Флагелляция в светской жизни — страница 82 из 106

нь, с которым она должна была встретиться, по-настоящему ей нравился.

Но сейчас для Бетти гораздо большую проблему представляли ее израненные, раскалившиеся докрасна ягодицы. Щетка глубоко погружалась в плоть, и Бетти знала, что ее попка будет ныть и гореть в течение долгих, очень долгих часов. Бетти кричала и плакала как ребенок, слезы катились по ее лицу. Но это никак не действовала на Киру. Она продолжала жестко и методично вколачивать щетку сначала в одну половинку, потом в другую, по всей поверхности, вплоть до вершины бедер. Вскоре ягодицы Бетти приобрели темно-красный оттенок и стали похожи на два больших, перезрелых помидора.

— Ой!.. Ой! Не надо! Хватит! — вопила Бетти.

Звуки от столкновения твердой древесины с мягкой плотью и истошные женские вопли сливались в единую симфонию. И продолжалось это ровно до тех пор, пока на ягодицах Бетти не начали формироваться синяки. Только тогда Кира отложила щетку и легонько погладила воспаленные полушария Бетти.

— Ты можешь пройти в мою уборную, — мягко сказала она. — Умойся и помажь поврежденные места кремом. Потом возвращайся на свое рабочее место, а я тем временем займусь другой проблемой.

Трусики все еще висели на бедрах Бетти, когда она с трудом встала с колен своей начальницы и направилась в уборную, сверкая малиновыми ягодицами. Когда она закрыла дверь, то сразу же повернулась спиной к зеркалу и уставилась через плечо на свою измученную попку.

Она знала, что «другая проблема», о которой упомянула Кира, была ни кто иная, как Джуди Харрис, привлекательная девушка с волосами огненно-рыжего цвета. А еще Бетти знала, что округлые ягодицы Джуди скоро будут точно такого же цвета, как и ее волосы.

Джуди появилась в оффисе Кири довольно быстро. К тому времени как Бетти пришла в себя и оделась, ее коллега уже успела ощутить карающую руку правосудия. Выйдя из уборной, Бетти увидела обнаженный женский зад, принимающий первую порцию наказания, на коленях у своей начальницы.

Образ подпрыгивающих и краснеющих на глазах ягодиц Джуди, а также размышления о ее собственном отшлепанном задике никак не выходили из головы Бетти, пока она медленно спускалась по лестнице к своему рабочему месту.

— Ты как, Бет? — Поинтересовалась Лили Тернер при виде своей подруги. — Или лучше не спрашивать?

— Ну, на лошади мне сейчас кататься точно не хочется, — ответила Бетти со слабой усмешкой. — Мне кажется, что мисс Флетчер выбрала себе не ту профессию. Из нее получился бы отличный дубильщик шкур.

— Понимаю, на что ты намекаешь, — сказала Лили с глубоким сочувствием. — После того как я в последний раз зашла к ней кабинет, я потом целую неделю ощущала последствия этого визита. И даже самая мягкая подушка не помогала.

— Когда я уходила, бедняжка Джуди как раз испытывала на себе мастерство мисс Флетчер, — Бетти вздохнула и добавила: — Кажется, она перепутала заказы.

— Ого, вот это Джуди попала, — помрачнела Лили. — Когда на девушку жалуется клиент, то можешь не сомневаться — отдубасят ее по полной программе.

— Ну да, как меня только что, — заметила Бетти, — и, кстати говоря, мне что-то не хочется повторить этот печальный опыт. Так что пойду-ка я работать.

— Мудрое решение, — согласилась Лили.

(продолжение рассказа «Прерванное наказание»)

Смена позиции


Конечно же, Кира никогда не тратила весь свой рабочий день на укрепление дисциплины среди подчиненных. На самом деле, Кира старалась проводить телесные наказания не чаще чем раз в неделю, только для того, чтобы держать сотрудниц в форме.

Серьезно наказывая за ошибки, Кира столь же охотно вознаграждала своих девочек за хорошую работу. Кроме того, за две недели перед Рождеством она вводила мораторий на применение телесных наказаний. И часто проводила корпоративные вечеринки, чтобы показать девочкам, насколько высоко ценится их труд. Подчиненные относились к Кире с определенным уважением и, как ни странно, даже с некоторой симпатией. В конце концов, они сами предпочитали телесное наказание штрафу или увольнению. Они добровольно снимали одежду и добровольно ложились к ней на колени как непослушные дети, а потом старались во время наказания вести себя как взрослые. Но Кира и сама удивлялась, когда видела, с какой покорностью они подставляют свои попки под ее ладонь.

Кире нравилось быть «строгой мамой» для своих подчиненных, но вне офиса она предпочитала отдавать бразды правления своему жениху Лену Уолкеру.

Восхищенный ее способом поддерживать дисциплину среди подчиненных, Лен однажды попробовал на Кире ее же собственный метод. Сидя на заднем сидении машины, он привлек ее к себе, как бы в шутку положил ее на колени и отвесил несколько крепких шлепков по задней части через платье. Лену весьма понравилось то, как Кира ерзала и вздрагивала под ударами. В первый раз он не стал заходить слишком далеко, опасаясь, что она может разозлиться и прервать их отношения. Но, к его большому удивлению, Кира нисколько не обиделась, скорее напротив.

