– Супер не супер, – хмыкнула няня, – а на поле боя творит чудеса. Несколько раз выходил с сотней своих воинов против тысячи и всегда оставался победителем.
Эльфы согласно кивнули.
– Это правда, – неохотно признался Магриэль. – Сначала он разбил нас при Бассе, а потом при Лассиме. Когда двести лет назад случился конфликт о спорных землях между эльфами и князем, Несгибаемый провел с собой в Лассиму восемьдесят пять воинов и положил больше чем полтысячи эльфов. – Он передернул плечами. – После чего мы заключили мир с князем на весьма невыгодных для нас условиях.
– Так вот почему ты пытался меня перепродать! – возмутилась я. – А то все «сестра, сестра»! Все выгоду ищешь, ушастый ренегат?
– А кто бы не попытался это сделать для своего народа? – вздернул породистый нос Маголик, но все же у него хватило совести хотя бы покраснеть.
– Все равно, – прищурилась я на него, – родственником признаю лишь Лелика, и то – дальним!
– Я тоже тебя люблю, Лелечка, – ласково улыбнулся Лелигриэль. – Но мы все же семья, и родственников не выбирают. Тем более что Болисиэль все равно породнился с тобой, хоть и с другой стороны.
– Это он погорячился, – заверила я блондина. – Сильно. – И поймала себя на теплом чувстве благодарности: Лелик всегда лучше всех улавливал словесные нюансы.
– Коррадо – знаменитый воин чести, с раннего возраста свято соблюдающий путь меча, – вклинился в диалог Болисиэль, криво ухмыляясь. – Он никогда не выходил на бой против более слабого противника. Всегда выбирал сильнейших. – Он тяжело вздохнул. – И даже несмотря на наше поражение, я могу отдать ему должное и признать его заслуги. Это величайший воин нашего мира.
– А что он делает сейчас? – полюбопытствовала я. – Когда нет войн?
– Он уже давно не воюет, – ответила мне няня. – Спокойно живет в своем замке. И поскольку семьи у него нет, то заботится о своих ветеранах, вдовах погибших солдат и их детях. Также у него есть несколько сиротских приютов, где он собирает детей, оставшихся без родителей, и дает им образование. – Ар’Инна глянула на меня искоса. – На паях с твоим мужем, кстати.
Мне стало стыдно. Я так увлеклась своими переживаниями, что никогда не задумывалась, чем именно занимается Ладомир. Это только в сказках правитель сидит на троне и тыкает пальцем в поднос со сладостями. На самом деле власть – это большая ответственность, и слабый правитель обычно долго не живет.
– Учту, – закусила я губу. – Есть еще что-то, что я должна знать о Коррадо?
– Коррадо мохх пы стать богатейш-шим лордом среди всех диэрс-с-ских провинций, – присоединился паос. – Но он вс-сял на сеппя расходы по содержанию всех своих престарелых вояк, а они немалые. Даше дотасссии от кзяся не спашаюссс.
– И еще у него есть полевые лагеря, – добавила шмырг, – где он передает опыт новому поколению солдат. Попасть туда может любой, но не все выдерживают такие высокие требования, которые он выставляет.
– Воинские умения, – Магриэль нервно передернул плечами, – у них выше всяких похвал.
Какая, оказывается, интересная и неординарная личность. Я почувствовала, что в моей душе затеплился слабый огонек надежды.
Мы ехали и ехали, ехали и ехали мимо болот, через лес и поля… Через некоторое время я стала крутить головой по сторонам.
– Мы случайно не заблудились? Что-то долговато туда добираемся.
– Нет, – ответила шмырг. Ее «бублик» опять превратился в надувной шарик размером с большую автомобильную камеру. – Просто у Коррадо серьезная система охраны. Близко телепортацию не подпускает. – Успокоила: – Я так думаю, ему уже доложили о нашем прибытии.
Я невольно вздрогнула и задумалась: этот диэр – наша последняя надежда. Если и он откажется, я не знаю, что еще можно будет сделать.
Вскоре мы выехали из прохладной тени деревьев и, следуя по узкой тропинке, подъехали к поляне размером с футбольное поле, одним краем наклоненной к лесу. С двух других сторон поле зрения закрывали лиственная роща и кусты подлеска. За счет множества ярких дикорастущих цветов поляна напоминала цветной холст. Тут вообще все росло как-то ярче, выше, гуще, словно зелень щедро удобрял талантливый агроном или садовник.
Сбоку раздался слабый шум, из густого кустарника показалась высокая поджарая фигура в простой одежде, с колчаном стрел за спиной, луком на одном плече и связкой подстреленной дичи в охотничьем подсумке на другом.
За ним с обеих сторон следовали две черные собаки, явно не охотничьих. Как на мой взгляд, натуральные боевые мастифы, если не ошибаюсь. В холке оба – как годовалый теленок. С огромными мордами размером с тридцатисантиметровую сковородку. Пасти зверей полуоткрыты, языки наружу. Глаза умные, внимательные, но не враждебные. На крепких шеях по толстому кожаному ошейнику с шипами длиной в мой палец.
Мне показалось, что человек больше шумел, чтобы предупредить нас, а не потому, что не умел перемещаться тихо. Собаки те вообще, несмотря на свои громадные размеры, бежали практически беззвучно.
