Капитан первого ранга Като прекрасно понимал, что его крейсер обречен, спасти «Хасидате» могло только чудо. Причем не просто чудо, а чудо из чудес: дважды удачно попасть из своей чудовищной пушки сначала в «Баян», а потом в «Аскольд». Удачно. А за всю историю существования крейсеров типа «Мацусима» ни один из них ни разу никуда не попадал из данного громоздилы-орудия.
Но не спускать же флаг перед русскими. Самураю. Да что там самураю — распоследний матрос страны Ямато будет биться до конца с любым врагом, пока волны не начнут захлестывать ему в горло.
Даже с тонущего и накренившегося «Чин-Иена» в сторону русских крейсеров застучали две шестидюймовки, которые еще способны были стрелять, без толку стрелять, без шанса попасть, но они стреляли. В результате добились только некоторого внимания со стороны проходящих мимо «Баяна» и «Аскольда». В виде нескольких дополнительных очередей сорокапятикилограммовыми снарядами, что уменьшило количество потенциально спасаемых японских моряков на пару десятков.
А потом настал черед «Хасидате», Вирен вошел в азарт и, чтобы поскорее покончить с японским крейсером, сблизился с ним до пятнадцати кабельтовых. Результаты не замедлили сказаться: свалилась единственная мачта, разгорелись пожары на батарее и баке, пробило и раздраконило трубу, накрыло прямым попаданием фугасного снаряда трехсотдвадцатимиллиметровую пушку…
Но та успела отомстить. Последним выстрелом. Перед тем как получить фатальный снаряд от «Аскольда», это орудие успело выпустить свой последний. Попавший как раз в третью трубу своего обидчика. Рвануло так, что полтрубы снесло сразу, обломки и осколки просыпались внутрь, и тяга в соответствующем котельном отделении сразу упала. Выкосило около двух десятков матросов, обслуживавших орудия левого борта, да и комендорам правого досталось. Несколько минут русский крейсер бил по врагу только носовым и кормовым плутонгами. Но в это время преуспел «Баян» — корабль Като схлопотал сразу два восьмидюймовых гостинца на протяжении одной минуты, и оба под корму, рядышком. Мгновенно превратившийся в газы пироксилин изнутри разорвал обшивку, повредил гребной вал и вызвал пожар вблизи погреба, где хранились боеприпасы для стодвадцаток. Броневая палуба повреждена не была, но «Хасидате» заметно сбавил ход и стал потихоньку садиться на корму. Вдобавок ко всему он получил несколько попаданий в батарею, где немедленно заполыхало, и ответный огонь продолжала лишь кормовая пушка среднего калибра и пара совершенно несерьезных мелкашек с верхней палубы. Судьба последнего корабля Пятого боевого отряда была предрешена…
Почти одновременно в боевые рубки «Баяна» и «Аскольда» заскочили офицеры с радиограммами от командующего: «Немедленно возвращаться к эскадре. К Бицзыво».
— Более чем несвоевременно, — раздосадованно прошипел Вирен. — Право руля, идем к адмиралу. Лейтенант Деливрон, усилить огонь на отходе, постарайтесь напакостить япошкам в разлуку как можно сильнее.
— Господин капитан первого ранга! — взмолился старший артиллерист. — Давайте задержимся на десяток минут! Обещаю вам, что мы отправим эту калошу на дно.
— Вот именно, что калошу, Виктор Карлович, — строго посмотрел командир крейсера на офицера. — И именно старую калошу. Приказ командующего категоричен и недвусмыслен. Если есть вероятность, что наша эскадра подвергается опасности массовой минной атаки, а у Того миноносцев как блох на барбоске, то нам следует немедленно плюнуть на возможность дотопить это ржавое японское железо и на всех парах спешить на защиту своих броненосцев.
Но задерживаться здесь уже и вправду не было смысла: русские комендоры с таким пылом и страстью «прощались» с беззащитным уже «Хасидате», что сомнений по поводу его дальнейшей судьбы уже не оставалось. Уходящие артурские крейсера оставляли на поверхности моря пылающий костер, и принявший командование тонущим кораблем мичман благоразумно направил его к берегу, на камни, чтобы хотя бы спасти оставшихся в живых матросов…
Глава 8 И снова в бой
— Наблюдаю у берега два горящих транспорта, — донесся крик сигнальщика. — На берегу еще два пожара.
— Молодцы крейсерские, — удовлетворенно кивнул Макаров, — славно поработали. Будем надеяться, что и в погоне, в которую они пошли, удастся сделать еще что-нибудь полезное.
— А мы, ваше превосходительство?.. — поинтересовался командир «Петропавловска».
— А мы продолжим то, что начали наши крейсера. Подготовить сигнал: «Огонь по береговым сооружениям. Стрелять чугунными снарядами. Разрешается израсходовать по дюжине на шестидюймовое орудие и по четыре на орудие главного калибра».
