— Прости меня, мама, — промямлила она, перед тем как Марта перегнула её через свои колени. Девочка вздохнула от удивления, когда почувствовала, что задняя часть её юбки отправилась наверх почти к самым плечам. Разгневанная мама просунула пальцы под резинку нейлоновых трусиков и стянула их далеко вниз, до самых носков, выставляя напоказ белоснежную попку и бёдра. Этот цвет долго не задержится.
Убедившись, что худая попка дочери ничем не прикрыта и удобно расположена, Марта подняла тяжёлую деревянную щётку для волос и начала пороть Бетти так, чтобы она запомнила это на всю оставшуюся жизнь. Ни один квадратный дюйм попки Бетти, да и верхней части её бёдер, не избежал феерически яростной щётки. Бетти монотонно плакала, ещё задолго до того, когда её попа стала фиолетовой, и начали появляться мокрые ужасные синяки. Болезненные следы покрывали попу девушки. Боль была невыносимой. Бетти барабанила туфлями об пол, что заставило Марту припереть своей ногой обе лодыжки дочери. К окончанию порки 20-летняя девушка была никакой и только сокрушённо рыдала.
Марта помогла Бетти подняться на ноги и велела ей встать в угол, не разрешая надеть трусики.
— Оставь их на месте, и держи руками юбку. Не смей двигаться, пока я не разрешу тебе идти. Я хочу, чтобы ты хорошенько подумала, за что ты была наказана.
Так и не переставая плакать, Бетти стояла лицом в угол. Руками она удерживала юбку, тем самым открывая на обозрение голую, раскрашенную во все цвета, раскалённую попу. Мама посмотрела на измученную попу с заметным удовлетворением проделанной работой. Отшлёпанная девочка теперь будет хорошенько думать, прежде чем врать и не слушаться, в следующий раз.
После тридцати минут в углу Бетти разрешили, наконец, поправить одежду и отправляться в комнату. С огромным трудом она натянула трусики и разгладила юбку на попе.
— Прости меня, мамочка, — прохныкала она, и обняла Марту, прежде чем пошла свою комнату.
Порка, полученная Бетти, была намного больнее тех, что достались её сёстрам. За ужином она не могла сидеть на попе, поэтому она ела стоя, красная от стыда. Сьюзан и Линн смотрели в её полные слёз глаза с сочувствием, даже Дебби и Бет жалели её. Хотя было всего 18:30, и солнце ещё светило, Бетти была только рада, когда мама отправила её в кровать сразу после сладкого. Она отправилась к себе и немедленно принялась тереть руками юбку, успокаивая боль.
Отшлёпанная попа Бетти всё ещё болела в воскресенье, когда тётя Хелен приехала забрать дочерей. Бетти пришлось сидеть, совершенно униженной, на мягкой подушке за обедом.
— Я ошибаюсь, или моя племянница получила по попе? — спросила Хелен, заметив подушку под попой Бетти.
Весь стол уставился на красную от стыда Бетти.
— Отвечай тёте, юная леди, — велела Марта.
— Да, мэм… Я соврала маме и не послушалась её, и за это меня больно отшлёпали по голой попе.
Хелен улыбнулась:
— Я знаю, что попа болит, Бетти, но не расстраивайся. Ты не первая 20-летняя девушка, которую отшлёпала мама, да и не последняя. Вообще-то, кажется, твоей матери был 21 год, когда её отшлёпали — и тоже по голой попе. Не так ли, Марта?
Теперь была очередь Марты покраснеть от стыда…
Внутренняя дисциплина
kin
Здравствуйте, меня зовут Кристина. Когда мне было35 лет, я развелась с мужем, и осталась практически без средств к существованию, на мало оплачиваемой работе. И мне пришлось поселиться к моей сестре Любе. Люба старше меня на три года и она совсем другой человек, нежели я. Понимаете, я чувствую себя ещё молодой я жизнерадостная, и способна на безумные поступки. А сестра вся из себя правильная, для неё существует сотни запретов.
И не удивительно, что как только я переехала к сестре то сразу сдружись с племянницей Светой. Ей 17 лет замечательная девочка. Она сразу поняла, что я люблю «зажигать» как она выражается. Уж не знаю, каким образом, но мне удалось стать своей, в компании её друзей. А ведь я им почти, в матери гожусь. Мне нравилось с ними «тусоватьса» как они выражаются. Среди её друзей даже один мальчик решил, что влюбился в меня. Его зовут Славик, я ему объясняла, что старовата для него, но он оставался при своем мнение. В общем мне нравилось их общество.
Однажды я вернулась с работы и застала такую картину, когда зашла в зал. Люба сидела на диване, а на коленях у неё лежала племянница, с задранной юбкой и спущенными трусиками. Сестра методично шлёпала ладошкой, голую попу племянницы. При каждом шлепке, Света слегка вскрикивала и дёргалась. Но Люба придерживала её за талию. Увидев меня, сестра прекратила экзекуцию. Светочка вскочила и с плачем выскочила из комнаты. Я пошла её успокаивать.
— Светочка успокойся. — Сказала я поглаживая её по голове.
— Зачем она так? Я ведь не маленькая уже. Да я неправа, но она, что не так по попе. Ты поговори с ней пожалуйста. — Плача ответила мне племянница.
Я вышла в зал.
— Как она? — Спросила сестра.
