– Тогда я уверена, вы не откажетесь рассказать мне, где вы были тем вечером, когда он пропал.
Затаив дыхание, я ждала ее ответа.
– Я была на собрании анонимных алкоголиков в епископальной церкви на улице Ван Бурена. Так же, как и в любой вторник в последние одиннадцать месяцев. Моя наставница подтвердит вам это. Она бывает там каждую неделю. Собрания начинаются в восемь вечера, – сказала она. – Только не вмешивайте в это моего мужа.
– Вы поэтому здесь работаете? – тихо спросила Ника. – Чтобы не впутывать в это своего мужа? Так вы могли расплачиваться с Харрисом, чтобы тот ничего не сказал Дэниелу?
Лицо Эмми безвольно обмякло. Она метала вокруг беспокойные взгляды.
– Я не понимаю, о чем вы говорите.
– Все в порядке, – мягко сказала Вероника. – Полиция уже знает о тех фотографиях. Он больше никогда не причинит вам боль. Если вам есть что еще сказать мне, можете говорить.
В глазах Эмми заблестели слезы. Она заставила себя выпрямиться.
– Хотите, я заверну для вас что-нибудь? – Ее голос дрогнул, выдавая слабость под маской вежливости, которую она пыталась надеть, но не очень успешно.
Должно быть, Ника тоже услышала это. Она указала на большую палетку под стеклом.
– Знаете что, я, пожалуй, возьму весь этот набор.
Эмми провела по штрихкоду, натянуто улыбнувшись, когда Ника протянула ей деньги. Ника взяла пакет с прилавка, наши взгляды встретились. Я была уверена, что мы думали об одном и том же.
У Эмми был мотив. Но еще у нее было алиби. И если Эмми не помогала Терезе убить Харриса, то кто помог?
– И что все это значит? – спросила Вероника, бросая пакет с косметикой мне на колени и захлопывая за собой дверцу.
Эмми Рейндольс определенно была той самой Эмми из телефона Харриса. И определенно это она звонила на анонимную линию в полицию, но если она была на собрании анонимных алкоголиков с восьми до девяти, она никак не могла быть возле бара в то время, когда я покидала его вместе с Харрисом.
– Это значит, что Эмми там не было, но у Терезы точно был мотив. И у нее все еще нет алиби. – Я подумала о наличке, которую, по словам Стивена, он нашел в ее ящике с нижним бельем. Что, если она убила Харриса по причинам менее благородным, чем месть? Что, если она убила его из-за денег? – Что, если Ник прав и Тереза по уши завязла в делах Феликса?
Ника положила голову на подголовник, развернувшись так, чтобы видеть меня.
– Думаешь, Тереза работает на Феликса не только по вопросам с недвижимостью?
– Вполне возможно. – Кроме того, Ник был прав во всем остальном. – Харрис явно предпочитал девушек определенного типа. Если Феликс хотел убрать Харриса, Тереза была бы идеальной приманкой. Может, я просто опередила ее.
– Что будем делать с Ником? Этот мужик словно собака, которая чует кость. Если он пойдет дальше, доверившись своему нюху, то скоро окажется у дверей нашего гаража.
Я покачала головой, больше для того, чтобы убедить саму себя.
– Нет тела, нет дела. – В принципе, можно было обвинить кого-нибудь в убийстве и не имея тела, но, по рассказам Джорджии, я знала, что в таких случаях трудно было хоть что-то доказать. Нику были бы нужны веские доказательства. Он не мог арестовать нас только на основании чутья. – Джулиан сказал Нику, что женщина на фото не та Тереза, с которой он разговаривал. Тереза пока не проболталась, мы тоже. Ник не сможет подобраться к Жирову ближе, чем на метр, адвокаты Жирова не допустят этого. Ник сам сказал, что к Жирову ничего не пристает. Если никто из нас не проболтается, у Ника в лучшем случае будут только косвенные улики. В какой-то момент Ник устанет гоняться за тенью и дело заглохнет. – Я уставилась в окно на бесконечные ряды машин, на яркий единый блик от множества ветровых стекол. Люди пропадают каждый день. Время идет, дела накапливаются. «В конце концов, – сказала я себе, – дело Харриса будет погребено под кучей других».
– Тогда лучше бы тебе убедиться, что в твоей книге нет никаких ферм по выращиванию дерна.
– Это было кладбище, – пробормотала я, глядя в окно. Слова практически затерялись среди непрерывного лепета Зака с заднего сиденья. Ника с недоумением посмотрела на меня. – В книге, – пояснила я. – Она закопала мужика на кладбище, в свежевырытой могиле. Поверх другого парня, которого недавно похоронили.
Вероника задумалась. Затем, будто прикрепив это знание на пробковую доску в глубине своего сознания, признательно кивнула.
– Хорошо. Жаль, что мы не подумали об этом раньше. Надо будет попробовать сделать так, когда ты убьешь Андрея.
– Мы совершенно точно не будем убивать Андрея.
– Попробуй скажи это Ирине Боровковой.
Глава 34
Магазин Рамона был погружен в темноту, только в одном из окон горел тусклый свет. По дороге из гипермаркета я получила сообщение от кузена Вероники, в котором сообщалось, что мой минивэн починили и я могу забрать его в восемь вечера. Но когда я подъехала к магазину, ворота гаражного отсека были уже опущены и неоновая вывеска в окне не горела. Часы на приборной панели одолженного Рамоном седана показывали, что я приехала вовремя, но все вокруг словно кричало: «Уходите, мы закрыты!»
