Немного успокоившись, Кристина переоделась и поехала на вокзал за дочерьми. Она вела себя как ни в чем не бывало и ничего не сказала дочерям, пока они не добрались до дому. Только там Кристина открыла им страшную правду: отец, скорее всего, оставил не только дом, но и их. Она оказалась на распутье. Если Эдвард собирался возвращаться за ними, как обещал, то не стоило посвящать девочек в подробности. Кристина прокручивала в голове разговор с мужем прошедшей ночью, вспоминая его признания в любви. Однако теперь она знала, что он опоил ее снотворным.
Кристина не смогла дать ошарашенным дочерям разумных объяснений происшедшего. Не собираясь рассказывать все, что знала, она тем не менее пыталась смягчить удар, объяснив, что де Джерси испытывал огромные финансовые трудности, с которыми, очевидно, не справился. Растерянные и грустные мордашки девочек лишили ее самообладания, и она снова разревелась.
Спустя двадцать четыре часа де Джерси так и не вышел на связь. У Кристины не оставалось времени на мысли о том, как она будет жить без него, слишком много неотложных дел легло на плечи. Она стала обдумывать, какие ценные вещи можно продать, но предательство мужа, словно тяжелая темная туча, омрачало все ее дни.
Кристина пребывала в подавленном состоянии, когда к дому подъехали две патрульные машины. Старший суперинтендант Роджерс с женщиной-офицером Труди Грейнджер нацелились на Эдварда де Джерси, а офицерам предстояло опросить персонал конюшен. Руководитель отряда также направил людей к Дрисколлу и Вилкоксу.
На подъезде к дому Роджерс увидел грузовые фургоны, стоявшие у распахнутой двери.
– Что-то мне это не нравится, – пробормотал он, выбираясь из машины и разминая ноги.
Старший офицер вперевалку двинулся вперед. Носки его ботинок расходились в стороны, а голова выдавалась вперед, как у черепахи. Однако отличительной особенностью были пронзительные, невероятно голубые глаза, которые, казалось, ничего не упускали из виду, но, когда он улыбался, вокруг них собирались морщинки, и складывалось впечатление, что на самом деле Роджерс – не более чем веселый добряк. Во многих отношениях таким он и являлся, но под маской скрывался человек крутого нрава.
Главный суперинтендант Роджерс постучал в открытую дверь. Когда никто не отозвался, он прошел по коридору, минуя картонные коробки, еще не до конца заполненные.
– Здравствуйте! – крикнул он, но опять не получил ответа.
Роджерс прошел в гостиную. По радио играла музыка станции «Классик FM», а Кристина де Джерси заворачивала в газету хрустальные бокалы.
Старший офицер громко постучал по двери.
– Если вы пришли за серебром, я еще не готова, – сказала Кристина.
Он показал ей удостоверение.
– Я старший суперинтендант полиции Роджерс, – сказал он, – а это констебль криминальной полиции Грейнджер.
– Вы пришли насчет моего мужа? – запинаясь, спросила Кристина.
– Я бы хотел поговорить с ним, – ответил Роджерс.
– Я тоже. Вот только его здесь нет. Я понятия не имею, где он.
Кристина вытерла о фартук руки, перепачканные в газетные чернила.
– Могу тогда я поговорить с вами?
– Да, но я понятия не имею, где Эдвард. Он продал поместье и дом. Как вы видите, я вынуждена съехать. Другого выбора у меня нет. Новый владелец дал мне лишь неделю.
Роджерс улыбнулся, пытаясь успокоить Кристину:
– Миссис де Джерси, не возражаете, если я выключу радио?
– Нисколько. – Она сняла фартук и заплакала. В комнате появились две девушки с серебряными канделябрами. – Поставьте это на место! – прикрикнула на них Кристина.
Роджерс шагнул к Наташе, кивнув ей в знак приветствия. Не успел он задать вопрос, как Кристина обняла девушек, словно защищала:
– Это мои дочери, Наташа и Леони. Вы не будете с ними разговаривать, хорошо?
– Сейчас нет, – согласился Роджерс, глядя, как Кристина выгоняет девочек из комнаты.
– Они только что приехали из колледжа, – сказала она. – И ничего не знают о… – Кристина прерывисто вздохнула, пытаясь совладать с собой, – …о продаже.
У нее не сразу вышло успокоиться. Роджерс отвел миссис де Джерси на кухню и спросил, можно ли его офицерам сварить кофе.
– Конечно, – отрешенно ответила Кристина.
Старший офицер сел за кухонный стол. В этой комнате тоже стояли упакованные коробки и ящики с фарфором, готовые к перевозке.
– Я решила сдать все оставшееся имущество на хранение и пожить пока у отца, – сказала Кристина. – Дочери сейчас ужасно подавлены. Они только что вернулись домой и ничего не знают, – повторила она.
Кристина достала салфетку и прочистила нос. Роджерс не торопил миссис де Джерси, вкрадчиво разговаривая с ней о переезде – о чем угодно, лишь бы успокоить ее и вывести на нужный разговор. Старший офицер уже понял, что Кристина располагала необходимой ему информацией о своем муже.
После чашки кофе и сигареты она немного пришла в чувство.
– Мне нужно задать вам несколько вопросов, – проговорил Роджерс.
– Это касается долгов? Он повсюду должен денег. Мне даже пришлось снять трубку с телефона и оставить лежать, потому что после новостей о продаже поместья тот не замолкает.
