Лошадь поместили в денник, а персонал исправно поддерживал связь с владельцем: Майкл Шонесси звонил каждый день. Он говорил, что скоро покинет Ирландию, и ничем не выдавал, что уже жил в Ист-Хэмптоне.
К концу мая де Джерси, привыкший к новому имени, связался с адвокатской фирмой, которой пересылал ящик с картинами, и сообщил, что лично приедет за ним. Добравшись до места на взятом напрокат джипе, он зашел в офис и, предъявив документы, заплатил за доставку. Затем де Джерси отправился на склад, который фирма использовала для хранения вещей клиентов. Подобные услуги были в порядке вещей: из-за кочевого образа жизни многие домовладельцы Хэмптонса поручали адвокатам присматривать за владениями, оплачивать счета и следить за домами в зимний период, когда те пустовали. Де Джерси поставил ящик в джип и вернулся домой. Он извлек оттуда двадцать тысяч долларов, остальное спрятал в водонепроницаемые пластиковые пакеты под половыми досками.
Сказывался стресс последних нескольких месяцев: де Джерси сильно постарел и осунулся. Подобно Дрисколлу и Вилкоксу, он отрастил длинную бороду. Эдвард редко выходил на улицу, если только за покупками, которые совершал на фермерских рынках. Он ел здоровую свежую пищу, чтобы восполнить потраченные силы, и каждый день звонил с вопросами о жеребенке. На карантинных конюшнях уже привыкли к тихому голосу человека, которого они никогда не встречали.
– Здравствуйте, это Майкл Шонесси. Как поживает моя леди? – спрашивал он.
Де Джерси ожидал рождения, как заботливый отец, подыскивая тем временем жилье, куда он мог бы перевезти кобылу и жеребенка. Под досками лежало достаточно средств, чтобы обеспечить его на долгие годы. Оставалось придумать, как ему завладеть недвижимостью Морено, тогда он сможет жить в роскоши до конца своих дней. Он строил долгосрочные планы переехать в Виргинию и открыть там скаковые конюшни. Следовало только дождаться подходящего момента.
Местные жители знали, что на побережье появился приезжий, но не пытались подружиться с ним. Уединенность являлась одной из приятных особенностей жизни в Хэмптонсе: при желании можно было найти компанию или же остаться инкогнито. Здесь обитало множество художников, поэтому сухопарый бородатый мужчина в длинном пальто отлично вписывался в общую картину.
По утрам де Джерси бродил по пустынным пляжам, любуясь восходами. Забирался на утес и сидел там, размышляя о своей жизни, о будущем, думая о Кристине и дочерях, жалея, что все обернулось подобным образом. Но только так он мог оставаться на свободе, хоть и в одиночестве.
Де Джерси хватало времени, чтобы подумать о Дрисколле и Вилкоксе, однако угрызений совести он не испытывал. На самом деле Эдвард мало о чем сожалел, разве что о Сильвии Хьюитт, но и то было вынужденной мерой. Вера в это помогала ему смириться с ее смертью. Он не намеревался возвращаться в Англию или присутствовать на дерби, как предполагали те, кто вел на него охоту. У де Джерси не осталось причин возвращаться на родину. Бэндит Куин собиралась произвести на свет жеребенка его чемпиона. Эдвард не сомневался, что ему удалось надежно скрыться от полиции и что однажды сын Флэш-Рояля принесет ему победу в дерби.
После разговора с Флемингом и ветеринаром старший суперинтендант Роджерс еще больше убедился в том, что имеет дело с непростым человеком в лице Эдварда де Джерси. Его отец был букмекером, а сам он сумел пробиться наверх, дойдя до королевской семьи, после чего выкрал королевские регалии.
Когда патрульная машина отъехала от поместья, Роджерс взглянул на Сару:
– Что вы думаете?
Она печально улыбнулась:
– Думаю, что никто не знал настоящего мистера де Джерси.
– Что ж, а я собираюсь узнать, черт подери! Я поймаю этого дьявола, даже если закончу на этом свою карьеру. А после этого я выйду на пенсию.
Роджерс решил, что следует проверить прошлое де Джерси и выяснить его мотивацию, поэтому вместе с Сарой старший офицер полиции стал просматривать архивы. У главного подозреваемого прежде не было судимостей, но Роджерс нашел старые новостные сводки и статьи о букмекерских конторах его отца и последовавшей вражде между конкурирующими бандами Ист-Энда. Об отце и сыне говорилось мало, но упоминались похороны всеми любимого букмекера. Он просил, чтобы его пепел развеяли над ипподромом Эпсома в день дерби, но в этом желании отказали.
Вновь с помощью Сары Роджерс проверил сертификаты о рождении, браках и смерти и обнаружил свидетельство о рождении де Джерси. Он оказался старше, чем думал офицер. Это заставило его копнуть еще глубже и узнать об этом человеке больше. Роджерс проверил медицинские и школьные записи о нем, а также слова Флеминга об академии Сандхерст. Старший суперинтендант обнаружил, что де Джерси исключили вследствие тяжелой травмы колена и Эдварду потребовалась сложная хирургическая операция. Саре удалось найти информацию о том, что в то же время там учился Вилкокс, который тоже был вынужден бросить учебу, хотя и по другим причинам.
