не бродили под барочной балюстрадой Парка Горького, и только
ягнята-мотыльки молчат в молочной пене, сойка,
съедобный колос до земли коленопреклоненный,
свинарка жмется, и пастух дорической колонной сожмется
в мирный атом на твоей ладони, скучным садом
разверстая земля, и места нет для поцелуев,
к жильцам большой земли, конечно, не ревнуя,
как будто мы и не рождались, одиночеств зависть
толкала вслед, и бодрый голос Левитана
сбивал со счета «три» прицел, остаться странно,
девятый круг пройдя по ниточке исхода.
сегодня, как всегда, хорошая погода.
***
граница — это от слова «грань», просыпались в такую рань,
вспоминали поля цвета скатерти Пиросмани
и водицы чуток выбивали в забившемся кране.
черный ворон кружился над выгоревшими костьми,
сувениров на память для всех любопытных возьми,
пожалей, что, наверно, не станешь искусным гравером,
чтоб по чуткой отчизне проехать на фирменном скором
96
и попасть в молоко из разлившихся рек при пристрелке,
все усилья любви что бесплодны, мы знали — так мелки.
граница — это от слова «гранит», серый песчаник мокрый.
спецкор в новостях твердит, что за окнами бродят огры —
мелким детишкам нечего делать в ночной степи,
ты отдохнешь, до утренней потерпи.
ложки считают, простыни сложат в саван,
учебник зияет в пустоту прецедентным правом,
перекати большое сонное поле —
переплести его для альбома что ли.
* * *
не плакать больше нам на реках Вавилона.
трагических сюжетов, перебранки хора и гостей
приемник выключив, во тьме нашарив сонно
на стенке, где страны какой-то вождь, потом разлей
по третьей что ли, ибо сбились мы со счета.
дитя в коляске падает за три пролета, кинокамера строчит,
и шпулька вылетает, катится, вернуться в воды плода
мечтает. в черно-белом незаметен местный колорит.
но плакать больше сил нет вовсе, и теперь к войне готовься.
домашнее задание, в котором опечатки отыскал,
97
несешь учителю. с той стороны, где в небе мягкость ворса
сливается в одно с металлоломом скал,
не плакать ни о чем, слезы твоей не стоит ибо
вся кровь, что землю пропитала от дороги до
поселка, где в тебя теперь стрелять могли бы
под арию Манон Полины Виардо.
98
словно жена Лотова у лотка с яблоками и уксусом говорит да не боюсь я их ничего не забыли не
научились ничему
на крапивной площади построить гастроном и тюрьму
немудрено выкликать по имени вы вернитесь живыми мне
зрачки не реагируют на свет не осталось которым можно верить примет
три раза обойти вокруг города доверять упаковке что кофе молотый
где север где мох какой по порядку слог не помнить посмотри что там осталось кроме пепла и
кофемолки
когда раны асфальта затянутся осколки витрин вернутся по рисунку разреза
земля вернет этот поселок из войлока и костей
прижаться к холодной поверхности говорить о ненужном с ней
нет говорит просто усталость накопилась просто плохое снилось
ничего не случилось тут ничего не случается
от рождества смотрим в окно на крещение пьем из вишневых косточек вино
нужно поехать куда-то но зачем никогда не оборачивайся
впереди стена местные острословы пишут на ней «выход» разные там слова
никогда не оборачивайся простые вещи сложны остальные без надобности здесь
говорит забирай свой уксус иди вон туда где море
99
нет говорит никто никому не сторож это кровь дурная всего лишь
выйти должна наполнить эмалированный таз не хватает терпенья у нас
мух считать на беленом потолке прятать порезы на левой руке
спрашивать это ли не дом виднеется вдалеке
нет говорит сторож закрыл ворота на клеенке следы компота
неприемные дни опять говорит суббота
словно лампочка в степи верхний свет для сумерек и рассвета
ничего не виднеется там говорит нет это просто сквозит где-то
матушка брось мне кусок сдобной булки в пропасть пустую что вырыта здесь за домом
ветхие вещи прошлых времен укладывать настом собирать по знакомым
это пензенский сарафан фальшивая фирма паленая этикетка
вместо линии жизни остался шрам да он и носился редко
это детская шапочка крест-накрест перевязать под шеей
глина падает комьями в воду отъезд с Ленинградского утром левее
белым пятнышком карты постным мослом из игольного магазина
это точно виднеется чей-то дом молчит протяжно и длинно
100
нет я не помню мрамор Веймара говорит все эти симптомы ОРЗ надежду что дело уже к весне
письма к царю о нашествии галлов любви в этом мире так мало
нет неуверен еще твой рисунок рука так дрожит светотень как густая проседь
словно можно забыть у дороги проселочной бросить
это макет солнечной системы это столовая где мы едим эскалоп обсуждаем Европы закат не
виноват никто что всё так сложилось могло быть и по-другому
