— Она приехала к тебе…
— Я не могла сказать об этом ни маме, ни Джаде. Просто язык не поворачивался.
Кайл услышал треск — сломалась вилка, которую он бессмысленно крутил в руках. Он бросил вилку на стол.
— А что тот парень, с которым ты жила? Что он?
Рейчел покачала головой, и солнечные искорки заиграли в ее волосах.
— Марк не справился с этой ситуацией. Я не могла выносить, когда мужчина прикасался ко мне, а он не мог этого понять. По вечерам я не хотела выходить из дому. Я поставила дополнительные замки на входную дверь… квартира превратилась в крепость… — Рейчел нервно рассмеялась и продолжала: — Я надевала на себя одежду в несколько слоев — так я защищалась. Я почувствовала себя в безопасности, только когда вернулась в Нептун-Лендинг. Я чувствую себя в безопасности там, где страдала Мэлори. Странно, правда?
Рейчел ударила ладонью по столу и поднялась, поспешно убрала со стола, звякая посудой.
— Я в долгу перед ней. Мэлори прилетела ко мне, когда мне была нужна ее помощь и ее сочувствие. А я даже представления не имела о том, как она здесь живет. Сколько страданий ей пришлось вынести… и у нее была дочь. Я не знаю, почему она завещала бильярдную мне, почему хотела, чтобы я занималась клубом…
— Может быть, я знаю… — тихо сказал Кайл.
— Что? — Рейчел оперлась о кухонный стол и сложила на груди руки. Вид у нее был совершенно потерянный.
Кайлу захотелось обнять ее и прижать к себе, но в это время послышался звук поворачиваемого в замочной скважине входной двери ключа. В гостиную вихрем ворвалась Джада и свалила на диван целый ворох пакетов.
— Одежда для Кайла. Все, что ты просила, Рейчи. Носки, джинсы, рубашки, белье, — по-военному кратко доложила Джада. — Если у меня своего мужчины нет, могу позаботиться о чужом.
Вслед за Джадой в дверь, аккуратно закрыв ее за собой, неторопливо вошел Мозес. Он прошел на кухню, бросил ключи на стол, сел и подвинул к себе большое плоское блюдо с тортом. Рейчел подала ему вилку.
— Вот возьми.
— Твоя сестра сегодня не в духе… — осторожно начал Мозес.
На кухне появилась Джада, выдвинула ящик, взяла вилку и тоже села за стол. Потянула к себе блюдо с тортом, но Мозес тут же вцепился в него со своей стороны.
— Это мне.
— Послушай, гора мускулов с пышной шевелюрой, я нуждаюсь в торте больше, чем ты. — Джада попеременно смотрела то на Рейчел, то на Кайла. — А что это вы такие тихие… Что у вас тут происходит?
— Всякое. — Рейчел пожала плечами и, чуть сдвинув брови, посмотрела на Кайла, предупреждая: «Ничего не говори моей сестре о нападении в парке…»
— Что касается Шейна, ты была абсолютно права, — отправив в рот большой кусок торта, заявила Джада. — Я тут столкнулась с вашим рассыльным, он не знал, где живет Шейн. И он мне показал посылку, которую ты просила передать этому святоше. Я схватила туфли и сама вручила их Шейну, и тут его прорвало. У него на шее какой-то ожог… он так набросился на меня из-за этих туфель, ну, вы же знаете, на воре и шапка горит. Ну, в общем, я сказала ему, что он отлично смотрится в этих туфлях, чулках в сетку и подвязках, может, он и бюстье в придачу надевал, я не знаю. Тут он пришел в дикую ярость. Завопил, назвал меня пустоголовой дурой. Я готова была ему в волосы вцепиться… сколько я драила его унитаз! Этот здоровяк, наверное, услышал наши крики и вошел в дом поинтересоваться, что у нас за проблемы.
— Я ей ничего не давал, — проворчал Мозес. — У меня свои дела были, но она остановилась на обочине, дала мне стаканчик мороженого и ложку. Конечно, я должен был заподозрить что-то неладное, особенно когда она начала задавать всякие вопросы: куда и зачем я еду… Но мне же нужно было у кого-то узнать, где живет этот Шейн. Ну, пока я ел мороженое, она схватила коробку с туфлями, вскочила в фургон и уехала. Мне ничего не оставалось, как идти следом на звук мелодии, так я оказался у дома этого парня. Она на него очень громко кричала.
Джада бросила на Мозеса сердитый взгляд:
— Я не могла себя сдержать. Я собиралась выйти за этого человека замуж, иметь от него детей…
— Бедняга, — проворчал Мозес. — Мне его даже жалко, у него ожог на шее, еще и женщина на него напала, начала бросать в него все, что ей под руку попадалось, а вещички-то эти дорогие были. Ваша сестра — меткая женщина, должен я признаться. Пару раз чайные чашки попали точно в цель, а чашки из сервиза, позолоченные, с розочками. Да и китайская ваза немалых денег, должно быть, стоила. Мне не доводилось видеть, чтобы такая маленькая женщина свалила на пол целую горку с посудой. Скажи мне кто, я бы не поверил.
Кайл внимательно посмотрел на Рейчел, она с невинным выражении лица удивленно вскинула брови.
— Рейчел, а ты случайно не знаешь, откуда у Шейна ожог?
Рейчел невинно заморгала глазами:
— Может быть, на него заварной чайник случайно свалился?
Джада дополнила картину:
— Он сказал, что она без всякой на то причины запустила в него чайником. Господи, что творится! У него весь диван в коричневых пятнах от чая.