Ночью, размышляя дома в уединении, Роджерс сложил воедино различные обрывки информации, которые вели к прошлому де Джерси, и был поражен этим человеком. С помощью компьютера Сара помогла выяснить дальнейшие подробности его жизни. Роджерс узнал о карьере де Джерси в сфере недвижимости, а Сара получила сведения по налогам, которые отражали его стремительно выросшие доходы, – и это притом, что ничто не намекало на источник огромного богатства, позволившего приобрести роскошное поместье.
Роджерс сосредоточился на том, чтобы провести связь между де Джерси и Дрисколлом. После нескольких часов кропотливой проверки данных Роджерс понял, что обнаружил нечто важное. Он не смог установить, когда эти двое встретились, но возросший достаток Дрисколла и Вилкокса совпадал по времени с периодом, когда разбогател де Джерси, – вскоре после кражи золотых слитков. Прежде чем обсудить найденную информацию с отрядом, Роджерс поручил Саре найти больше подробностей из жизни де Джерси – например, когда он приобрел приставку «де» к своей фамилии. Та наткнулась на информацию о его первой жене Гейл, на которой он женился, когда его звали Эдди Джерси. После него она дважды выходила замуж. Сейчас Гейл была в разводе и жила в районе Челси в мьюз-хаус[19]. Сара передала Роджерсу ее номер телефона.
Бывшая миссис Джерси сперва не соглашалась на беседу, но в итоге неохотно уступила. Повесив трубку, Роджерс посмотрел на Сару и решил взять ее с собой. Все-таки именно благодаря ей он задумался о том, чтобы проверить прошлое де Джерси.
– Сара, вы заняты? – осведомился Роджерс.
– Я собиралась напечатать показания того фермера, который сдал де Джерси в аренду амбар, – ответила Сара. – Там еще работает команда криминалистов, но, похоже, их усилия вряд ли дадут результат.
– Труди, не могли бы вы подменить Сару? Я хочу, чтобы она поехала со мной.
– Могу, – отозвалась Труди, поморщив нос, – но у меня появилась информация, что Филип Симмонс, он же Эдвард де Джерси, положил деньги на счет матери Грегори Джонса. Пятьдесят тысяч!
– Отличная работа. Что ж, если этот лживый ублюдок решил, что отправится в уютную тюрьму открытого типа, то он сильно удивится. – Роджерс повернулся к Саре. – Вы понадобитесь мне где-то на пару часов, хорошо? Закажите для нас машину.
Сара выключила компьютер и поспешила следом за Роджерсом, который нажал кнопку вызова лифта.
– Мне нужно, чтобы вы поехали со мной допросить первую жену де Джерси. Она согласилась встретиться с нами.
– Зачем? Вы думаете, она знает, где он?
– Мне просто хочется получить полную картину об этом человеке.
Небольшой, но дорогостоящий дом, который искали Роджерс и Сара, находился на Глиб-Плейс. Дверь офицерам открыла сама Гейл Рейнор. Встретив их довольно прохладно, она пригласила визитеров в уютную гостиную.
Не дождавшись вопросов, хозяйка произнесла краткую речь: ей нетрудно было догадаться, что гости пришли по поводу ее бывшего мужа, но уже более двадцати пяти лет она не видела Эдварда и не выходила с ним на связь. Гейл читала в новостях про его причастность к ограблению и подумала, что полиция захочет поговорить с ней. Однако она, разумеется, не укрывала бывшего мужа.
– Если бы он вышел на связь, я бы незамедлительно позвонила в полицию. Это немыслимое преступление, и я рада, что оно провалилось. Теперь краденые сокровища вернулись, надеюсь, в более надежные руки.
Очевидно, что когда-то эта женщина блистала красотой, но годы ее не пожалели. Офицеры видели перед собой крашеную блондинку с изогнутыми бровями и ярко-голубыми глазами. Она предпочитала говорить о себе, а не о своих отношениях с де Джерси. Гейл вышла за него в юном возрасте, но вскоре поняла, что нужна ему ради связей, а не из-за огромной любви. Ее отец владел агентствами по недвижимости по всему Челси и Фулхэму, а потом ими стал управлять Эдвард. После смерти тестя он получил контроль над бизнесом. Даже после стольких лет Гейл таила на него обиду, несмотря на щедрую выплату после расторжения брака.
– И в тот период он купил поместье? – спросил Роджерс.
Гейл пожала плечами.
– Оно стоит сорок миллионов, – тихо сказал офицер.
Она разинула рот:
– Лживый сукин сын. Сорок миллионов! Бог ты мой!
Гейл провела ладонью по волосам.
– Вы могли бы рассказать что-нибудь о его происхождении или семье? – попросил Роджерс.
– Отец Эдди был букмекером. Кажется, он сорвал куш в день дерби, после чего открыл свою первую букмекерскую контору. Кроме этого, я ничего не знаю. Странно, но Эдди мало с кем дружил. Сорок миллионов! Наверное, с момента покупки поместье увеличилось в цене. Просто невероятно. Он говорил, что бизнес отца приносит ему пятьдесят тысяч в год.
Версия Роджерса о том, что де Джерси приобрел поместье на средства, добытые незаконным путем, казалась все убедительней, и в душе старшего суперинтенданта росло радостное предвкушение.
– Как вы думаете, откуда он взял столько денег на покупку? – осторожно спросил Роджерс.