После того, как их отношения стали прочнее, Кира разъяснила свою позицию относительно телесных наказаний, заметив, что по ее мнению, женщина не может быть слишком взрослой для хорошей взбучки, если она эту взбучку заслужила. Затем Кира сообщила Лену, скромно потупив взор, что зачастую она сама заслуживает такого же обращения, как ее сотрудницы.

— Я руковожу своим предприятием с должной суровостью, — сказала она, — но, в отличие от многих современных женщин, я считаю, что мужчина должен быть главой семьи. И что в его обязанности помимо прочего входит вразумление жены всеми возможными способами. Поэтому когда мы поженимся, я не буду возражать, если ты решишь разложить меня на коленях и хорошенько отшлепать, если ты решишь, что мое поведение этого заслуживает.

— Я это запомнил, — сказал Лен и предвкушающе улыбнулся.

Он не стал ждать того момента, когда раздадутся крики «Горько!», и воспользовался своим правом гораздо раньше. Сначала Лен отшлепал свою подругу через платье, потом через трусики. И теперь она с замиранием сердца ждала того дня, когда же он, наконец, решиться стянуть с нее трусики и увидит ее попку во всей красе. И день этот настал.

Самой неприятной привычкой Киры были вечные опоздания на свидания. Она не видела ничего страшного в том, чтобы покрутиться пред зеркалом лишних двадцать — тридцать минут, в то время как потихоньку закипающий Лен ждал ее в машине. Именно это обстоятельство и стало причиной одного из самых жестоких наказаний в ее жизни.

Однажды Лен не выдержал такого отношения и заявил:

— Ну вот, что, моя дорогая. В следующий раз, если ты не поторопишься, я подрумяню твою прелестную попку. И знай, я не шучу.

— Ох, Лен, — кротко ответила она, — я знаю, что мне не хватает собранности. Я постараюсь, обещаю. Если это повторится, то я добровольно отправлюсь к тебе на колени. Но надеюсь, что это все же не понадобится.

Кира хорошенько узнала еще от своих родителей, насколько телесное наказание мобилизует и настраивает на рабочий лад. Да и шутливые шлепки Лена ей нравились. Но при мысли о настоящем наказании ее колени начинали дрожать не хуже, чем у ее несчастных подчиненных перед визитом в кабинет начальницы. Поэтому она старалась собираться на свидания в спринтерском темпе, так что Лену не приходилось ее дожидаться.

Но в один не слишком счастливый для нее день она задержалась в офисе, как раз для того, чтобы отшлепать Сьюзан Дуглас за невежливое обращение с клиентом. В принципе, Кира могла отложить наказание на завтра, но, по прискорбному стечению обстоятельств, весь завтрашний день был расписан буквально по минутам. Так что ей оставалось лишь надеяться на то, что Лен проявит достаточно понимания и уважения к ее нелегким обязанностям. В противном случае Кире придется заплатить по счету тем же способом, что и Сьюзан, и весь следующий день сидеть на мягкой подушке.

Но Кира готова была рискнуть, лишь бы на деле осуществить свой любимый принцип «отложенное наказание все равно, что отмененное». И в этот момент она не заботилась ни о чем, кроме осуществления правосудия на обнаженных ягодицах молодой блондинки. При помощи своей верной щетки для волос она вбила в них немало житейской мудрости. Так несчастная Сьюзан на собственной шкуре прочувствовала, что «во многой мудрости много печали».

Как и опасалась Кира, ее жених не удовлетворился извинениями за опоздание. Мало того, он заявил, что никакие дела не должны мешать их отношениям, и грозно добавил:

— Сегодняшний вечер мы посвятим проблеме должной расстановки приоритетов в личной и общественной жизни. И что-то мне подсказывает, что очень скоро кое-кто здесь почувствует сильное раздражение в области пониже спины.

— Хорошо, дорогой, — испуганно сказала Кира. — Но… Может быть, мы все-таки сходим поужинать? Я была так занята, что пропустила обед.

— Конечно-конечно. Я же не хочу, чтобы ты упала в обморок от истощения во время вечерней процедуры. Но я тебе могу гарантировать, что после этого ужина ты не скоро сможешь присесть, так что наслаждайся, пока есть такая возможность.

По спине Киры побежали мурашки. Она вдруг вспомнила ярко-красные ягодицы Сьюзан на своих коленях. Похоже, обстоятельства складывались так, что и подчиненной, и начальнице придется сегодня спать на животах.

Кира никогда не размышляла столько над проблемами анатомии, как в тот вечер. Когда она думала о том, что вскоре произойдет, ее половинки судорожно сжимались. Лен предупредил ее, что наказание состоится у него дома, чтобы он мог оказать ее задику необходимую медицинскую помощь. Он также предложил ей не выходить на работу на следующий день.

Но Кира мужественно отказалась от этого предложения. Она всегда требовала, чтобы ее подчиненные выходили на работу на следующий день после наказания, и сама собиралась сделать то же самое. Она собиралась пробыть в офисе целый день, хотя и боялась, что ее служащие заподозрят неладное, если увидят свою начальницу сидящей на мягкой подушке. Если они узнают о том, что произошло, то она мигом растеряет весь свой авторитет, поэтому Кира надеялась, что все происшедшее останется в тайне.