– Я просто пришел навестить твою маму, – сказал он.
– О. – Она поправила пластмассовую диадему, немного наморщилась, на лице возникло выражение смущенной невинности. – Папа говорит, что ты козел.
Вероника закашлялась, прикрыв рот ладонью. Затем плотно сжала красные губы.
– Делия Мари! – Я твердо указала пальцем на ее комнату. Фыркнув, она взбежала по лестнице. Ник принял удар с самодовольной улыбкой, поморщившись, как будто это все же немного задело его.
– Прости, – сказала я.
– Не стоит. Ее отец, наверное, прав.
Он прочистил горло, глядя в пол.
– Я… мне нужно проверить, как там дети, – сказала Вероника, исчезая наверху.
Ник молчал мучительно долго.
– Все в порядке? – спросила я. Мой взгляд выразительно скользнул к руке за его спиной. Если он собирался вручить ордер, не было смысла оттягивать этот момент.
– О, чуть не забыл. – Каждый мой нерв затрепетал от облегчения, когда он достал из-за спины бутылку шампанского. – Я так и не поздравил тебя. С книгой.
Чувство вины грызло меня, когда я взяла бутылку.
– Я тоже должна тебя поздравить. Джорджия сказала, тебя повысили.
– Это так, – сказал он, почесывая затылок. – Но я раскрыл дело не в одиночку. – Он поднял глаза. Я изучала бутылку, чувствуя, как потеплели мои щеки. Это была недешевая марка. Он выбрал самое лучшее.
– Тебе не обязательно было это делать.
– Нет, обязательно. – Он потер пустую руку, как будто не знал, что с ней делать теперь, когда она не занята бутылкой. – Прости за то, что я наговорил. Просто меня… застигла врасплох эта статья. И ты была права. Во всем. Ты не виновата. Это я втянул тебя в это дело.
– И все же, – уступила я. – Я должна была рассказать тебе о книге.
Он пожал плечами, я не была уверена – в знак несогласия или признавая мои слова.
– Получается, мы вроде как использовали друг друга. Но я тут подумал… – он неуверенно улыбнулся, достаточно, чтобы обрисовалась ямочка на щеке. – Если ты захочешь снова воспользоваться мной, я мог бы пригласить тебя на ужин как-нибудь.
Это было заманчиво. Ник был привлекательный. Стабильный, надежный. И у меня немного задрожали колени при мысли о новых поцелуях.
Но в последнее время я достаточно огребла за то, что делала выбор импульсивно.
И я потратила кучу времени, пытаясь притворяться кем-то другим. Ник никогда не видел меня в моем парике или в платье. Он никогда не знал меня как Терезу, Фиону или кого-то еще, но только как Финли Донован. Он был у меня дома и познакомился с Вероникой и детьми. Он видел меня в халате и тапочках, и все же… Ник не знал меня по-настоящему.
И никогда не сможет узнать меня по-настоящему. Потому что, если бы он увидел меня настоящую, думаю, ему бы это не понравилось.
Мне казалось, что Ник, как и Стивен, видит только те мои стороны, которые хочет видеть. Но сейчас мне хотелось, чтобы кто-то увидел и оценил то, какая я на самом деле.
Я коснулась этикетки на бутылке дорогого шампанского, которую все еще держала в руке.
– Я подумаю об этом, ладно?
Ник опустил голову. Но быстро поднял ее снова.
– Да, конечно. Я понимаю. – Он сделал шаг назад, к двери, стараясь не выказать удивления. – В общем, позвони мне. В любое время. Если передумаешь.
– Еще раз спасибо за шампанское. И удачи в суде.
Я надеялась, что ему удастся засадить Феликса навсегда, ради нас обоих.
Мы неловко попрощались у двери, я внутри, он снаружи, и я вздохнула, закрывая за ним и надеясь, что не пожалею об этом через несколько часов, когда буду лежать в постели одна и смотреть в потолок.
Вероника прислонилась к косяку. Я протянула ей бутылку шампанского.
– Все закончилось? – спросила она с сочувственной улыбкой.
Я не была уверена, говорит ли она о расследовании или о моих отношениях с Ником.
– На данный момент – да.
Она сморщила нос. Повернула голову в сторону кухни.
– Лазанья!
Мы подбежали к духовке, когда сквозь щели в дверце вырвались первые клубы дыма. Я широко распахнула ее, натянула рукавицы для выпечки, вытащила противень с дымящейся запеканкой и уронила его на плиту.
Ника открыла окна и помахала миссис Хаггерти; в комнату ворвался холодный ветер.
– Во всяком случае, к шикарному шампанскому гораздо лучше подойдет пицца, – сказала она, перекрывая шум детектора дыма.
Я оперлась бедром о стойку, отгоняя плывущий по кухне дым от глаз.
– Пицца – звучит идеально. Я закажу.
Согласно нашей договоренности, Вероника имела право на сорок процентов от большой пиццы с двойным сыром, которую мы делили в тот вечер, но никто из нас не стал считать кусочки.
Глава 43
Пару часов спустя, когда мы с Никой прикончили всю пиццу, заказанные острые крылышки и последнее «Орео» в доме, я поднялась в свою спальню, захватив с собой пиво. От первого же бокала шампанского у меня разболелась голова, и я вылила второй в раковину, смывая последние клочки письма от Патрисии, которые упрямо держались за слив.
