за косицу щелкунчикового племени нежелание нервы лечить пельменями
удачно выйти замуж и столь же выгодно развестись
нет лиса бархатная шкурка остановись
здесь идет большая врезка о вреде социальных связей
реклама крема для похудения и февральской целебной грязи
твое одиночество лучше тебя знает кому вцепиться в загривок
кому рассказывать что там за поворотом
выезд на встречную остановка в снегу
за поворотом ничего нет
разве собирался жить так как оно случилось
завязывать узелки на память придумывать памятные даты
доказывать свою необходимость каждому поперечному столбу линии ЛЭП продавцам пряностей
серьезным разговорам ни о чем собирательным образам собраний сочинений
утешать себя разве кто-то мог притворяться лучше
в ситуации когда линия ЛЭП слепа лиса кусает свой хвост
линия тропы рисует ромбики рамы рано сердце подсказало что здесь
твоя остановка ни одно окно не светится
у консьержки пасьянс потрепанная Донцова
всё говорит о том что нужно всё начинать снова
106
через пустые поля клеточки неровные линии льна
где они сойдутся теперь под равнодушным глазом
107
вот тебе гадкий утенок андерсеновского разлива
кто-то сказал что в мире всё должно быть красиво
перья цвета воронова крыла глаза из мраморной крошки
царапина на боку это всё соседские кошки
мир не будет тебя когтить слишком долго ты ему не так интересен
и не вывернет наизнанку в поисках новых песен
разнесет по перу по полочкам по кредитам
смерть красна на миру но кто бы хотел зашитым
в эту наволочку лежать и кровь вперемешку с пухом
пускай приснится тебе опять и станет пылью под ухом
вот тебе гадкий утенок чистый лён ни примеси лишней
не по годам смышлен теперь закопан под вишней
вороны косточки клюют цвета чистого аметиста
вот кто-то умел создавать уют чтобы тепло и чисто
***
на самом деле один как человечек в скрюченном домишке
тексты чужие сочинять выбрасывать слов излишки
рисованным котом британская вислоухая в плюше
есть бесполезную пищу пуще всего не жаловать груши
на самом деле есть вышний сад вишневый где столько
тебя не ждали что пустовала твоя последняя койка
108
пришел завернут в клетчатый плед с кружкой горячей живы
все кого никогда здесь нет в руке семена крапивы
давайте сад продадим зачем он сохнет сходит на порох
он так прекрасен но вместе с тем измятых копирок ворох
испачкает пальцы пиши как есть он продан за десятину
музейный киоск закрывают в шесть нет график я не подвину
109
мы жили в Грассе выпал первый снег открытки глянец Кирико в прихожей
под утро на трансляцию помех смотрели молча и в манере схожей
писали тексты «родина слепа любовь теперь темнее негатива»
и сырость согревала погреба чужой страны прощаться некрасиво
вокзальной грусти тусклое табло названья городов где нам по сути
казаться счастье видимым могло но не могло теперь не обессудьте
кто изобрел стекло как прежде Грасс пошел бы трещиной от замка до подъезда
и только тот кто вспоминает нас прощанием последней встречи вместо
силки расставит божоле в бокал нальет один всегда и тот надщерблен
ты думал это пять утра вокзал где устрицы и под гудок ich sterbe
110
мой дядя Курчатов работает в KFC говорит «свободная касса» крылышки соус из кетчупа соус
из майонеза
дети приходят держат его за бороду делают селфи в красном уголке ищут иголки в стогу
он говорит: «ну что я вам хорошего сделаю чем вам ребятушки помогу»
мы замерзли в пути возьмите вот эти размороженные мюсли
не так уж они плохи как может показаться на вкус или не берите враги окопаются в общепите
так и разрушают страну самую лучшую страну это у них мир означает войну
а у нас яблочки пчелки на полу разводы карболки
песья голова на плечах первой красавицы бель эпок
ну а что вы хотели ученый всегда жесток
это подарочный бургер в нем бомба и робот со вкусом инжира
не выходи на улицу на улице кровь в желобах на улице ничего нет
мой дядя Курчатов говорит что мясо это зайчата поросший мхом специальный дом сиречь в под-
корку тебе впечатали ад но даже от ада не будет толку
толкаются хватают грязными руками быстро едят
кто вывел эти атомы этих упитанных октябрят
этой октябрьской звезды во лбу неугасимое пламя
кто по громкой связи сейчас обещал вот вернутся в класс
и не толкаться светлое будущее одно на всех толкаться огромный грех
главное взаимопомощь твердая вера в успех
через двести лет здесь будет город-сад и теплая свалка
поэтому никого никогда никого не жалко
111
картофель фри хрустит в руках словно кости перемелются будет хлеб
теплый хлеб теплый картофель фри теплая кола
карта родины золото из распоротого подола
вот на нем пыль вот на нем кетчуп и сок
и впереди никого а теперь кого подразумевал Блок три варианта
112
закольцевал бы жизнь что так честней любую рифму затереть до дрожи
а если нет то что бы делал с ней еще один теперь и этот тоже
послать бокал не рассчитав аи салфетку смять смотреть как тлеет воска
опарыш вспоминать стихи свои и понимать что это слишком плоско
ведь можно было так и о любви сказать что вот любовь вот метел скрежет
автобус на окраину лови хоть что-нибудь пока тебя не срежет
на детской истине механике простой дробей без чисел тел небесных мраке
любой учитель школьный и конвой при орденах кокарде и собаке
ну что ты скажешь им земля есть Бог любовь есть смерть и смерть любовь пока что
пока страдать скучать прощаться мог в одну воронку оступаться дважды
здесь круглый лабиринт здесь южный мох здесь Минотавр баллончиком на стенах
от плача и салютов не оглох пока твои еще не брали пленных
здесь детский сад и тесный гастроном сожженный лифт акация у входа
забыть теперь и мир и май с трудом пытаться вспомнить потеряться кто-то
здесь прежде жил свечей перерасход воды холодной пятна на обоях
потом по стенке пробирался вброд и думал что не встретит их обоих
не целоваться за руки держась не рыться в памяти как в выцветшем комоде
твоя ли жизнь почти не удалась он их не знал они не знали вроде
кто первый тянет жребий дальше быт услуги служб и коммунальный холод
как сладко всё что сердцу говорит и первый снег как первый сорт не смолот
так прежде ты любил читать стихи и «Разное» бесплатных объявлений
принять ли в дар сбежать ли ну беги куда-нибудь в промозглый сад осенний
113
свободы нет и воздух чист и свеж окрашено и лучше не садиться
кто нас любил скамейки цвета беж и чистотела первая страница
114
так и катится фургон «Хлеб и мясо» по 1-й ул. Деревенской бедноты
молчат транспаранты с пожеланием вечного мая
холодные пальцы весны на секунду не разжимая
укутывая горло горжеткой содою теплой едкой
добрыми следователями приносящей утром дары соседкой
возьмите пластмассовый самосвал и этот фальшивый фамильный лал
но только чтобы никто о последствиях не узнал
мирный мир так мал слаб и убог и холод
нарисуй на ладони серп и на предплечьи молот
и говори свой заговор у Аркадия не боли у Левкадии три рубли но любовь не проходит коли
лучше не выходить из назначенной сердцем роли
это безопасная сторона обстрела вода в легких никто не ищет путей легких
никто не ищет путей разных бесполезных затей
воды из Невы зеленой травы обращений в пол-голоса и на «вы»
тихой музыки Шумана громкой фуги последние ложки украли слуги
и унесли на Сенной мертвого соню диван дрянной
скукоженный меж пружин былой диалектики блудный сын
живи тут всегда пока не поднимется до восьмого вода
фургон «Хлеб и мясо» «Пули и молоко» «Сажа и мёд»
говорят здесь давно никто уже не живет
не рассказывает сказки как было при старом режиме
всё стало легко стать друг другу чужими
115
проще простого без присмотра по Невскому не ходить
ранку навылет под третьим ребром напрасно не бередить
не переходить на красный ждать когда настанет черед
куколка на капоте где «Молоко и мёд»
116
dolly out
***
натереть размешать растереть до боли посветить под горло нашатырем
вырезай локоток силуэту Холли закроются двери искать вдвоем
кнопку вызова и просить виновато прислать бригаду пока светло
словно мерзлая кровь на окне помада с бесполезной цитатою из Лакло
и не то чтоб я счастлива но предвижу что закончится всё всему есть предел
и в пространстве пустом нет горечи ближе параллельной плоскости полых тел
всё пора забыть темнеет здесь редко и времени нет и не прощены
на последний пробел упадет каретка под конец разомлевшая до вины
***
так вот и скажут «вы убиты» и в галерее где Давид
на эти мартовские иды с далекой пристани глядит
и каплет кровь с палитры тихой и полон сад и льется речь
не всё ль равно уснуть за книгой или в пустую землю лечь
найдется здесь всему отрада и оправдание и стыд
как будто в чудо верить надо и чудо не переболит
и плоть вернет налог подушный и буквы лезвие сотрет
и расставания не нужно а может нужно ну и вот
117
***
разобрать себя как фантик love is на цитаты крестословицу без слов
сколько мы потом запомнить собирались и в шкатулку красным палехом улов
детские рисунки дом без дыма горлышко кефали без кормы
и едва на черном фоне различима эта точка бледная где мы
так ли нужен этот контур броский разведенной тушью без сангин
от любви печали бедности обноски прочерк невозможности один
так ли нужно всё сюда сложить для каталога и по рубрикам бессмертья разнести