уж немыслимым.
На столь благостном фоне это самоубийство казалось еще более странным никто даже из самых близких знакомых Зыкова не мог найти ни малейшего повода для такого отчаянного шага.
Корнеев предполагал, что в "Модерн Мьюзик" не все было так уж чисто и гладко, но предположения оставались предположениями, и озвучивать их Корнеев не собирался.
Поскорбев по однокашнику, он еще больше уверовал в правильность выбранного пути и порадовался, что не влез до сих пор ни в какие сферы бизнеса, связанные с торговлей чем бы то ни было - кассетами, машинами, водкой... Единственный товар, который казался ему безопасным в работе и до сих пор таковым являлся, были люди. Живые артисты. "Живое мясо", как он иногда говорил в шутку, пересекая границу, скажем, Украины.
- Что везете? - спрашивали его борзые хохлы-таможенники в явной надежде сорвать с русского бизнесмена хотя бы сотню баксов.
- Живое мясо, - отвечал улыбающийся Корнеев...
Сегодня похмелье мучило его сильнее, чем бывало обычно после ежевечерней дозы.
"Должно быть, давление скачет", - думал Корнеев, разглядывая лицо Бориса Дмитриевича и одновременно пытаясь предугадать, какой каверзы можно ждать от этого выжиги.
- На пятерку, значит, - повторил Гольцман. - Знаешь, Гена, такое дело...
- Ну что там? Какое еще дело? - пропыхтел Корнеев. - Давай, Боря, решать вопрос. Нам улетать сегодня.
- Да...
- Что, проблемы какие-то?
- Да нет, Гена... Собственно... Понимаешь, там, в зале, кресла покрушили...
- Ну и что? Я здесь при чем?
- Знаешь, Гена, я думаю, нам с тобой надо разделить расходы.
- С какого хрена? Твоя работа - охрану обеспечить. Ты же вбил стоимость охраны, значит, с ними и разбирайся. Раз они не уследили - это не мои проблемы.
- Это-то понятно. Но тут еще по билетам...
- А что - по билетам? Там же аншлаг был. Я ведь сидел за кулисами, в зал выходил. Все видел. Ты что, Боря, хочешь сказать? Что денег нет? Так я понимаю? К чему все эти прелюдии?
- Да нет, что ты, старик, есть деньги, есть. Только мне кажется, нам все-таки нужно как-то договориться.
- Я не понял? Ты платишь бабки группе или нет?
Борис Дмитриевич встал и подошел к сейфу.
- Вот твои бабки, Гена. Ты меня совсем уже за лоха держишь, я не пойму?
- Да нет, что ты... - Увидев на столе пачку зеленых купюр, Корнеев сменил гнев на милость. - Что ты, Боря... Просто, знаешь, нервы... С бодуна все кажется таким, как бы это сказать... ненадежным, что ли.
- Это верно. Слушай, Гена, деньги бери, спрячь, а у меня к тебе еще есть кое-что...
- Ну давай, давай, что ты хотел?
- Убытки мы понесли. Оплата этих кресел долбаных... С охраной еще были проблемы... Потом пожарники наехали... Я уж тебе не говорил, не стал расстраивать перед концертом.
- А что там еще с пожарниками?
- Ты же сам вчера видел. Сам мне сказал про аншлаг. А там был не аншлаг, Гена. Там был супераншлаг. Там зрителей было ровно на семьсот человек больше, чем положено по вместимости зала.
- Ну и заебись!
- Это так. Только пожарники сказали, что пока зрителей не будет ровно столько, сколько положено, концерт никто не начнет. Вообще, сказали, снимем все мероприятие к свиньям. Вот так. Они могут.
- Они могут, - повторил Гена. - И что? Ты им заплатил?
- А как ты думал? Заплатил, конечно.
- Много?
- Много - не много, а в общей сложности набежало там штуки полторы. Туда сунул, сюда сунул. Вот бабки и расходятся.
- Ну, на аншлаге-то...
- Да если бы это по нашим билетам был аншлаг! Там же половина фальшивых было! Как всегда - тридцать процентов халявы, тридцать процентов - по липовым проходкам, посчитай. Сколько осталось?
- Сорок процентов.
- Вот тебе отчет о проданных билетах. О проданных через кассу. Сорок процентов заполняемости. И я тебе плачу, Гена, с этих сорока процентов всю сумму, на которую мы договаривались, понял?
- А-а... Что ты хочешь сказать? Что свои бабки мне платишь?
- Да. Потому что для меня моя репутация важнее этих долбаных трех с половиной штук, на которые я попал.
- Ну, Боря, три с полтиной - не пролет, если честно.
- Конечно, не пролет, а все равно как-то неприятно.
- Согласен. Приятного мало.
- Так вот, Гена. Мы вчерашний концерт сняли на видео.
- Ну?
- Хорошо сняли. Давай выпустим кассетку, а? "Концерт в Питере"? Как ты?
- Да я что - ради бога. Только, Боря, ты же знаешь: нет договора - нет разговора.
- Договор подпишем.
Гольцман поднял телефонную трубку.
- Катя? Принеси-ка мне бланки договоров. Да, стандартные.
- Так, - сказал Борис Дмитриевич, когда секретарша Катя вышла из кабинета, оставив на столе несколько листков, густо покрытых мелким печатным текстом. - Так... На роялти только, Ген, да? Я так понимаю?
- А аванс? Нет аванса - нет романса...
