— Мелоди, ты была непослушной девочкой много лет, правильно?
— Да, мэм!
— Ты знаешь, что в нашей семье всех непослушных девочек шлёпают по попе. И твоя голая попа ничем не лучше других.
Элен приподняла шёлковую юбку Мелоди и выставила на всеобщее обозрение её трусики, туго обтягивающие округлую, упругую попку.
— Как это, должно быть, стыдно — лежать вот так и ждать, когда с тебя, непослушной девочки, снимут трусики, — запричитала Элен.
— Ооуу, нет, а точно обязательно надо снимать их? Пожалуйста, не надо. Пожалуйста!
— В этой семье всегда шлёпают по голой попе, юная леди, и эти трусики отправляются на юг.
Элен просунула пальцы под резинку трусиков своей невестки и медленно опустила их чуть ниже ягодиц. Мелоди почувствовала прохладную деревянную щётку, легшую на её голую попу. Она ощутила, как щётка отправилась вверх и приготовилась к удару, туго сжав мышцы своей попки.
— Только самые плохие девочки сжимают попку, ну-ка расслабь её.
Вместо первого резкого удара Мелоди почувствовала нежное успокаивающее прикосновение рукой. Но затем щётка снова взлетела вверх и на этот раз приземлилась на расслабленную попу с оглушающим звуком.
— Оооойй, оооуу! — Мелоди выкрикнула, немного улыбаясь. Но всё же после пятого-шестого ударов она билась ногами об пол, подпрыгивая, а после дюжины шлепков подняла голову и завопила:
— Оу, мама, пожалуйста, хватит. Ау, мама, пожалуйста!
— Ты обещаешь быть хорошей девочкой, Мелоди Джейн?
— Оу, да, мэм, обещаю. Обещаю, я буду хорошей девочкой!
Элен опустила трусики Мелоди ещё немного вниз и уложила её повыше у себя на бёдрах, так чтобы попа Мелоди была максимально выставлена наружу. Все ягодицы были цвета клубники, но благодаря новой позе, перед Элен открылось самое уязвимое, на удивление белого цвета, место, где ягодицы переходят в бёдра. Ещё дюжина шлепков, и Мелоди зарыдала.
Когда Мелоди поднялась на ноги, её обняли и муж, и свекровь. Ей было легко, и она улыбнулась, когда ей во второй раз вручили щётку для волос.
— Теперь ты знаешь, как ей пользоваться, Мелоди?
— Да, мама, знаю.
Мелоди стала частью семьи: она познакомилась с семейной щёткой для волос.
Сигареты = Порка
Маму вызвали в школу. Она была в ужасе, когда узнала, что четырёх девочек, включая меня, на два дня отстраняют от учёбы за курение. Три другие девочки признались, что я украла несколько пачек сигарет из магазина, в котором работала по вечерам. На всем было около 16 лет.
Держите в уме, что это я воспитывалась в германской меннонитской семье, то есть в очень строгой. Меня шлёпали все время, пока я была тинэйджером, и даже пороли ремнём, когда мне было 19, и я училась в колледже.
Мама была так расстроена, что не разговаривала со мной по пути домой. Когда мы пришли, она велела мне позвонить трем другим мамам и Милли (владелице магазина) и пригласить их на чашечку кофе.
Трое из четырех женщин приехали, и мне было велено подавать кофе, в знак извинения за то, что я сделала. Затем мама объявила им, что она сурово меня накажет, и приказала мне идти в гостиную.
Вскоре мама пришла туда же, села на диван, подозвала меня, задрала мою юбку и уложила к себе на колени. Огромная щётка для волос лежала на столе.
Я была ошеломлена, когда мама позвала в гостиную женщин и сообщила им, как именно я буду наказана, попросив их подождать на кухне, в трех метрах от нас. Они видели меня, лежащей у мамы на коленях, одетой только в тонкие трусики.
Когда женщины направились на кухню, мама добавила:
— Мне очень стыдно за то, что произошло, и я хочу, чтобы вы знали, что Черил будет отшлёпана вот этой щёткой для волос и без. . вот этих трусиков.
Произнеся это, еще до того как дамы покинули гостиную, мама стянула с меня трусы. Затем заметила:
— Эти щёчки не будут белыми еще долгое время. . Не говоря уже о том, что будет, когда отец вернется домой.
Я получила самую сильную порку из всех, что мама мне устраивала за 16 лет жизни. Я чуть сознание не потеряла, пока она лупила меня. Сначала я пыталась сдерживаться, зная, что женщины в соседней комнате получают от этого удовольствие, но вскоре рыдала и визжала как маленький ребёнок.
Позже я узнала, что двух моих подружек тоже отшлёпали — а ведь обеих не шлёпали уже много лет, одну вообще с шестилетнего возраста. Еще я весь уик-энд проработала у Милли, которую мама проинструктировала так же шлёпать меня, в случае чего. Это еще одна история…
Отец тоже наказал меня… В общем, до сегодняшнего дня я ни разу сигарету в рот не брала.