— Плачет. Ей ведь 17 уже, а ты лупишь её как ребёнка. — Ответила я.
— Возраст тут не причём. Должна быть дисциплина внутри самого человека. Если её нет, нужно вбивать через «задние врата». Светка институт прогуливает, мне декан звонил. Вот я ей и дала.
— Откуда ты эту философию взяла? Родители нас не когда не били.
— Из жизни взяла, когда одна с семилетним ребёнком на руках осталась. После того как с мужем «кабелём» развелась. А что родители не били, так зря тебя и сейчас пороть надо.
Мне удалось сверх зарплаты заработать немного денег. И мы со Светкой и её друзьями поехали их тратит, в один не очень дорогой ночной клуб. Откуда мне было знать, чем для меня обернется эта поездка. Там в клубе я познакомилась с мужчиной по имени Алексей. И пошла с ним танцевать. Это вызвало приступ ревности, у влюбленного в меня Славика. Он полез драться к Алексею. Их обоих вывела охрана из клуба. Я вышла за ними на улицу что бы успокоить. Но там драка возобновилась с новой силой. Хотя дракой это назвать было сложно. Просто Алексей избивал Славика. Я вмешалась и стала сумкой бить Алексея по голове. В это время появился отряд ППС, и нас всех троих задержали. «Вытащила» меня из милиции Люба.
Когда мы пришли домой, я села на диван и закрыла глаза. Сестра села рядом.
— Кристина, с таким поведением, тебе приодеться искать другое место жительства. — Заявила мне Люба.
Я не могла поверить, моя родная сестра выгоняет меня на улицу.
— Люба, но у меня почти нет денег. — Чуть не плача сказала я.
— Ты оказываешь плохое влияние на Свету. У тебя нет внутренней дисциплины. — Ответила мне Сестра.
— Я буду вести себя по другому извини. — Я была готова разрыдаться.
— Думаешь, все так просто извинилась и всё? Если бы Светка такое сделала я бы ей так по заднице надавала долго бы помнила. — Тут сестра призадумалась.
— А хотя ладно можешь остаться, но тебе продеться принять определенные правила. Ты ведёшь себя как Светка и я буду обращаться с вами одинаково. То есть за прегрешения буду хорошенько лупить по заднице. Согласна? — Заявила сестра.
— Согласна. — «Выпалила» я даже до конца не поняв на, что согласилась.
— Задирай подол и ложись ко мне на колени. — Приказала сестра.
Отступать мне было не куда. Я подняла подол платья и легла на колени сестры.
Люба спустила с меня трусы и стала шлёпать Сначала я молчала. Но сестричка хорошо умела шлёпать. Вскоре от обжигающих ударов я начала стонать. А Люба методично обрабатывала, мне то одну то другую ягодицу. Я не выдержала и по «детски» закрыла попу руками. Сестра мне сказала что, если я ещё раз закрою попу, или и встану то получу ремнём. И продолжала меня шлёпать. Мне казалась что, это некогда не кончиться. И воли у меня не хватило, я вскочила с колен. После этого мне пришлось идти в комнату сестры, и принести от туда ремень. Я легла лицом вниз на диван и сестра ещё раз десять хлестнула меня кожаной гадкой полоской называемой — ремень. Но на этом наказание не закончилось. Мне было приказано стать в угол и подумать о своём поведение. Я стояла и сгорала от стыда, что меня 35-ю бабу выпороли как девчонку.
Теперь сестра порет меня наравне со Светкой. Я не знаю, что трудней переносить боль или стыд.
Тем более, что если раньше сестра наказывала нас по отдельности. То теперь она порет нас по субботам утром. Одна получает, а вторая смотрит и ждёт своей очереди. Мы со Светой решили, что как только получиться уйдём от Любы. Конечно, внутренняя дисциплина это хорошо, но попы у нас не казенные, да и стыд есть. А сестра совсем разошлась, каждую субботу порет. Когда рукой когда ремнём а последнее время и деревянной щёткой. Так что немного денег подсоберем…
Возвращение шефа
Когда две недели назад шеф объявил о своей командировке, Лара даже обрадовалась — она получала передышку. Наконец-то будут спокойные возвращения домой — без долгого кручения в ванной перед зеркалом, без придирчивого разглядывания своей попы на предмет обнаружения следов порки.
Она работает в Фирме уже почти год, а мужу так и не решилась сказать, что за провинности ее на работе шеф порет. Почти каждый день она слышит в трубке селектора свое альтер-имя — Вера Павловна. Тогда она должна моментально, сняв трусы, нестись в кабинет шефа с первыми попавшимися бумагами — для отвода глаз. Там шеф запирает дверь, долго ей выговаривает, в чем ее вина. Это может быть что угодно — опоздание с обеда, опечатка в тексте, не слишком вежливый ответ по телефону: Затем шеф назначает наказание. Обычно не меньше тридцати ударов ладонью или двадцати ремнем. Как-то летом, когда муж уехал на дачу с детьми, шеф порол ее розгами. Всего десять ударов — следы держались три дня, сидеть было больно.
Но вот пошел уже тринадцатый день, никто не называет ее Верой Павловной, никто не ругает ее за провинности, попа ее давно уже непорота… Лара с тоской посматривает на телефонный аппарат на столе. Мог бы хоть позвонить, спросить отчета… Сегодня не надо торопиться домой — у мужа выходной, так что дети под присмотром. Чем же заняться?