- Аванс... Давай мы таким образом покроем наши вчерашние убытки. А роялти - один хрен будешь получать. Чего нам с тобой париться? Я тебе еще концерт сделаю, или два. Публика пока хавает группу, надо крутить... Давай через месяц?
- Ну, давай. Ладно. Только с концертами железно. Два, на гарантии.
- Забились. Подписывай.
Гольцман уже успел заполнить несколько пунктов договора - те, где речь шла о предмете, то есть о выпуске видеокассеты с записью концерта "Города N", об авансовых обязательствах (прочерк), об авторских отчислениях (десять процентов), - подписал и двинул бумаги к Корнееву.
- Так-так-так...
Менеджер быстро пробежал глазами три страницы договора.
- Ладно. Только из уважения к тебе.
Корнеев достал из кармана пиджака ручку и подмахнул два экземпляра.
- И, значит, два концерта гарантийных? Я тебе верю на слово, Боря.
- Конечно. Кому же нам верить, если не друг другу. А на самом деле я тебе вот что хочу сказать, Гена - ситуация с производством сейчас настолько хуевая, что я уж и не знаю, кто бы еще стал выпускать нынче видео "Города". После кризиса народ еще не очухался.
- А ты очухался?
- А у меня это рентабельно, потому что свое производство, свой монтаж, своя полиграфия. Тут хоть как-то можно вытянуть. Правда, материалы все равно за зеленые покупать, никуда не денешься...
- Ладно. - Корнеев поднялся со стула. - Поехал я. Спасибо, Боря.
- На связи. - Гольцман пожал протянутую потную руку. - На связи, Гена. Всего. Вы, кстати, куда сейчас едете?
- В Харьков.
- Палычу привет. Он вам устраивает?
- Он.
- Хороший мужик, - улыбнулся Гольцман. - Надежный.
- Да, - кивнул Корнеев. - нас еще не кидал. Его только все кидают, а он артистов бережет.
- Это точно. Ну, пока.
Когда повеселевший менеджер покинул кабинет, Гольцман взял договор, еще раз просмотрел, улыбнулся и бросил на стол.
- А на фига нам этот фильм? - спросил Митя.
- А он нам на хер не нужен, - ответил Гольцман.
- Тогда зачем?
Борис Дмитриевич поднял телефонную трубку, набрал номер.
- Але? Сергей? Вези бабки. Да, все подписал. Жду.
- Вот так, Митя. - Гольцман положил трубку на аппарат и потянулся. Вот так надо. Учись, сынок, пока я жив.
Митя подошел поближе к столу.
- Я не понял... Мы продаем их, что ли?
- Конечно. Слушай. Все очень просто.
Телефонный звонок прервал объяснение.
- Извини.
Гольцман поднял трубку.
- Але. Да, Миша. Да, говори, что у тебя... Что?! Когда? А-а... Как? Ну ничего себе... Понял, понял... А тело... Короче. С телом все дела бери на себя. Да, мы оплатим все. Бери автобус, короче. Тело вези в Питер. Он как там вообще, лицо хоть осталось? А-а, не видел... Ну давай, дуй в больницу, короче. И, Миша, я тебя прошу, шустрей. Все расходы, скажи, берет на себя "Норд". На связи. Как только что-то будет происходить, звони мне на трубу. Будет, будет, не волнуйся. Не волнуешься? Ну, ты молодец у меня... Давай, работай. Это будет наша тема, ты понял? Никого на дух не подпускай. Все, жду информации.
Гольцман положил трубку.
- Что-то случилось?
Митя пристально смотрел Гольцману в лицо, пытаясь угадать, с кем из их общих знакомых случилось несчастье. Сам факт смерти был для него ясен из коротких фраз, которые Гольцман только что произнес, - про тело, про больницу, про автобус в Питер. Только - кто? И какие последствия это событие принесет? Чем обернется для работы "Норда"? За время своей деятельности на ниве шоу-бизнеса Митя уже привык к тому, что любые происшествия в городе, любые политические катаклизмы, пожары, землетрясения, свадьбы и разводы, рождения и смерти, войны и захваты самолетов - все это и еще многое другое может быть с легкостью использовано в работе. Так или иначе, но из всего этого можно извлечь прибыль.
"Бойцы невидимого фронта", - говорил Борис Дмитриевич, когда речь заходила о сотрудниках "Норда". Люди видят внешнюю сторону события, а какие оно вызывает последствия и кто умудряется на этом заработать - для них тайна за семью замками.
- Что случилось? - повторил вопрос Митя.
- Случилось, - с интонацией Штирлица ответил Гольцман. - Максим не знал, смеяться или плакать...
- Какой Максим?
- Не читал?.. Не знаешь ты, Матвеев, современной классики. Это из книжки одной. Митьковской. Но не важно. Короче говоря, Василек наш концы отдал.
- Как это - концы отдал?
- Кеды выставил. Умер, одним словом.
- Умер?
- Слушай, Митя, кончай дурачком прикидываться. Умер. Он же не бог. Он человек. А человек, бывает, умирает.
- Да, случается... А что с ним? Что произошло? Убили, что ли?
- Почему ты так подумал?
Гольцман прищурился и с интересом посмотрел на Матвеева.
- Ну... - Митя пожал плечами. - Ну, не знаю... Время такое. Да и сам он был парень заводной. И здоровый... И торчал вдобавок. Тут все одно к одному.
- Молодец!
- Кто?