Сон в летнюю ночь …
или что может присниться, если долго сидеть в интернете
В приоткрытое окно дул приятный летний ветерок, доносивший шум и запахи близкого леса. В комнате на втором этаже было темно, только мерцающий экран включённого монитора наполнял её призрачным светом, создавая обстановку чего то тайного, и от этого ещё более захватывающего, будоражащего, и притягательного. Забравшись с ногами в компьютерное кресло, у монитора сидела молоденькая девушка, энергично юзая мышь, она вглядывалась в глубину мерцания экрана, что-то рассматривала в интернете. Судя по нервному ёрзанию и слегка прикушенной губке, это «что то» очень захватило её. Нетрудно было догадаться, что содержание просматриваемых сайтов было совсем не предназначено для молоденьких девушек, только — только перешагнувших порог своего шестнадцатилетия … Порно в интернете смотрят все, и девочки тоже, особенно, это интересно делать вот так, в темноте, поздно ночью, что бы родители случайно войдя в комнату, не застали за этим, предосудительным занятием. А подчищать историю, сохранённые или просмотренные файлы она уже давно научилась, для этого достаточно простой программки.
Последним увлечением Кати, полностью захватившим, и державшим её в сладком напряжении вот уже несколько дней, были так называемые spank — сайты. На этих ресурсах содержалась огромная масса контента, где девочек и мальчиков разнообразно пороли, шлёпали, и наказывали строгие мужчины и женщины, различными способами, от собственных рук до экзотических плетей и шлёпалок. Всё это делалось так эротично, что Катерину захватила идея попробовать это на себе. Возможно, так реализовывалось её сексуальное желание, девочка ещё не вступала в интимную близость с мужчиной, но организм, и молодой, горячий темперамент уже во весь голос начинали требовать своё. Просидев за компом почти до утра, Катя почувствовала, что если не встанет и не перейдёт на свой диван, то заснёт прямо тут, за столом. С сожалением, столько всего ещё было не просмотрено и не прочитано, она выключила компьютер, задвинула кресло, и прилегла на диван. Морфей, будто, только и ждал этого, тут же сморил её, и приснился ей сон … чудной, странный, но, очень завлекательный.
— Вставай соня, хватит спать, тебя дела ждут, одеяло настойчиво стащили с девочки, и сильные руки подняли её с кровати.
— Отстань Диля, отмахнулась та, я спать хочу. В комнате прозвучал хлопок пощёчины, мгновенно выведшей Катюшу из состояния дрёмы в реальность. Она шмыгнула носиком от неожиданности, слёзы начали наворачиваться на глаза. Ты чего? Явно не понимая ситуацию, спросила девочка у своей мучительницы.
— У тебя сегодня особый день, «воспитательный», ответила женщина, ты разве забыла? Вставай быстрее, несносная девчонка, умывайся, у нас сегодня очень много дел. Сегодня называй меня тётя Диля, и глаза в пол держи, иначе битая будешь, поняла?
Девочка поняла, сегодня с этой крупной, и неожиданно властной, восточной женщиной, лучше не спорить, иначе будет плохо. Диля, пятидесяти трёх летняя киргизка, работала в доме у родителей Катерины, вела всё их хозяйство, от кухни до уборки, так же занималась девочкой, когда родители не могли в силу своей вечной занятости уделять ей достаточно внимания. Диля оказалась образованной женщиной, в своё время закончившей институт, и отлично говорившей по-русски, тем не менее, старавшейся, на сколько это возможно, придерживаться восточных традиций. До фанатизма у неё это не заходило, в работе не мешало, поэтому, родители девочки смотрели на это скорее, положительно. Когда девочка вернулась в комнату, её ждал первый сюрприз, на уже убранной постели была разложена одежда, не её одежда. Домработница стояла возле окна в Катиной комнате, глядела в сад, потом, повернувшись к вошедшей девочке, и увидев её реакцию на обновки, сказала:
— Сегодня ты наденешь это, и, увидев недоумение на лице девочки, поторопила, одевайся, чего смотришь.
— Но … это же не моё, Кате явно не хотелось одевать чужие вещи, я такое не ношу!
— Одежда новая. Если ты сейчас же не перестанешь мне перечить, и не начнёшь слушаться, я возьму ремень раньше, чем собиралась, предупредила тётя Диля. «Слово палка, понимает даже ишак» — процитировала она восточную мудрость.
Катя не решилась показать характер, и стала одеваться, надев штанишки, платье простого фасона с короткими рукавами, взяла в руки косынку, и задумалась, её она никогда вообще не носила, вот и не решалась повязать её. Увидев, что девочка в лёгком замешательстве, Диля сама подошла, и спорыми движениями закрыв полностью Катины волосы, обернув концы вокруг шеи, повязала ей платок на восточный лад, оставив открытым только раскрасневшееся от смущения, девичье личико. Девочка обернулась, посмотрела на себя в большое зеркало, которое служило дверцами платяного шкафа, где хранились её вещи, и всплеснула руками …
— Я в этом похожа на узбечку, плаксиво сказала Катя, или на таджичку, я как уборщица, наряд и образ, который она приобрела, впечатлили её. Так сильно она себя ещё не меняла, и поэтому, не готова была принять перемены, единственное, что её останавливало, это неожиданная суровость домработницы, и осознание того факта, что она, по той или иной причине, сейчас находится в её власти.
— Ай… глупостей не говори, одёрнула её Диля, ты сейчас выглядишь как милая, приличная девушка, из хорошей семьи, хоть сейчас за калым разговаривать можно, женихи в очередь станут! И работать так удо