И встала дыбом земля, и заполыхали фанзы в небольшом китайском городке, населению которого очень не повезло, что именно его выбрала пунктом высадки японская экспедиционная армия. Пять русских броненосцев и два крейсера посылали из своих стволов смерть. Смерть, которая не разбирала, где здесь японец, а где китаец. А ничего не поделаешь — война есть война…
— Крейсерам отойти на пять миль мористее. Наблюдать восточные и северные румбы. Броненосцам продолжать обстрел, — отдал очередной приказ командующий флотом, и филиал ада на берегу продолжил свое функционирование. «Петропавловск», «Полтава», «Севастополь» и «Пересвет» с «Победой» продолжали засыпать металлом и взрывчаткой вражеский берег. Пара батарей полевых пушек, которые могли бы еще отбиваться от миноносцев или канонерок, не стали даже связываться с такими «большими дядьками», как русские броненосцы — расчеты быстро взяли свои пушки в передки, и японцы стали спасать от гарантированного уничтожения хотя бы орудия. Запряжки понеслись к ближайшим холмам, чтобы спрятаться от убийственного огня за ними. Но повезло не всем — трех пушек дополнительно армия маршала Оямы при этом лишилась…
Медленно, но верно Бицзыво приобретал вид лунного пейзажа — город превращался в совершенно безжизненное пространство, с расстояния трех миль русские тяжелые орудия перепахивали землю и поджигали все, что могло гореть. И заставляли взрываться все, что могло взрываться…
— С «Паллады» передают, ваше превосходительство: «С оста подходят главные силы неприятеля».
— Добро. «Диане» и «Палладе»: «Наблюдать противника». Радио Вирену: «Немедленно возвращаться к эскадре». То же — Матусевичу.
— Есть!
— Николай Матвеевич, — это уже к Яковлеву, — поднимите сигнал эскадре: «Поворот последовательно влево. Следовать за мной в Порт-Артур. Иметь ход тринадцать узлов».
— Слушаюсь, ваше превосходительство!
На мачту «Петропавловска» поднялись сигнальные флаги, и эскадра стала послушно разворачиваться домой, оставив за собой вдрызг раздраконенный и пылающий порт. Но домой нужно было еще попасть…
— Ваше превосходительство, — снова взлетел на мостик флагмин. — Новое радио от Вирена!
— Судя по выражению вашего лица, Константин Федорович, — ухмыльнулся Степан, — что-то приятное.
— Так точно: «Отряд противника уничтожен — сожжены четыре транспорта, подорван миной броненосец «Чин-Иен», тонет, один крейсер типа «Мацусима» избит артиллерией и добит миной, затонул, второй после боя выбросился на камни, чтобы не затонуть».
— Ай да Роберт Николаевич! Ай да молодец! — разулыбался Макаров. — Не ожидал от него такой прыти! И, как я понимаю, миноносцы Первого отряда не подкачали.
— Не могу знать, ваше превосходительство, — смущенно ответил кавторанг.
— Ладно, передайте крейсерам и миноносцам мое удовольствие. А подробности узнаем потом. И повторите мой приказ: «Возможно скорее соединиться с эскадрой». И еще: поднять сигнал эскадре: «Наши крейсерский и минный отряды уничтожили броненосец и три крейсера противника». Не вредно поднять настроение нашим экипажам перед предстоящим боем.
А бой уже становился почти неизбежным. Броненосцы и крейсера Того, имея преимущество в ходе около трех-четырех узлов, потихоньку приближались, идя параллельным курсом. «Диана» и «Паллада», не рискуя испытывать судьбу дальше, пошли к своей эскадре.
— С «Дианы» передают: «Четыре броненосца, три броненосных крейсера, малые крейсера не менее четырех, вероятно миноносцы. Головным «Микаса».
— Понятно, — кивнул Степан. — Все, что есть здесь у Того. Камимуру он, скорее всего, отправил в Японское море, ловить наши владивостокские крейсера. Ну, ничего, мы уже почти вырвались из архипелага, а там можно и в догонялки поиграть, главное, не дать прижать себя к берегу раньше времени.
— У японцев серьезное превосходство в скорости, Степан Осипович, — подошел к командующему Молас. — Да и в бортовом залпе они нас все-таки превосходят.
— Двадцать седьмого января, Михаил Павлович, у Того имелось значительно более серьезное преимущество в бортовом залпе, но отстрелялась наша эскадра вполне прилично. А сейчас, надеюсь, будет еще лучше. Нет-нет, — усмехнулся Макаров, увидев недоумение на лице своего начальника штаба, — я не собираюсь без необходимости ввязываться в авантюру. Искать боя с японцами планирую только после ввода в строй «Цесаревича» и «Ретвизана». Ну а при бое на отходе у нас очень неплохие шансы. К тому же, смотрю, противник так и не научился нас уважать — догоняет на близком к нашему кильватеру параллельном курсе. Придется повторить урок…
Вице-адмирал Того оставался невозмутимым. Внешне. Но в душе у него клокотали такие эмоции, что даже самый темпераментный итальянец обзавидовался бы. Мало того что за пару дней флот, находящийся под его командованием, понес совершенно невообразимые потери от русских мин, так сегодня еще эти северные варвары сожгли шесть транспортов с войсками и грузами, раздраконили Бицзыво, а к тому же потопили три крейсера и броненосец. Как только был получен сигнал с обреченного «Акицусима», как только эфир заполнил треск русских радиопомех, стало понятно, что бородатый Макаров атакует место высадки десанта. Но требовалось еще развести пары на броненосцах и крейсерах, а следовать к китайскому порту кратчайшим путем было весьма и весьма чревато — гибель на минах «Кассуги» и «Мацусимы» в этом чертовом архипелаге подсказывала, что ни один пролив между многочисленными островами и островками нельзя считать безопасным. Пришлось выходить с якорной стоянки в открытое море и огибать Эллиоты