но всё забывается прежде рассудка хлеб лежит в ларце
ларец на дереве дерево в стекле
никто не берет тебя замуж пространные письма не шлет
в театре на площади тот же шарманщик герой-идиот
спасает ненужные свету слова не пришедших и камушки ест
и мелом на лбу как болгарский малиновый крест
ей всё сообщает куда уходить вереницей под лёд
и разные песни про молодость мира поёт
150
средневековые мастера хотят показать все эти до и после
Иосиф Флавий собирает всех обилеченных кости
засыпанных пеплом залитых пеной не успевших к последнему пароходу
некому верить молиться шить благодарить природу
пепел забился под ногти под белую кожу святой Агаты
медные резчики скорби по дереву тоже не виноваты
что от пропорции вылитой в воск разрезанной омофором
Лучия выплачет все глаза о твоем из пучины скором
неверии дайте-ка свой билет голова по каемке яблок
спасения в полной корзине нет и в ванне утоп кораблик
где тело снится где Иоанн не верит что Саломея
рисованной кровью из теплых ран растопит себя жалея
разборчивый почерк разлитый воск глаза верный шрам под грудью
и первый пейзаж после смерти Босх всё нужное не забудь я
как теплится краска как из газет наклеенных под обои
ты тоже узнаешь что смерти нет а только ошибки в крое
151
в общем-то всё тлен говорит древние греки «Лягушки» Аристофана
когда у граждан нашей провинции был еще стыд и эту плотину рано
было еще открывать захаживать в гости с вечерни за мармеладом
закрашивать красным каждую пядь не попали в кого-то рядом
самая чистая кровь и с пенками молоко письма грамоте обреченных
жалко девчонку уехала недалеко скелетцем господ ученых
темные воды простывших труб затылок сверлит с исподу
каждый кто тянет руки к тебе привычно груб мрамор станции в непогоду
как-то теперь особенно строг от реклам и надежд свободен
авгур сказал твой домашний бог переходов и подворотен
отвернулся молча к стене продавец поставил клеймо на руку
только греки знали где в пьесе конец чтобы хор не обречь на муку
а в общем-то если выжить им суждено сверх расходного материала
говорит да эти Βάτραχοι все равно от нас отличались мало
так же бьется сердце в левой руке разбит фонарь у аптеки
и папье-маше шуршит вдалеке и свинцом заливает веки
152
лишнее су на фиакр не потратили
рябчика фройлен уже унесла
так и сказал: «Молодые писатели
вовсе не знают теперь ремесла»
крутится-вертится медью да оловом
крошкою черной с пустого стола
это приснилось один под Парголовом
кашляя желчью и вишня цвела
это приснилось крапивною нотою
всё о разлуке чужой стороне
тут я еще диалог проработаю
все промолчали сгодится вполне
***
мелочи жизни копейки и фильмы двадцатых
резкости жеста старлеток немого кино
юношей бледных приписанных в Зальцбург куда-то
и не успели хватиться теперь всё равно
где твои кости лежат и кольцо замыкая
скуку прощания и равнодушия грусть
пятнами соль без оттенка густого токая
винною ягодой в сердце история пусть
153
снова закончится и не начнется ни разу
юношей бледных виски чистотела могил
так и роняет записку в китайскую вазу
веруя ибо абсурдно что тоже любил
154
в окне твоем бетонные коробки, взгляды робки
прохожих в черном из китайских рынков сбыта.
хоть список дел прочла и до конца, всё будет позабыто.
пройдутся строем мимо склада стройматериалов
обратно и туда, где спички в снеге талом
размокшие найти хотелось бы, но тщетно.
не бросила курить еще за столько лет, но
знакомый дом опять манил каверною подъезда.
оратор римский говорил... уже не интересно.
в окне твоем бетонный блок с огнями — супермаркет.
несут пакеты с головой капустною, и капнет
на талый снег еще воды, разбавленной портвейном
остаток. новые бинты купить в галантерейном.
