Дама, которую, как поняла Маша, звали, Валерия Николаевна, придирчиво осмотрела обстановку комнаты, потом перевела свой взор на девочку.
— М… да, начнём. Как меня зовут, ты уже знаешь, значит, представляться мне нет нужды. Я дисциплинатор, меня пригласили твои родители, для проведения сеанса общения с трудным подростком — с тобой, с последующим наказанием, которое тебе назначили родители за твои проступки.
— Какое наказание? — Девочка встала, — да я вообще щяс вам такой скандал закачу, вы тут охренеете все.
— Сидеть, — властный голос дисциплинаторши ударил как бичом, — закрой рот, и делай, что велят. И не зли меня, будет только хуже. Научись отвечать за свои поступки. Жаль, что ты не у меня в офисе, ну да ладно, — женщина оглянулась, — вот, это вполне подойдёт, — сказала Валерия Николаевна, выдвигая мягкое, невысокое кресло на середину комнаты. Маша заметила лёгкость, с которой женщина передвинула тяжёлую на её взгляд, мебелину, силёнки этой тётке было явно не занимать.
— Сейчас ты будешь выполнять все мои распоряжении, быстро, и без пререканий, неповиновения я не потерплю. — Стань сюда, — Валерия Николаевна подвела Машу к креслу со стороны спинки, — наклонись, руки сюда, вниз. Маша неохотно, слабо понимая, что и зачем делает, наклонилась. Женщина быстро, с завидной сноровкой связала ей руки плотной полосой эластичного бинта, привязав их к ножкам кресла, тем самым перегнув Машу через спинку кресла сзади.
— Сейчас ноги зафиксируем, — проговорила Валерия Андреевна, привязывая щиколотки девочки к задним ножкам кресла, — и можно начинать.
— Что начинать, что вы вообще со мной делаете. Я сейчас закричу! — Маша почти плакала.
— Обязательно закричишь, и не раз, — обнадёжили девочку. Родители поручили мне наказать тебя, высечь.
— Неет… Вы врёте! — полный сюрреализм ситуации оглушил девочку.
— Сейчас сама всё узнаешь, ты себя просто невозможно вела в последнее время, пользуясь мягкостью папы и мамы. Я помогу твоим родителям, я в этом специалист, поверь. Валерия Николаевна стянула спортивные домашние штанишки вместе с трусиками с Машиной попы, похлопала по сочным, розовым ягодицам девочки, — попка, я смотрю, ни разу не поротоя — исправим.
Женщина щёлкнув пультом, включила стоящий в комнате телевизор, выбрала музыкальный канал, добавила звук. "Кричать бесполезно, подумала девочка, никто меня не услышит".
В чорном тубусе оказались длинные прутья, розги. Вытянув одну из них, дисциплинаторша резко секанула ей по воздуху. Сняла жакет, оставшись в белой рубашке, подошла к зафиксированной жертве, погладив прутом по попке.
— Запомни этот момент, Мария, у тебя начинается новый этап, раз… — прут со свистом рассёк воздух, впился в Машину попу. Поначалу девочка ничего не поняла, а потом пришла жгучая боль, по попе полыхнуло огнём.
— Два, три, — хлёсткие удары падали на попку, девочка задёргалась, выступили слёзы.
— Перестаньте, вы за это ответите! Я в милицию сообщу! — женщина никак не отреагировала на угрозу, методично продолжая наказание.
— Осталось ещё семнадцать ударов, четыре, пять… Но, я могу добавить, добавить?
— Не надо, — Маше совсем не хотелось испытывать свою попку на прочность, она и так, вся горела огнём.
На десятом ударе Валерия Николаевна сделала перерыв, перейдя на другую сторону.
— Простите меня, не надо больше, — попросила девочка, — я не выдержу.
— Выдержишь, двадцать, это немного. Вот недавно я секла одну из жен, богатого, восточного коммерсанта, вот там было немало, три по двадцать.
Девочку пришлось увозить, а тебе что, пару дней попка поболит, и всё, зато сразу послушной девочкой станешь.
За разговорами дисциплинаторша не забывала своё дело, розга раз за разом, размеренно ложилась на попку Марии, заставляя жертву стонать и всхлипывать.
— Девятнадцать, двадцать, всё, наказание завершено. Потерпи, я обработаю твою попу специальным гелем, следов не останется, боль пройдёт через два-три дня. — Выдавив на пальцы немного геля из тюбика, женщина втёрла препарат в повреждённые участки ягодиц. Отвязав Машу, Валерия Николаевна с лёгкостью вернула кресло на прежнее место.
— Минутку внимания, — обратилась она к девочке, — Ты, я надеюсь, поняла, что теперь за плохое поведение придётся отвечать?
— Да, — прошептала Маша, — попа горела, что делало слова этой жестокой женщины очень понятными.
— А теперь, в ванную, и отдыхать. За завтра всё утихнет, и к понедельнику ты сможешь сидеть.
Девочка кое-как натянула трусики, затем штанишки и осторожно, стараясь беречь выпоротую попку, прошла в ванную. Дама уложила свои принадлежности, и тоже направилась к выходу, её работа завершена.
— Как она? — В прихожей ждал отец девочки.
— Отлично, мне кажется, мои услуги вам потребуются ещё очень нескоро, — ответила женщина. Следов и повреждений на коже не останется, не волнуйтесь. Будет нужда в моих услугах, привозите дочь ко мне, в офис, в экстренных случаях, вызывайте на дом. — Отец промолчал.
— До свиданья, — Валерия Николаевна протянула мужчине руку.
— До свиданья.
