– Да. Кое-что из слов Холла запало мне в память. Он сказал, что Дрисколл и Вилкокс обращались к де Джерси по прозвищу, что-то вроде Полковника?
– Да, шеф. Это на четвертой странице – кажется, пятая строчка.
Роджерс с удивлением посмотрел на Сару:
– Спасибо. На этом пока все.
Она вышла, а Роджерс нахмурился, перечитывая строку из допроса Холла. Это показалось ему смутно знакомым. Он закрыл глаза и вспомнил былые дни, когда он только начинал свою карьеру, – в то время ходило множество историй о мифическом, недосягаемом грабителе, известном лишь как Полковник. Мог ли де Джерси быть тем серым кардиналом? По возрасту он подходил. Внезапно Роджерс вспомнил слова Сары о том, что, возможно, де Джерси использовал псевдоним Филипа Симмонса из-за связи с прошлым. А что, если снова заглянуть в ограбления, связанные с Полковником, – Золотое ограбление и Большое ограбление поезда, – вдруг там всплывет имя Филипа Симмонса?
Роджерс прошел в диспетчерскую:
– Мне нужна машина. Хочу наведаться в дом Эдварда де Джерси. Труди здесь?
– Нет, сэр. Она только что уехала, чтобы проверить состояние банковского счета Грегори Джонса. Она собирается допросить его мать и…
– Ладно. Вы поедете со мной. Немедленно.
Роджерс снова направился в поместье. На этот раз он хотел более основательно пообщаться с работниками, особенно теми, кто ежедневно контактировал с де Джерси. До нынешнего момента старший суперинтендант сосредоточивался на уликах и различных зацепках, но теперь он осознал, что если хочет поймать преступника, то должен сперва понять его. Пока из того впечатления, что сложилось со слов бывших работников де Джерси, он выглядел человеком добросовестным, требовал от подчиненных упорного труда, преданности и результатов, однако и вознаграждал их по заслугам. Одна вещь, о которой все упоминали, привлекала Роджерса особенно: де Джерси был одержим Флэш-Роялем. Он относился к нему как к сыну, говорили они, уделял ему больше внимания, чем собственным дочерям.
В поместье де Джерси Роджерс с удивлением обнаружил малое количество работников. Там же стояли тяжелые цементовозы и строительная техника: новый владелец затеял реконструкцию. Роджерс переходил от одного пустого стойла к другому, Сара следовала за ним. Очевидно, большая часть персонала ушла. Роджерс уже было расстроился, но тут заметил Флеминга, говорившего с ветеринаром, пока пустые стойла поливали из шланга. Тот пришел обсудить компенсацию по непогашенным счетам. Оба увидели, как к ним через весь двор направлялся старший офицер полиции.
– Доброго дня, – поздоровался Роджерс. – Мог бы я задать вам несколько вопросов?
Они вернулись в заметно опустевший офис Флеминга. На его рабочем столе все еще стояла фотография де Джерси с королевой. Ветеринар рассказал Роджерсу, что хозяин места себе не находил, когда Флэш-Рояль получил травму. Де Джерси лично ухаживал за больной ногой скакуна. Флеминг добавил, что босс ладил с этим своенравным жеребцом лучше, чем кто-либо другой. Как-то раз де Джерси наотрез отказался от предложения кастрировать его из-за буйного нрава, что запросто могло отвлечь коня на беговой дорожке. Вместо этого босс перевел Флэш-Рояля в ту часть конюшен, где не было других лошадей. В течение полугода он лично следил за тренировками, и постепенно, к всеобщему удивлению, этот громадный жеребец успокоился, завоевав победу в своих первых скачках в качестве трехлетки и доказав тем самым правоту де Джерси.
Флеминг решил не упоминать о «соглашении», которое они заключили с боссом, и полученной сумме в десять тысяч фунтов. Дональд и так стыдился их поступка, к тому же знал, что это мало чем поможет расследованию. Возможно, де Джерси и обожал этого скакуна, но он поставил под угрозу его участие в дерби. Флеминг прежде не понимал причин, но наверняка босс к тому времени уже договорился о продаже поместья, а вместе с ним и Флэш-Рояля. Теперь тренер осознал, зачем де Джерси провернул ту незаконную сделку и повязал жеребца с чемпионкой среди кобылиц. Очевидно, Эдвард знал, что может потерять его, и хотел в один прекрасный день стать обладателем не менее великолепного скакуна. Поэтому Флеминг решил не говорить о продаже Бэндит Куин в Ирландию человеку по имени Майкл Шонесси.
Ветеринар уехал, и Роджерс с Сарой, которая за все время не промолвила ни слова, остались в офисе. Флеминг чувствовал себя неуютно.
– Похоже, это уже никому не нужно, – сказал Роджерс, поднимая фотографию в серебряной рамке с де Джерси и королевой.
– Мне нужно, – тихо сказал Флеминг и грустно улыбнулся. – Он всегда хотел выиграть в дерби. За все эти годы он выставлял разных скакунов. Это было как-то связано с его отцом.
– А что с его отцом? – спросил Роджерс. – Эдвард де Джерси унаследовал все от него?
Флеминг с удивлением посмотрел на офицера:
– Нет. Его отец был букмекером из Ист-Энда.
– Букмекером? – ошарашенно повторил Роджерс.
– Да. Кажется, его звали Рональд. Правда, он почти ничего не говорил об отце. Босс был не из тех людей, с которыми можно часами вести личные беседы. Он учился в Сандхерсте, но я знал его лишь в качестве заводчика скаковых лошадей. Де Джерси нанял меня около двадцати лет назад.
