щее из прямых углов, вписанных в окружность, а сверху что-то похожее на китайский домик.
В противоположном конце зала, на краю – трон. Только его толком не разглядела, он из-за колонн плохо виден издали. На стенах большие зеркала, чередующиеся с изображениями цветущих ветвей не то яблонь, не то вишен. На ветвях нарисованы яркие птицы, я таких не знаю, наверно, тропические. Светло, просторно, мутно и непонятно. Еще встроенные в стены сферические стеклянные витрины с подсвеченным раритетным оружием.
Я шла вперед, стараясь не слишком усердно озираться по сторонам, чтобы не выглядеть деревенщиной, хотя этот зал достоин не одной экскурсии.
Потолок полон звезд. По крайней мере, искусно сделанные отверстия на черном фоне выглядят звездами. На самой верхней точке купола две яркие цветные луны, зеленая и сиреневая, танцуют неспешный небесный танец, медленно двигаясь по небосклону. И сам купол вращается, чинно и строго, почти незаметно.
По периметру помещения – мягкие матовые светильники. Вокруг капители каждой колонны обвиты светящиеся фонарики, спрятанные в плюще. Не темно, но интимно. Загадочно.
Пол блестит, словно залит водой, зеркала сверкают, отражая блики янтарного света, белые мраморные колонны белизной слепят глаза, а ко всему головная боль и подспудное чувство тревоги. Или это только у меня?
Брр! Это не зал, это страшилка века. Как вспомню Нортон, так и тянет повесить громадную табличку: «Мужчинам не входить!»
Вот я и добралась поближе к престолу Ладомира.
В отдалении на красивом темно-коричневом возвышении золотой трон. Я смотрю, у них у всех непреодолимое пристрастие к золотым побрякушкам. Сооружение было монументальным и изумительным. Когда я подошла еще ближе, то смогла его рассмотреть. Действительно чудо: свернувшийся клубочком, мирно спящий золотой дракон, охраняющий кресло.
Добродушная клыкастая морда расположилась сбоку; там, где спинка кресла, – выступающий веером мощный хребтовый гребень. Вместо ножек трона – толстые лапы дракона, а на месте подножия массивный хвост. Дракон как живой, кажется, что он дышит, еще немного – и оживет, проснется, откроет глаза и начнет потягиваться. С виду очень милая зверюга, симпатичнее его только Монь.
По обе стороны центрального прохода выстроился мой с Ладомиром расфуфыренный в бархат, парчу и шелка, надушенный до потери сознания (моего!) потенциальный двор. Мне стало стыдно: на их фоне я выгляжу чуть ли не беженкой. Надо было еще килограмм пять золота с бриллиантами на себя накинуть. А двор я назвала потенциальным потому, что я еще официально наш брак среди диэров не признала. Ладомир, кстати, тоже. Все у нас не как у людей. Ну да ладно.
Ни на кого не глядя, я прошествовала к трону и плюхнула на него свое седалище. Обвела всех присутствующих грозным взглядом, оценивая расстановку сил. Буквально рядом с троном с решительными лицами болтались Камиэль с Магриэлем, просто излучая властность.
Камиэль в своем темно-синем с серебром, а его сын – в темно-зеленом с золотом. С тонким золотым обручем на лбу, в мантии с меховой оторочкой и рубашке с узорными серебряными наручами Камиэль выглядел настоящим правителем, гордым и величавым. Сыну в этом отношении… гм, чуточку не повезло. На вид – благородный жлоб в хорошем прикиде. Хотя, наверное, это сугубо мое личное, не вполне объективное мнение.
Неподалеку стояли в группе других эльфов и дроу Болисиэль и Лелигриэль с виноватым видом. За ними эльфийская стража, ради такого случая нацепившая золотые доспехи. Оружия, кроме церемониального, на них видно не было. Видимо, отобрали при входе.
Къяффу добирался ко мне задворками и сейчас встал рядом со мной с правой стороны и громким, ясным голосом произнес:
– Итак, мы собрались здесь, чтобы рассмотреть петицию государств прекрасных народов…
– Уродов, – злобно прошипела я, расчленяя взглядом всех, кто под него попал. У меня, понимаешь, мужа морально насиловать будут, а они тут за чашкой крови явились! Другого времени, что ли, не нашли?
– Не отвлекайся, – так же тихо ответил мне паос. Он продолжил: – Прекрасные народы требуют возвращения им их родственницы. Кто выступает истцом?
– Я! – вышел передо мной правитель дроу. Он одарил меня таким взглядом, что я себя мгновенно ощутила курицей-гриль, а может, табака?
– Кто выступает свидетелем? – задал следующий вопрос Къяффу.
– Я! – встал рядом с отцом Магриэль. Предатель!
– Суть вашей претензии и самого требования? – повысил голос паос, судя по всему начиная злиться.
– Мы считаем, – надменно сказал Камиэль, – что Леля должна быть возвращена под наше покровительство и ее брак должен быть расторгнут!
Здрасти-мордасти! На некоторое время повисла гробовая тишина, и стало слышно жужжание мухи, которая бьется о стекло.
– На основании чего вы так считаете? – поинтересовался мой защитник, складывая на груди руки.
Я уже в мыслях всех агрессоров и претендентов на родство нарубила на дольки и сейчас строила из них пирамиду.
– На основании того, что она потомок со стороны моей жены, – раздул ноздри дроу и положил руку на церемониальную шпагу, ножны которой были изукрашены разноцветной эмалью и дорогими каменьями.