Облизав жирные от пиццы пальцы, я упала на кровать.
Надо мной нависал потолок; в доме было слишком тихо – дети заснули. Я пошоркала пятно от помидора на футболке.
Ткань уже потеряла форму и растянулась, выцвела от многолетних стирок. Изображение потрескалось и местами отслоилось так, что надписи уже невозможно было прочитать. Я не ощущала себя человеком, который вот-вот напишет бестселлер. И, похоже, я совершенно не ощущала себя наемной убийцей. Я уставилась в потолок, размышляя, кто же я теперь, когда этот кошмар закончился и дети спят в своих комнатах рядом с моей, а Вероника устроилась в комнате напротив. Теперь, когда Стивен живет один в трейлере на своей ферме, про борьбу за опеку над детьми наконец-то можно забыть.
Я прислонилась спиной к изголовью, и ковыряя запотевшие края этикетки, размышляла о том, что сказал Джулиан в нашу первую встречу тем вечером в «Лаше». О том, как он быстро раскусил мою маскировку.
А что же мне тогда подходит?
Холодное пиво, пицца на вынос. Босиком, в джинсах и свободной выцветшей футболке.
Я поставила бутылку на тумбочку, взяла телефон, нашла его номер. Было девять тридцать вечера, вторник.
Ты знаешь, как меня найти.
Я написала сообщение Нике.
Финн: Ты присмотришь за детьми, если я отлучусь ненадолго?
Вероника: Думала, ты никогда не соберешься.
Я встала, натянула толстовку и кроссовки. Когда я надевала бейсболку, дверь спальни, скрипнув, открылась. Ника заглянула ко мне в комнату.
Она болезненно поморщилась, увидев на мне джинсы и футболку. Укоризненно покачав головой, она бросила мне маленькую косметичку.
– Можешь хотя бы чуть-чуть накраситься, если идешь на встречу со своим адвокатом. И завтра утром, когда вернешься домой, желаю услышать все подробности за чашечкой кофе. Сегодня не жду, – сказала она и подмигнула.
Дверь закрылась. Я открыла косметичку и заглянула в нее, ожидая увидеть вырвиглазные цвета, но с приятным удивлением обнаружила прозрачный блеск для губ и обычную тушь для ресниц. Я наклонилась к зеркалу и неуверенно нанесла их, но, увидев, что женщина, которая отражается в зеркале, похожа на меня, осталась довольна.
Инстинктивно я потянулась за своей большой сумкой для мамочек, но затем поняла, что она мне не нужна. Не сегодня.
Вместо этого я взяла немного наличных из ящика стола и положила их в свою дамскую сумочку. Что-то мягкое внутри сумочки пощекотало мне руку. Парик.
Он был смят и порван, длинные светлые пряди спутались в сплошной комок. Я пробежалась пальцами вдоль локонов, разглаживая их. Вздохнув, я положила его на стол.
Было без трех минут десять, когда я припарковалась рядом с джипом Джулиана на практически пустой парковке. Окна в «Лаше» были тусклыми, в золотисто-коричневом неярком свете позади бара были видны силуэты перевернутых стульев на столах. Я прижала руку козырьком к двери, заглянув внутрь, и удивилась, когда дверь открылась.
Джулиан стоял ко мне спиной, заменяя пустые бутылки на полные на верхней полке с алкоголем. Рукава его белоснежной рубашки были закатаны, а воротничок расстегнут, как если бы он уже закончил работать.
– Простите, бар закрывается, – бросил он через плечо.
– Я не то чтобы элитный клиент. – Рука Джулиана замерла, его глаза отыскали мои в зеркальной стене. Я положила сумочку на барную стойку и пристроилась на кончик стула. – Может, я еще не слишком опоздала и могу выпить пива?
– Бутылочное или разливное? – спросил он тихо.
– Бутылочное вполне подойдет.
Он потянулся к холодильнику под барной стойкой. Из-под крышки вырвался воздух, когда он открыл бутылку и поставил ее передо мной на салфетку.
Он перекинул через плечо полотенце и прислонился к стойке за своей спиной, рассматривая меня, пока я потягивала пиво. На фоне янтарного света, льющегося из-за спины Джулиана, завитки, упавшие ему на глаза, казались золотыми.
– Не поймите меня неправильно, но мы редко видим здесь таких клиентов.
– Да? Каких таких?
Он оторвался от стойки и встал напротив меня, уперевшись руками в столешницу.
– Скромничающие знаменитые писательницы. Из тех, кто прячется за псевдонимами и не очень удачно пытается маскироваться.
Я поставила пиво и протянула руку через прилавок.
– Привет. Кажется, нас не представили должным образом. Меня зовут Финли Донован.
Джулиан скупо улыбнулся.
– Не Фиона Донахью?
– Если не веришь, могу показать свое удостоверение личности.
Он притворился, что обдумывает это предложение. Когда он наконец взял мою руку в свою, это было такое хорошее рукопожатие, что я позволила ему немного затянуться. Или, может, он позволил.
– Я рад наконец познакомиться с тобой, Финли Донован.
Я спрятала румянец за бутылкой пива, отметив, что мне очень нравится, как он произнес мое имя.
– Теперь твои дела в порядке? – спросил он.
– Да, – ответила я и сама удивилась. В первый раз за долгое время я почувствовала, что это и вправду так. – Думаю, да.