Я невольно засмотрелась на колоритного охотника. Широкие плечи и длинные стройные ноги. Коричнево-зеленая одежда местного люда: темно-зеленая туника с короткими рукавами, зеленая безрукавка, охотничий пояс с кинжалом, коричневые лосины, растянутые на коленях, белая полотняная рубаха без кружев или прочих финтифлюшек, замшевые сапожки. Съемный капюшон, как его… о, худ! Или шаперон?
Патта, башлык по-нашему, была сложена вдвое и спускалась сзади наперед через левую сторону. Опущенное лицо скрывала невзрачная шляпа без тульи с широкими полями, надвинутая на лоб.
Собаки покрутили носами и… ощетинились натуральными иглами, как у дикобраза, вывалив из верхней и нижней челюстей внушительный набор зубов. После этой неожиданной метаморфозы животные-мутанты решительно направились к кьяфардам.
Эльфийские скакуны слаженно переглянулись, тяжело вздохнули и полезли на деревья, резво перебирая копытами, трансформирующимися в когтистые лапы. Меньше чем за минуту эти мутанты с нашей стороны добрались до вершины и повисли вверх ногами, внимательно рассматривая противников и крепко держась за ветки.
Эльфы при этом тоже висели головами вниз. Зато за шеи животных цеплялись, как за родную маму.
– И чем мы будем их сманивать? – задумалась я вслух. – Не могу же я оставить этих красавцев…
– Спасибо, Леля, – буркнул Магриэль, стараясь не вывалиться из седла.
Собачки уселись под деревьями и раззявили голодные пасти, ожидая, когда туда хоть что-то свалится.
– Это я о кьяфардах, – обрубила я, закусывая губу, – если кто не понял. – И повернулась к местному. – Вы бы не могли убрать своих милых песиков? А то у нас эльфы пугливые и со страху над животными издеваются. Вон куда доиздевались… – кивнула на повисших ближе к верхушке эльфийских скакунов.
Пришлый охотник коротко кивнул и свистнул, подзывая своих питомцев. Собаки тяжело вздохнули, с безмолвной тоской покосились на ускользнувшую добычу и поплелись к хозяину, по дороге принимая вид нормальных псов.
– Ты не думай, – первым спустился Лелик. – Это не из трусости. Просто у наших кьяфардов на генном уровне заложена неприязнь к эльдроукильской породе собак. Их специально вывели для стаскивания всадника с коня.
– Да я думала-то, собственно, совсем о другом, – повинилась я. – Насколько вы спятили и где взять смирительные рубашки в количестве трех штук. – Тут я вспомнила, что мы не одни, и, пока остальные два древолаза спускались, снова обратилась к местному. – Здравствуйте, – улыбнулась я ему. – Вы не подскажете, далеко ли до замка Коррадо?
– Что вы ищете там, путники? – звучным низким голосом сказал мужчина, так напомнивший мне лесника. – В этот мэнор не приходят от любопытства или скуки. – И поднял голову.
О мой бог! Я чуть с Моня не рухнула, даже завидно чуточку стало: какой необычный типаж, просто южный образец мужественности! Мужчина лет сорока – сорока пяти, вылитый Робер Оссейн в фильме «Анжелика». Чернявый, с жгуче-черными глазами, густыми соболиными бровями. Гладковыбритое выразительное лицо с классическими чертами. Даже шрам его сильно не портил, точно такой же, как в фильме – грубый рубец через всю щеку и с насечкой на брови. Пальцы на правой руке искалечены, мужчина прихрамывает на левую ногу. Точно, как с него графа Жоффрея де Пейрака рисовали.
Правда, куртуазности в поведении охотника ноль, присутствия леди словно не замечает. Да уж, бывший солдат явно не дамский угодник. «Зато держится скромно, – отметила про себя, – без надменности и с достоинством. И готов помочь». – Заметив, что подо мной забеспокоился Монь, незнакомец сразу приблизился и молча взял его за повод, поглаживая морду зверя и успокаивая.
– Мы по делу, – не стала углубляться я в подробности. Нечего с посторонними лясы точить – переговоры буду вести только с генералом.
– Приветствую тебя, Несгибаемый Коррадо, – склонил в поклоне голову перевоплотившийся паос, успев ссадить с себя маму Муму. – Какие новости в твоих землях?
Коррадо?! Это он и есть тот самый?.. Я про себя ахнула: ну надо же, как удачно попали!
– И тебя приветствую, правитель паосов Къяффу, – вернул такой же уважительный кивок равного мужчина, стягивая головной убор и пряча в сумку. – В моих владениях все благополучно. Надеюсь, ты можешь сказать то же самое про свои. – Скрытая гордость, обаяние и пронзительная печаль в глазах: эх, милый, кто ж тебя так приложил?
– И я приветствую тебя, Несгибаемый! – скатилась с Моня шмырг и покатилась к Коррадо. – Прими мое уважение за Лассимскую битву!
– Ар’Инна! – ласково улыбнулся диэр, показав белоснежные зубы. – Рад видеть тебя. Новый питомец?
– Гав-гав, – пробормотала я, раздумывая о шрамах последнего кандидата. Лично мне бы в мужчине они не помешали, а даже наоборот. Но кто его знает, насколько у Лилит развит эстетический вкус. Вдруг его вообще нет?
– Это мое солнышко, – подтолкнула меня к нему няня. – Такая славная девочка!
Меня смерили равнодушным взглядом и кивнули: