом и с визгом бросил их на свой поднос.
Ника села на свободный стул рядом с ними.
– Я открыла ООО на твое имя, затем открыла счет, и с него оплатила твои счета. – Она оторвала приличный кусок чесночного хлеба. – Не за что, – добавила она с полным ртом.
Аппетит пропал, я тяжело опустилась на стул.
– Все счета? – Ника вонзила вилку в спагетти с таким видом, будто ответ был очевиден. – Тебе не кажется, что это может выглядеть немного подозрительно? Что я скажу Стивену, когда он меня спросит, откуда взялись деньги? – Делия, услышав имя отца, подняла глаза от тарелки, и я не стала продолжать.
– Это новый счет. Твоя компания. Его имя не упоминается, – Ника пожала плечами, наливая себе бокал вина. – К тому времени, когда он узнает, что счета оплачены, ты закончишь книгу.
– Какую книгу?
– Над которой ты работаешь по ночам. – Она сделала долгий глоток. – Кстати, она классная.
– Что значит «классная»? Как ты могла узнать, что она классная?
– А кто такой Джулиан Бейкер? – Она вопросительно изогнула бровь.
– Ты что, шарилась в моем компьютере?
– Ты оставила браузер открытым на страничке в его «Инстаграме», – она подмигнула мне из-за бокала. – А он горяч.
– Кто горяч? – спросила Делия.
– Никто.
Я посмотрела на Нику, вытряхнула гору пармезана в свою тарелку и захлопнула банку. В гостиной мерцал телевизор, настроенный на местный новостной канал, звук был выключен. Вероника ела и поглядывала на бегущую строку.
– Он просто друг, – пробормотала я в свою тарелку.
– Немного молод, не так ли? – спросила Ника.
Я покосилась на свою пасту.
– Мне тридцать один. Не то чтобы я стою одной ногой в могиле.
– В последний раз, я видела, ты стояла двумя.
Я пнула ее под столом.
– Что насчет Андрея Боровкова? Что он из себя представляет?
Я перестала жевать. Я ничего не говорила Веронике ни о богатой подруге Патрисии, ни о восьмидесятипятитысячедолларовом векселе, спрятанном в ящике моего стола.
– Откуда ты об этом знаешь?
Ника выронила чесночный хлеб, широко распахнутые глаза прилипли к экрану телевизора за моей спиной. Стул скрипнул, когда она бросилась к кухонному столу за пультом, чтобы включить звук. У меня свело живот, когда я повернулась к экрану и увидела там знакомые лица.
По данным полиции, муж и жена из Арлингтона один за другим пропали без вести, что заставило полицию задуматься о возможном наличии преступления. Патрисия Миклер позвонила в местное отделение полиции около семи вечера в среду и сообщила, что ее муж Харрис Миклер исчез и что она ничего не слышала о нем с тех пор, как он накануне вечером ушел на работу. Но когда полиция приехала к ней домой взять заявление, миссис Миклер не открыла дверь. В полиции забеспокоились после того, как безуспешно пытались связаться с ней по телефону и несколько раз приходили к ней домой, но тоже напрасно. Сегодня полиция начинает расследование местонахождения пары.
Камера переместилась на улицу Миклеров; соседи говорили одно и то же. Нет, они не заметили ничего странного. Нет, Миклеры были самой обычной, спокойной парой, у них не было ни детей, ни питомцев. Оба много работали в солидных фирмах, от них не было никаких проблем. Когда диктор прервался на рекламную паузу, Ника все еще крепко сжимала мою руку.
– Мамочка, я могу идти? – Делия оттолкнула миску с лишь наполовину съеденной порцией, выразительно наморщив нос.
– Да, милая, – сказала я глухим голосом. – Вымой руки и можешь поиграть в своей комнате.
Как только Делия поднялась наверх, Вероника повернулась ко мне.
– Что будем делать?
Такого сюжетного поворота я не планировала.
– Мы не будем паниковать, – твердо сказала я. Кого я обманывала? Мы уже были в панике.
– Где она, черт побери?
– Патрисия? Скорее всего, она испугалась и сбежала из города.
– Это делает ее подозреваемой! – От гневной вспышки Вероники Зак вскинул перемазанное соусом лицо. Его глаза метались между мной и Никой, и она понизила голос: – Если полиция найдет ее, она может им все рассказать. – Она схватила со стойки мой мобильный и сунула его мне. – Позвони ей и скажи, что она совершает ошибку. Она должна вернуться.
– Я звонила ей дюжину раз. Она не отвечала на звонки, поэтому я поехала к ней домой…
– Ты с ума сошла?
– Меня никто не видел.
По крайней мере, я надеялась на это. Я судорожно сглотнула, вспомнив нож, торчащий из задней двери Патрисии.
– Но… пока я там была, появились двое.
– Кто?
– Не знаю. Но, думаю, это могли быть те, о ком предупреждала Патрисия. Они оставили записку. Думаю, они могли быть клиентами Харриса. Думаю, он обкрадывал их. Я вскрыла адресованный ему конверт и нашла банковскую выписку…
– Вскрыла конверт? Теперь там повсюду твои отпечатки!
Я потянулась к карману и положила банковскую выписку на стол.
– Все в порядке. Я забрала ее с собой.