могли найти стоянку где-то поближе к дому
сколько веков этой Диотиме спрашивает как вы думаете раньше статуи были цветные
а так не понятно по ним ничего белый цвет это пустота и мыльная вода в крови
когда Европа закатится за пригорок тогда и поймем как хлеб наш отныне горек
кого отправить за ней исковерканной дикой грушей косточки все наружу
кого отправить за ней и оставить там волосы для ткацкого станка двенадцать рубашек
нет я не помню к чему здесь теперь Диотима и мёд и вино и промокшие веки и полдень
так ее хранят в самой темной кладовой показывают гостям как диковину
и тень ее бела и рука прозрачна
101
Врубель устроился на вредное производство иногда пьет
жена по праздникам прячет вилки в комод
прячет в подушку лицо цвета спелого аспирина
в подъезде висит календарь на котором чья-то картина
краем глаза видна да разве можно так ну к чему эти квадраты
горячится но в типографии «Красный рабочий» тоже не виноваты
или от крови в глазах рябит или рыбий жир останется на манжетах
тлеет «Физика твердых тел» в ребусах и ответах
чем-то ведь нужно себя согреть кроме надежды что всё проходит
в пещи чадит медальонов медь спектограф на развороте
нужно ли запомнить себя дотла растереть щепоткой расплавить
прядь в угольках так была светла никуда не заводит память
на храмовые праздники покупает сирень считает соцветия каждый день
должна быть какая-то тайна раскрыта жена просеивает пепел сквозь сито
но там ничего нет луна светит в затылок
сквозь шнуровку портьер в теплой воде обмылок
102
так что ехала-ехала и не приехала наши читатели не любят трехлитровую банку с чайным грибом
наши читатели всегда хотят узнать что было потом
быть может она застряла в подземке чужой страны утонула в недрах Берлина
проехала свой вокзал свой выход забыла наполовину
дитя и русалка и девушка в синем пальто
таких тут под утро уже не заметит никто
здесь нужно забыть языки из грамматик Марго и Шарминта плыть мимо телес
и фресок прославляющих труд и пустых домов и лучших дорог
и никогда не просыпаться только вздрагивать во сне когда объявляют следующую станцию
как это ехала-ехала и осталась на том же месте как и не было расставаний духоты в вагоне
историй из жизни которые только слышатся кто не
вышел вовремя не закрыл судки с копченой курой не смел крошки в пакеты
не спросил все ли уже на выход одеты
только видимость эта вечная невозможность встречи возвращение в точку А
гранатовое зернышко капля крови на древке веретена
вот она выйдет из вагона окинет взглядом Bahnhof простится с мыслью что движение возможно
усадьбы гипсовые Амуры Психеи тина прудов листья отечества
нарисуй свою страну расскажи что ты видишь здесь
так она выйдет из вагона найдет носильщика за последнюю мелочь
вспомнит чем Futurum отличается от Perfekt
и окажется что ничем только это после
103
никому не говори о короткой тропинке по которой пришла сюда
книжки-раскраски для дошкольного возраста снег под которым мясо
корни подснежников опутывают кошкин дом огонь не горит на ветру не заблудиться ни разу
невосполнимая потеря витамина D будет в нашем оркестре играть на трубе
будет басни читать где лиса и Овидий делят общий кусок никого не щадите
он сказал им и так поступать было проще
было проще замерзнуть во льду пролежать до рассвета да треснет ледник
сонные дворники возвестят что Господь велик
трещина пройдет по лбу и упрется в темя
не нужно ходить в темный лес и в общем дружить не с теми
безблагодатное время компостеров чайных пакетиков с мандарином
если просить о пути то ли о коротком то ли о длинном
сутулом городе с плеч красной поддевки мертвого полового или ветхой шинели
пусть бы они не глядели со стен и афиш и трамваев
каждый пожар в этом чайном лесу неслучаен
только лишь случаем объясняется ничто простым случаем сличения голограмм
барышня покупает дрозда чтобы отпустить ощипав беспородного птенца
просто жизнь сложна можно лететь в кипяток можно петь о возможности пенья и кубиком стать
для бульона
или затемно в снежки играть поскользнуться на Миллионной
где будет ледяной дворец где будет город-сад где будет дорогой керосин
никому не говори лишнее знание скорбь лишнее незнание радость
104
здесь будет ледяной дворец здесь будет город-сад
здесь будет расти рапс здесь будет сосновый бор шоколад ковер пыль снег
и ничего что бы могло сложиться в некий перечень логическую цепочку бытия никому не
говори
105
откусили мишке Паддингтону лапу уронили сердце пряничное на пол
сердце не камень не камушек сладкий цветной
несет меня лиса за поросшие рекламой здорового сна берега