– Он вам нравился? – спросил Роджерс.
Флеминг замешкался, и старший офицер повторил вопрос.
– Нравился ли он мне?
– Как человек, – не отступал Роджерс.
– Не знаю, что и ответить. После всего случившегося трудно сказать. Они с Кристиной были особенной парой. Спросите мою жену.
– Я спрашиваю вас.
Роджерс пронзительно посмотрел на Флеминга.
– Я только что ответил на ваш вопрос, разве нет? Нельзя проработать на кого-то двадцать лет и ничего не чувствовать. Я уважал его и…
– И? – не унимался Роджерс.
– Если он сделал то, в чем его обвиняют, тогда я вряд ли знал его по-настоящему. Но он всегда вел себя так, словно мы с ним на равных, за исключением последнего времени. Однако я списал эту перемену на его финансовые трудности. Слушайте, мне больше нечего добавить, и, если не возражаете, я бы хотел заняться работой. Еще нужно утрясти кое-какие вопросы для нового хозяина поместья.
– Что ж, спасибо. Я ценю то, что вы согласились поговорить. Мне хочется получше узнать человека, которого я пытаюсь выследить.
– Я так и понял, но удачи вам желать не буду. Надеюсь, он останется на свободе.
Роджерс сердито встал и кивнул Саре, которая так и не проронила ни слова.
– Что ж, а я надеюсь на обратное. В конечном счете все сводится к тому, что он просто вор. Дешевый аферист. И ему это с рук не сойдет.
Роджерс пошел прочь. Сара кивнула Флемингу и двинулась следом.
Оставшись в одиночестве, Флеминг поднял фотографию в серебристой рамке, которой так гордился его прежний босс. Он мог рассказать о де Джерси куда больше, но тогда бы впутал в эту историю и себя. Сейчас же они с женой подыскивали новый дом. Флеминг обсудил возможность работать у Шейха, и ему предложили место в офисе. Конечно, это было понижением, но так Дональд смог бы оплачивать аренду жилья. До пенсии было еще далеко, а премий или социальных выплат ему не предвиделось. Когда у де Джерси начались финансовые проблемы, он приостановил выплату пенсий для персонала.
Внезапно Флеминг рассердился из-за предательства босса и гневно уставился на фотографию. Дональд задумался, где мог сейчас прятаться де Джерси, и ощутил прилив злости, что слишком доверился ему. Он бросил фотографию на стол, и стекло разбилось.
После встречи с Дьюлэем де Джерси отправился в Ирландию в качестве Майкла Шонесси. Он владел небольшим приусадебным участком, записанным на это имя, которым управлял малоизвестный заводчик лошадей из Ирландии. Де Джерси всегда заезжал туда, когда бывал в стране, но неизменно под маскировкой. Это было его маленькой тайной. Теперь там находилась Бэндит Куин со своим будущим жеребенком.
Кобыла обошлась ему в сто двадцать пять тысяч фунтов, когда он купил ее на «Таттерсоллз» в тысяча девятьсот девяносто девятом. Она выступила на скачках всего три раза в цветах конюшни де Джерси. Пока на Эдварда де Джерси велась остервенелая охота, он преспокойно организовывал перевозку Бэндит Куин в Америку. Сперва он заказал перелет и заплатил агентству по перевозкам, а также налоги на анализы для отправки. Эдвард подделал документы из Уэтерби, указав брата Флэш-Рояля, коня по кличке Ливери-Рояль, в качестве отца будущего жеребенка. Он сделал все возможное, чтобы скрыть незаконную случку Флэш-Рояля с кобылицей. Бэндит Куин перевезли в трейлере для лошадей в аэропорт. В Америке ей следовало находиться на карантине, за что де Джерси тоже заплатил, а потом ее отправили бы в Ист-Хэмптон. Эдвард нанял парнишку-конюха для сопровождения лошади на время поездки и заплатил ему хорошую сумму, чтобы быть уверенным наверняка: тот прекрасно позаботится о его драгоценном грузе. Де Джерси в роли Майкла Шонесси вылетел из Ирландии в Виргинию. Оттуда на внутреннем рейсе он добрался до Нью-Йорка.
Прибыв в аэропорт имени Джона Ф. Кеннеди, де Джерси отправился до Ист-Хэмптона на автобусе под тем же именем Майкла Шонесси. Имея при себе всего один чемодан, он остановился в гостинице «Хантинг инн». По приезде Эдвард убедился, что Бэндит Куин хорошо перенесла дорогу, а сейчас проходит проверку в Корнелле. Де Джерси не сомневался, что с ее документами не возникнет проблем, как и с анализами. Он умел заметать следы.
Эдвард снял коттедж возле бухты Гардинерс-Бей в городке Спрингс, что в Ист-Хэмптоне. Он редко покидал принадлежавшую ему территорию и заказывал все необходимое через Интернет, стараясь придумать, как вернуть себе право собственности на недвижимость Морено. Де Джерси действовал осторожно, понимая, что полиция Великобритании могла уже отследить его связь с бизнесменом, но Эдвард не собирался так просто отказываться от миллионов долларов.
Работники карантинных конюшен вывели Бэндит Куин из трейлера, восхищаясь ее размером и породистостью. Кобылица обладала небольшой, почти как у арабского скакуна, головой, мощной шеей и крепким мускулистым телом. Ее беременность еще не бросалась в глаза. Бэндит Куин осмотрел ветеринар, который заключил, что длинный переезд никак не отразился на ее состоянии. Кобылица с жадностью съела первую порцию корма. Шерсть ее ослепительно блестела на послеполуденном солнце.