— Ты сидела с ним на диване? — осторожно спросил Кайл. Его догадки подтверждались, и ему это не нравилось.
— Я… в общем, я хотела посмотреть, как он будет реагировать… ну…
— На ту одежду, которую предпочитала носить Мэлори? Короткие юбки, обтягивающие кофточки и все такое… — помог ей Кайл.
Рейчел поджала губы, и на щеках появились милые ямочки.
— Ну, что-то в этом роде.
— Это еще более дурацкая затея, чем возвращать ему подарки и вещи, оставленные в доме Мэлори, — возмутился Кайл.
— Я… не дура.
Зазвонил телефон. Поскольку ни Рейчел, ни Кайл даже головы не повернули в его сторону, Джада спросила:
— Э-э… мне подойти?
— Пожалуйста, — попросила Рейчел, не отводя глаз от Кайла.
— Может быть, тебе стоит все рассказать матери и Джаде? Подумай! — сказал Кайл, когда Джада вышла в гостиную.
Звонил страховой агент, вслед за телефонным звонком раздался звонок в дверь — появились двое полицейских. Кайл жестом пригласил их войти. Они о чем-то тихо переговаривались, затем к ним подошла Рейчел, встала рядом с Кайлом и приобняла его.
— Мне нужно поехать с ними и дать еще показания. Они хотят, чтобы на мои синяки взглянул врач, потом сделать фотографии, ну и все в таком духе. Они готовы уже согласиться, что на меня действительно напали, избили и устроили поджог. В тот вечер шел дождь, и маловероятно, чтобы в гриле горели угли, а потом он перевернулся и от этого начался пожар. Мозес тоже должен поехать со мной. А ты, Рейчел, подумай о том, что я тебе сказал.
— Я тоже поеду с тобой, — сказала Рейчел, вытаскивая из пакетов одежду.
Кайл улыбнулся про себя: Рейчел Бесстрашная готова броситься в бой и защищать его. Ему сделалось необыкновенно приятно от этой мысли.
— Я думал, ты захочешь остаться дома, чтобы лишний раз не волноваться. Я считаю, что тебе нужно отдохнуть и поразмыслить над тем, как сказать матери о Мэлори… ну и обо всем остальном. Трине тоже может угрожать опасность.
— Я подумаю над этим. Это так трудно…
Рейчел выбрала для него летнюю рубашку с короткими рукавами, встряхнула, расправляя, помогла надеть и застегнула пуговицы. Кайл поймал себя на мысли, что никто и никогда не застегивал ему рубашку и не поправлял воротник.
Удивительно, как мужчина может замечать такие мелочи в тот момент, когда ему самому и любимой им женщине угрожает смертельная опасность.
«Кайл не должен был оставлять пистолет на самом видном месте. Да и что мне с ним было делать? И между прочим, я не дура».
Рейчел, нахмурившись, парковалась у магазина Боба. Из разговора с Триной и Джадой она выяснила, что, когда она уехала в Айдахо, первой в ее квартире побывала Джада. Она убирала квартиру и на кофейном столике, где должен был лежать пистолет, видела только список телефонов, оставленный Кайлом.
Рейчел взяла с пассажирского сиденья коробку любимых конфет Боба и направилась к дверям магазина. Боб стоял за кассой и оформлял сделанные женщиной покупки. Он выглядел усталым, даже измученным, но все равно казался очень близким.
Боб улыбнулся Рейчел, взял у покупательницы деньга и положил чек в пакет с мышеловками и дверными петлями. Когда они остались одни, Боб вышел из-за прилавка и спросил:
— Как ты, Рейчел? Я так беспокоюсь, и мама…
— Я утром говорила с ней и прямо отсюда поеду в ее офис.
Боб покачал головой:
— То, что случилось, ужасно. Хотя Скэнлон мне не нравится, я бы не хотел, чтобы он разорился и еще в тюрьму сел за мошенничество при страховании. Я слышал, в городе говорят, что это был поджог, а он перед этим увеличил сумму страховки. Тебе следует знать, что он сейчас под следствием. Рейчел, тебе лучше держаться от него подальше. Он мог бы найти себе приют где-нибудь в другом месте, но не у тебя. Я очень беспокоюсь, Рейчел. И подумай о матери.
— Боб, он не поджигал…
— Поджог и мошенничество при страховании — серьезные обвинения, ты можешь оказаться вовлеченной в эту неприятную историю.
— Я уже вовлечена, — тихо сказала Рейчел. — Думаю, я его люблю.
Боб тяжело вздохнул и сердито посмотрел на нее:
— Все одно и то же. Ты находишь цель и всеми правдами и неправдами стремишься к ней. Как и все неудачники, он потерпел полный крах. А ты говоришь, что любишь его. Нет, Рейчел, это не любовь.
— Может быть… — Она протянула ему коробку с конфетами. — Но он — часть моей жизни, и я хочу, чтобы вы с ним подружились.
— Ты хочешь, чтобы я приглашал его на барбекю? — взбешенно выкрикнул Боб. — Он пустой человек, Рейчел. У него целый дом женщин, в его доме все время болтаются какие-то криминального вида личности, и сейчас какой-то головорез выполняет его поручения. Джада мне о нем рассказала, это какой-то Мозес Фрай.
— А о Шейне Темплтоне она тебе рассказала? — осторожно спросила Рейчел, не зная точно, как могла повести себя расстроенная и несдержанная на язык Джада. В детстве они называли ее «язык без костей», с возрастом Джада не изменилась.