155
девочки-девочки за сколько нужно записываться на маникюр укладку
какую лучше помадку в торты класть
уже изобретена водородная бомба вирус Эбола вирус который проникнет на жесткий диск
какую помадку класть «старость» это от слова «страсть»
что делать если люди не любят людей люди не любят себя
люди любят сладкое и пустое
девочки-девочки укладка в песке и глине под маникюром фрагменты кожи
в зрачках невозможность сходства
уже изобретена система чтения мыслей самый лучший порошок чтобы вывести красители крема
самая лучшая жизнь чтоб ни разу не задуматься где мы
девочки-девочки земля холодная не нужно тут лежать вам ведь еще рожать
это укус комариный просто ватку прижать
***
мои друзья пьют ночью на улице крадут бокалы в клубах прячут их в рюкзаки
я пишу обо всем стихи и об этом тоже бесконечная дрожь руки
эти поиски рифмы поиски ручки забытые адреса
эти шутки синоптиков густые и беззвездные небеса
что еще рассказать мне о жизни ты знаешь всё это сам
прислушиваться к незнакомым людям к неумолкающим голосам
к не умолкающим ни на минуту словно радиоточка после шести
если всё это слишком скучно за скуку меня прости
156
мои друзья пьют ночью на улице и разбредаются кто куда
я пишу стихи но получается только жалоба ерунда
и наверное лучше молчания нет ничего внутри
теперь найди монету и слой защитный сотри
157
что тебе Гретхен вчерашнего брата ушедшую юность куда-то
греть полотенце на тающий лоб улыбаться себе виновато
нет никого не спасти эти снасти крючки и убожества страсти уловки храни этот локон в кармане
пока не выпадет следующий снег пока нас нет здесь
вечная юность и что тебе Гретхен велела держаться лезвия строя
новый мир прекрасный уже не строя откусывая по кусочку от сладкой мякоти не плакать учили
строгости нравов уметь различать где лево где право
где тебе Гретхен вечная слава красной звездочки на ранки письма из дома кто все эти люди я с
ними уже не знакома
это они велели меня сюда заточить словно карандаш нелепый кормить стеклянным хлебом
смазывать молоком лоб и веки это они велели меня читать зачеркивать ненужное говорить нет
слишком много длиннот кому такое достанется что это здесь живет
за теплой печкой за Черной речкой что это здесь за прелесть от слова «прежде» никто не держал
свечей
не читал акафист не пророчествовал над ней что будет день другой все эти открытки обходить
стороной
все эти милые камушки «лучшей сестре, дочери» а хранили здесь только счастье пророчили
кружки кормушки теплые стружки последний снег
что тебе Гретхен но нет она пишет вернись это дело привычки притерпеться можно и к петле
к уютной петельке на спице она тебе по уму по горлу по всему она тебе только нужна
больше никто тебя так не полюбит не обнимет не пожалеет
так ли не я тебе была верна речью ровного веретена ошибочным делением на два мы себе не
158
принадлежим так где уж тебе но ладно
хранила твою повесть о настоящем злосчастии в столе молилась до причастия о тебе авторе и
персонаже безмолвной молитвы глаже
когда под окном построили церковь циркуль вошел ребром недостающим туда где тебе осталось
159
расскажи где находится аварийный выход седьмая печать сигнализация которую непре-
менно отключат
за вычетом выживших титрами молитв тенью провожатых
расскажи куда движется текст должен он отвести куда-то
но нет никакого тепла ни от живых ни от мертвых никакой искренности молчания
жесткая скамейка на которой они тут лежат в ряд
за окном строители забивают весенние сваи привычно по металлу стучат лениво перекрикиваясь
но нет здесь выхода никуда стынет металл закипает вода
нет здесь выхода никуда только если остаться на месте написать в школьный чат что мы по-
прежнему вместе
что бы ни случилось хоть время остановилось расплавилось за финальный титр закатилось
закадровой песней прости меня прости но нет слов для этой памяти
и снова олово при такой температуре вы плавите олово и пластик
все тугоплавкие части этого мира скорее пройти мимо
несущие конструкции несуществующих вещей
расскажи где находится выход здесь он сказали где-то рядом где темно и светится слово «Выход»
здесь он сказали но в то же время весенние сваи хрупкие конструкции живая вода мертвая вода
мертвая вода слова ведущие не туда живая вода никто не включает свет
титры заканчиваются снова идут сначала
160
стресс избывает депрессию говорит диктор последних новостей Ольга не понимает что проис-
ходит с ней
теплый осколок мины вырыл в груди борозду мне бы корочку хлеба размочить в луже
но диетолог сказал от этого только хуже
записалась ли ты в доброволицы смотрела ли что за пути от околицы мы учимся водить автомобиль
учимся плутать по этим закоулкам страны странные без прописки
сказать что здесь родилась ела ту же безвкусную грязь
вытирала ее по щекам спрашивала у женщин в какую сторону храм
ни у кого не бывает депрессии во время войны не стойте с той стороны
сердце убывает прежде раскаяния рассеяния но воздух тут свеж
Ольга думает что ей идет по-прежнему беж пишет стихи о доме лежит заутреню в коме
ей сулят новую черно-бурую страну в которой тепло и это забвение помогло
и греется и можно надеяться что снаряд не столь бывает точен как в сводках о том говорят
но когда же я куплю себе новое платье ничто не шелохнется внутри нет здесь жмет в плечах пока
не смотри
но когда же я куплю себе новое платье буду везти санки эти по полу купите говорит мёд
внутри корки сахара так долго живет никуда не идет