Как только он это сделал, шпага выскочила из ножен и прилипла к потолку. И не только у него, но и у всех гостей. Те стояли, задрав головы и уставясь вверх, и были первое время не в состоянии говорить.
– Когда вы уйдете, оружие упадет вниз, и мы сможем его вам вернуть, – скучным голосом заявил церемониймейстер диэров, чем вызвал всеобщий вздох облегчения. Похоже, он видит такое не впервые.
Камиэль беспокойно переступил с ноги на ногу, но промолчал. И мы продолжили базар… то есть прием.
– Какие у вас доказательства родства? – Къяффу старался говорить невозмутимо. Что-то такое хорошо узнаваемое… угу, цитату из фильма «Красная жара» напоминает.
Я пока мысленно достроила пирамиду из мелких кусочков мясного, замариновала и сейчас точила шампуры для шашлыка, чтобы зажарить – и в огненный перец!
– Какие вам нужны доказательства? – выскочила вперед светлая эльфийка в златотканом платье. – Разве вы не видите фамильное сходство?
Сходство, безусловно, было. Но мало ли людей в мире имеют светлые волосы, голубые глаза и хорошую фигуру? Если всех грести, то эльфы замучаются родственников сортировать.
– Дорогая моя! – поскакала ко мне эльфийка с протянутыми руками, видимо намереваясь меня как следует потискать. Только вот я как-то не была готова к столь тесным отношениям с посторонними.
– Стоять! – рявкнула я, вставая с трона и выпрямляясь. – Что бы вы там себе ни вообразили – это ваша шизофрения! Мой брак останется неизменным, и я буду жить здесь! Это не обсуждается!
Эльфийка застыла, взмахивая длиннющими ресницами, словно махаон – крыльями, и попыталась пустить слезу. Совершенно напрасно. Меня таким не проймешь, я у нас на работе и не таких талантливых актрис видела. Да что там говорить – некоторым нашим дамам Сара Бернар вместе с Брижит Бардо и Софи Лорен обзавидуются.
Магриэль подошел к ней и слегка обнял за плечи.
– Не расстраивайся, мама. Леля немного упрямая, но это еще одно неопровержимое доказательство нашего родства.
– Тогда припишите сюда всех ослов! – ехидно посоветовала я, не сдержавшись. А что? У меня стресс. Имею право.
– В таком случае, – кинулся в атаку Камиэль, – мы можем предоставить попечителя, который возьмет на себя заботу о нашей родственнице и взвалит на себя все бремя власти, пока князь отсутствует…
– Вот мы и добрались до истинной причины, – заявила я, злобно прищурившись. – Что вас заставляет думать, что я неспособна сама позаботиться о себе и подданных князя?
– Женщина, – ласковым оскалом акулы улыбнулся мне интриган в парче, – по определению – существо слабое и неспособное о себе позаботиться…
– Монь! – рявкнула я со всей дури, желая только одного: запустить руки в его мягкую шерсть и вдохнуть запах, так напоминающий мне о муже.
Зверь вломился в зал и плотоядно уставился на ушастых вымогателей, вывалив язык.
– Мы всегда можем договориться, – отступая на пару шагов, поспешно сказал Магриэль. Видимо, хорошо запомнил последнее тесное рандеву с этим животным.
– Это неубедительная угроза, – надулся Камиэль, не зная, еще даже не догадываясь, в какой опасности находится его внешний вид. То, что недомусолит Монь, приукрашу я сама. Чем-нибудь тяжелым.
Меня пронзило вспышкой ярости, и по обе стороны трона открылись два радужных окна, откуда вывалились радостные расчебуки, подгоняемые фьорами.
Камиэль с Маголиком и эльфийкой попятились. Их стража начала искать в своих игрушечных доспехах оружие, которое почему-то – вот незадача! – не находилось.
– Привет тебе, о незабвенная Леля! – весело прощебетали крокодильчики. – Мы пришли к тебе с миром и привели тех, кто поможет в твоей войне!
– Привет вам, о доблестные фьоры! – поздоровалась я, широко улыбаясь. – Благодарю вас за столь великодушный поступок! Но проследите, пожалуйста, чтобы никого не съели!
Расчебуки заволновались и попытались смыться во всё еще мерцающие окна, возбужденно переговариваясь на своем языке.
– Эй, деревяшки! – строго прикрикнули на них крокодильчики. – Сейчас есть будут не вас!
Расчебуки мгновенно успокоились, вытащили откуда-то из заначки ножи, вилки и соль и начали плотоядно облизываться на эльфов. Эльфы пятились, хватались за амулеты и делали вид, что очень храбрые.
– Это еще раз доказывает, – подал голос Камиэль из-за спин стражников, – что женщина неспособна правильно распорядиться доступными ресурсами! И ей нужно мудрое руководство!
– Оно у нее есть, – парировал довольный паос. – Как родственник князя, я могу обеспечить Леле достойную поддержку!
– Никто не хочет мне объяснить, что со мной происходит? – пробормотала я, соображая, как все это у меня получилось. Вряд ли кто-то другой способен устроить за пару минут подобный бардак.
– Это сила Ладомира, – тихо пояснил Къяффу, наклоняясь к моему уху. – Когда князь преступил закон, вломившись и вытащив твои личные глубинные воспоминания, то был наказан. Его лишили всей силы. Именно поэтому он не смог остановить шмырга.