Женщина ушла, отец тихо присел на тумбочку в прихожей, не сделал ли он ошибку, эта мысль не давала ему покоя. В ванной комнате тихо плакала Маша, не, сколько от боли, сколько от обиды и сознания того, что, в её жизни произошли необратимые перемены.
Дисциплинатор (история вторая)
Девушка в состоянии алкогольного опьянения попадает в аварию, ей предлагают взамен наказания порку…
Как она могла… Надо же было так попасть, хорошо погуляв в клубе, на радостях выпросить у подруги прокатиться на её новеньком «Рено», и при этом, умудриться зацепить этот гадский «Лексус». Полный набор, без прав, да ещё и пьяная за рулём, неприятностей хватит всем, и ей и подруге, которая доверила ей управление своей машиной. В отделении милиции Эля сидела грустная и полная мрачных предчувствий, подруга её ждать не стала, уехала домой на такси. Её задержали до утра, сказали — «Посиди здесь, протрезвеешь, будем протоколы писать», вот она и сидела.
От невесёлых мыслей её отвлёк высокий, южного типа, мужчина в дорогом, чёрном полупальто. «Не иначе, от «Армяни» вещички» — зло подумала девушка.
— Здравствуйте, — поздоровался тот, — вы, Эльмира Набиулина?
— Да, а что вы хотели? Вы следователь? — мужчина заулыбался, отрицательно покачав головой.
— Я адвокат Ибрагима Алишеровича, хозяина той машины, в которую вы так неосторожно сегодня въехали. — Девушка напряглась.
— И что?
— Я хочу предложить вам решение проблемы, которое всех устроит.
— Ни на что я подписываться не буду. — Зло ответила девушка.
— Интим и прочие «прелести» я вам не предлагаю, они не окупят даже покраски повреждённого крыла автомобиля моего клиента — успокоил её адвокат, — но кое на что согласиться придётся, я бы так сказал, в воспитательных целях.
— Что я должна сделать?
— Прежде всего, попросите свою подругу найти кого-нибудь трезвого и с правами, кого мы сможем вписать в протокол, у Ибрагима Алишеровича отличная страховка, она всё покроет, и вашу подругу не лишат прав. Второе, это касается лично вас, вы, по мнению моего клиента, совершили плохой поступок, и должны понести за него определённое наказание.
— И какое? — Появившаяся возможность всё уладить, обрадовала Эльмиру. — Что я должна сделать?
— Вас выпорют, только и всего. — Ошарашил её адвокат.
— Да вы…!!! Да… — На мгновение Эля потеряла дар речи от такого наглого предложения.
— Не волнуйтесь так, вы можете отказаться и оставить всё как есть. Если все-таки согласитесь на предложение моего клиента, наказывать вас будет женщина, мужчин там не будет, будет правда, немножко больно, но, никаких шрамов не останется. Подумайте, у вас есть десять минут, больше времени дать не могу, мне признаться, неохота находиться под утро в милицейском участке.
Мысли понеслись в голове девушки со скоростью курьерского поезда, а вдруг это какие-нибудь извращенцы, маньяки или работорговцы. Но, если она откажется, её могут посадить на пятнадцать суток за управление автомобилем в нетрезвом виде, а подругу лишат прав, да и битый автомобиль стоит дорого, таких денег у неё не было. Даже, родители в Уфе столько не соберут, если только по родственникам, но это такой позор. Взвесив все «за и против», Эля приняла решение согласиться, хотя, сама идея казалась ей очень странной.
— Я согласна. — Сказала она.
— Вот и отлично, вот и хорошо, — адвокат протянул ей визитку, — завтра, во второй половине дня позвоните по этому номеру, и если вы не передумаете, следуйте указаниям, которые вам там дадут.
Через двадцать минут Эльмиру отпустили домой, она поймала такси и поехала на квартиру, которую снимала вместе с подругой, хозяйкой «Рено». Подруга, узнав, что ей удалось как-то решить проблему, немного успокоилась, лишних вопросов задавать не стала, догадавшись, что сейчас это будет лишним.
Наступило утро.
Проснулась девушка поздно, после трёх дня, все ночные приключения уже казались ей дурным сном, но визитка, найденная в кармане брошенных возле кровати джинцев, мгновенно вернула её с небес на землю. Надо было звонить… о том, чтобы просто бросить всё и оставить как есть, не могло быть и речи. Эля взяла телефон и подрагивающими от волнения руками набрала номер с визитки:
— Ало…
— Я слушаю вас.
— Я Эльмира, мне сказал адвокат господина Шарипова позвонить по этому номеру.
— Я поняла, вы можете сегодня подъехать ко мне в кабинет?
— Могу.
— Отлично, записывает адрес.
Собравшись, девушка поехала на приём к «психологу» (так было написано на визитке), по указанному ей адресу. Испытывая некий дискомфорт перед автомобилями (после вчерашнего), Эля выбрала метро, благо, ехать ей было не далеко, несколько станций, с одним переходом на другую ветку. До здания, в котором находился кабинет психолога, она дошла пешком, потратив на это всего пятнадцать минут, переговорив с охранником, она вошла на территорию. Кабинет находился в полуподвале, с торца дома, и имел внушительную, железную дверь. Постояв минуту, внутренне собравшись, девушка вдавила кнопку звонка, дверь, щёлкнув электрозамком, открылась. Спустившись по небольшой лестнице, Эльмира вошла в кабинет психолога, это оказался самый обычный кабинет, ничего мрачного, отталкивающего, никаких ассоциаций с тем делом, по поводу которого она сюда пришла. Убранство кабинета составляли стол, за которым сидела хозяйка комнаты, стул, небольшой, гостевой диванчик, полка с документами и собственно, всё.