Мелкие камешки на изношенном асфальте хрустели под кроссовками, когда я вылезла из машины и прошлась по территории. Я нашла свой минивэн припаркованным за гаражом, но он был заперт, а запасных ключей у меня с собой не было. Я пнула колесо. Похоже, я приехала зря.
Я порылась в сумочке, бормоча ругательства. Должно быть, я сунула мобильный в свою большую сумку для мам, когда мы сегодня ехали домой. Это значило, что телефон сейчас – как и Ника – дома. С тяжелым вздохом я постучала в дверь гаражного отсека. Может, Рамон еще где-то внутри. Стук вышел гулким и отозвался эхом внутри помещения. Я покричала имя Рамона.
Когда никто не ответил, я попробовала толкнуть дверь в офис и с удивлением обнаружила, что она не заперта.
Колокольчики на входе зазвенели. Звук жутким эхом отразился от закопченных стен и покрытого плесенью потолка.
В сумрачном углу приемной булькал кулер с водой. Здесь пахло выхлопными газами, пепельницами и заплесневелыми автомобильными журналами, разбросанными по пластиковым стульям.
– Рамон? – позвала я. Дверь с лязгом закрылась за мной. – Рамон? Это Финли Донован. Я здесь, чтобы забрать свой…
Щелк.
Я застыла, почувствовав, как на нежную кожу моей шеи давит что-то холодное и острое. Моя сумочка с грохотом упала на пол. Это был единственный звук в комнате. Медленно я подняла руки, не смея пошевелиться. Тяжелый ботинок пнул мою сумочку прочь. Молния была расстегнута, поэтому содержимое вывалилось на пол: парик, мелочь, тюбик помады – все разлетелось во все стороны.
Я поискала глазами кошелек, стараясь не опускать подбородок. Ботинки мужчины были огромными, с широкими стальными носками и толстыми рифлеными подошвами. Его одежда пропахла сигаретами, а изо рта сильно несло чесноком. Я осторожно сглотнула, боясь порезаться о лезвие.
– Мой кошелек на полу, ключи в кармане. Машина снаружи. Берите все и уезжайте.
У него был низкий, хриплый смех курильщика. Я вскрикнула, когда он схватил меня за волосы и толкнул вперед по темному коридору.
Сердце выпрыгивало из груди. Он втолкнул меня в дверной проем, в глубину сумрачного гаража. И сразу же остановил, грубо рявкнув что-то – я не разобрала. Ровный холодный голос ответил ему на гортанном языке, который определенно звучал как русский, и мужчина позади меня с ворчаньем отпустил мои волосы.
– Садитесь, мисс Донован.
Бестелесный голос доносился из дальнего угла помещения. В английском этого человека лишь слегка чувствовался акцент, от ледяных игл в его тоне по моему позвоночнику пробежала дрожь. Я моргнула, глаза медленно привыкали к темноте. В тусклом свете уличного фонаря, проникающем через узкие окна под потолком, стал виден белый воротник одетого в костюм мужчины. Он шагнул ко мне, и размытый силуэт приобрел очертания сшитого на заказ костюма.
Металлический складной стул скрипнул, когда он рывком открыл его и поставил в центре гаража.
Я не пошевелилась, и тогда мужчина, стоявший сзади, потащил меня к стулу за волосы. Огромные мясистые жесткие ладони грубо усадили меня на стул.
– Вы знаете, кто я, мисс Донован, – сказал мужчина в костюме.
Он не спрашивал.
Я оглянулась на людоеда с ножом. Видимо, ему не отправили напоминалку о дресс-коде. Его коренастое тело было обтянуто черной футболкой и темными классическими джинсами. Мой взгляд переместился наверх, к гладковыбритой голове, густым, выразительным бровям и носу, который выглядел так, будто его несколько раз ломали. Вблизи Андрей Боровков был таким же страшным, как я его себе представляла.
По полу гаража медленно проклацали каблуки. Когда Феликс Жиров шагнул в сумрачный луч света, у меня свело живот. Его улыбка была безмятежной. Ожидаемо. Я смогла только покачать головой.
– Нет, – прохрипела я, – кажется, нет.
Он улыбнулся еще шире, обнажив ровные белые зубы. Его гладкие черные волосы интересно закрывали один глаз.
– И все же вы следили за мной. Зачем?
– Я не…
Он поднял руку, в слабом свете блеснули запонки.
– Давайте окажем друг другу любезность и не будем тратить наше драгоценное время.
Его голос был зловеще мягким, а напряженные мышцы челюсти выдавали его нетерпение.
– Вчера синий седан, с теми же самыми номерами, как на том, который вы только что припарковали здесь, следовал за моим лимузином во время моей небольшой экспедиции по округу Фокир. Мой коллега отследил номер, тот привел его в этот гараж.
Феликс сунул руки в карманы, и элегантной походкой размеренно вышагивая передо мной, так же размеренно-задумчиво говорил.
– Мы немного потолковали с Рамоном. Он сказал мне, что вы приедете за своей машиной к восьми, поэтому я посоветовал ему взять выходной на остаток вечера. Что означает, мы можем задержаться в этом гараже столько, сколько потребуется. Но я уверен, вы хотите поскорее оказаться дома со своими детьми, мисс Донован. – Мое имя повисло в тишине. Найти мой дом и моих детей пара пустяков для него, если он уже их не нашел… – Так что давайте перейдем к делу. Итак? – Он подошел ближе, поправил рукава, щелкнув запонкой на каждой манжете. – Зачем вы следили за мной?