– Я здесь не из-за долгов, – сказал Роджерс.
Он подождал, наблюдая, как Кристина снова вытирает глаза салфеткой. Ей было трудно вынести его холодный взгляд.
– Вы знаете Сильвию Хьюитт? – спросил Роджерс.
Кристина кивнула и сказала, что знала о ее смерти.
– Она была свояченицей бизнес-консультанта моего мужа.
– Мы рассматривали ее дело в рамках самоубийства, но возникли новые обстоятельства, – сказал Роджерс и открыл блокнот.
Он осведомился, знала ли Кристина Энтони Дрисколла или Джеймса Вилкокса. Она покачала головой, потом задумалась и сказала, что, кажется, они тоже были клиентами Дэвида Лионса.
– Насколько хорошо ваш муж знал мисс Хьюитт? – спросил старший офицер.
– Знал, но не слишком хорошо, – равнодушно сказала она, пожимая плечами.
– А он когда-либо навещал ее в квартире на Сент-Джонс-Вуд? – спросил Роджерс.
– Нет, – ответила Кристина, избегая взгляда офицера.
– Значит, он встречался с ней только для того, чтобы обсудить потерю своих инвестиций?
Кристина ничего не ответила.
– Насколько я понимаю, мисс Хьюитт тоже потеряла значительную сумму денег, – сказал Роджерс.
– Похоже, что так, – проговорила Кристина, – но намного меньше, чем мой муж. На самом деле он всегда пренебрежительно отзывался о ней. Она ему не слишком нравилась.
– Знаете ли вы, где был ваш муж в ночь, когда умерла Сильвия?
– Да, – резко ответила Кристина, чем удивила Роджерса. – Он был в клубе «Сент-Джеймс». Эдвард сказал, что провел там всю ночь.
– Но вы не слишком в этом уверены.
Кристина уставилась на свои руки, лежавшие на коленях.
– Мы просто обсуждали это.
– И по какой причине, если не секрет?
– Ничего особенного.
Кристина потянулась к чашке кофе. Роджерс заметил, как дрожит ее рука. Он постучал карандашом по зубам.
– Вы спрашивали мужа про ее смерть?
– Я вас не понимаю. О чем вы?
– Почему вы запомнили, где находился ваш муж именно в ту ночь?
Кристина притихла.
– Миссис де Джерси, могли бы вы ответить на мой вопрос?
– Я пыталась дозвониться до него, но он не отвечал, тогда я набрала номер клуба. Просто запомнила, что это была та ночь.
– Вы знаете, где ваш муж был второго мая?
Кристина нахмурилась, комкая в ладонях промокшую салфетку:
– Почему именно это число?
Она подняла голову и посмотрела на Роджерса, словно попавший в капкан зверек.
– Миссис де Джерси, я напомню, что в этот день произошла кража королевских регалий, – доброжелательно сказал старший офицер, ожидая реакции Кристины.
– Если подождете, я сверюсь с ежедневником, – ответила она.
Кристина резко встала и вышла в коридор. За дверью она остановилась, зажав глаза ладонями и дрожа всем телом. На обратном пути ей пришлось делать глубокие вдохи, чтобы успокоиться.
– Я знаю, что днем он был на скачках в Брайтоне, но к вечеру вернулся домой. Наши дочери выступали в школьном спектакле, и около пяти мы с Эдвардом выехали отсюда.
– Вы знаете человека по имени Филип Симмонс? – Роджерс сделал быстрый вдох и нацелил пристальный взгляд на Кристину. – Филип Симмонс, – повторил он.
– Да, я знаю это имя, – сказала она и посмотрела на старшего офицера. Теперь ее глаза были не испуганными, а ясными и живыми. – Я смотрела передачу о краже королевских сокровищ и знаю, что полиция хочет допросить его.
– Вы знаете это имя лишь оттуда? – спросил Роджерс.
Кристина взяла сигарету из пачки «Силк кат». Старший офицер подался вперед с зажигалкой.
– Этого человека упоминали в передаче, – сказала Кристина.
– Как думаете, где может находиться ваш муж? – спросил Роджерс.
Кристина пожала плечами и отвернулась:
– Понятия не имею. – Она сделала глубокий вдох, а потом с сердитым взглядом повернулась к Роджерсу. Он заметил очередную внезапную перемену ее настроения. Загнанное животное пыталось дать отпор. – Муж бросил меня! Теперь я вынуждена уехать из этого дома. Он продал особняк. Он все продал. И улетел на своем вертолете. Не оставил никакой записки. С тех пор у меня дел по горло. Я стараюсь отвлечься, лишь бы не думать о том, как он… О продаже дома я узнала утром, обнаружив письмо от нового владельца. Эдвард оставил мне гигантские долги. Как только найдете его, будьте так добры, дайте знать. – Кристина бросила сигарету в пепельницу и выпрямила спину, сцепив ладони в замок. – Зачем вы приехали? Если дело не в Сильвии Хьюитт, тогда в чем? Зачем вы хотите увидеться с Эдвардом?
Роджерс покрутил сигаретную пачку.
– Это касается мисс Хьюитт. Я опрашиваю всех, кто знал ее.
Хотя старший офицер проявлял вежливость, но не сводил с Кристины хищных глаз.
– И других причин нет? – спросила она.
– Пожалуй, есть. Еще я пытаюсь выследить человека по имени Филип Симмонс.