– Иди ты к черту, – спокойно ответил я врачу-убийце. – Тебя-то они, может, и не тронут – ты за них тут всю грязную работу сделал. А со мной церемониться не станут.
– Петр Леонидович…
– Умолкни! Если тут у вас тишь, да гладь, да божья благодать, откуда у меня пистолет?
– Дело в том, Петр Леонидович, – снова завел он свою фрейдистскую песенку, – что никакого пистолета у вас нет.
– Да? А это что? – я сунул ствол врачу под нос, чтобы запах смазки почувствовал.
– Пистолет существует только в вашем воображении.
– Точно? А что, если я выстрелю в тебя из этого воображаемого пистолета?
– Что ж, возможно, в вашем воображении я умру.
– В воображении?
– Именно так, Петр Леонидович. Как ваш лечащий врач, я считаю, что нам удалось сделать главное – восстановить поврежденные участки вашего мозга. Теперь для успешного продолжения лечения вам следует самому научиться отличать реальность от вымысла. Я понимаю, это нелегко. Но давайте начнем с малого. Давайте сделаем первый шаг, – врач протянул ко мне руку, хотя другую все еще продолжал держать поднятой над головой. – Петр Леонидович, отдайте мне пистолет.
– Он же воображаемый.
– Именно поэтому вы должны с ним расстаться. Как только пистолет окажется в моей руке, вы увидите, что на самом деле его не существует.
– Или же я прекращу свое существование, – криво усмехнулся я. – Хватит мне голову морочить! Где выход?
– Здесь только один выход, – доктор взглядом указал на знакомую мне дверь.
– Не может быть, – недоверчиво прищурился я. – А если пожар?
– Не я проектировал дом, – пожал плечами врач.
– Ладно. – Я быстро глянул по сторонам, пытаясь найти другое решение. Идея была, но очень уж глупая… А впрочем, какая разница, если выбирать все равно не из чего. – Тогда ты станешь моим заложником.
Чушь несусветная! Я понятия не имел, что делать с заложником. Даже с заложником тренированный спецназовец навскидку прострелит мне лоб, как мишень в тире.
– Петр Леонидович, вы только усугубляете свое положение…
И тут я понял, что нужно делать. Я запрусь с заложником в одном из кабинетов и позвоню майору Ворному – пусть вытаскивает меня отсюда.
– Где твой кабинет?
– Петр Леонидович…
С грохотом вылетела выбитая дверь, ведущая на лестничную площадку. В коридор влетели человек шесть в темной форме, поверх которой были надеты бронежилеты, в круглых шлемах и больших защитных очках. Ну, и оружие у них, понятное дело, имелось.
– Стоять! Не двигаться!
Ну да!
Я отшатнулся назад, спиной распахнул двери и ввалился в палату.
Прежде чем дверь захлопнулась, я успел увидеть, как автоматная очередь разрезала тело доктора пополам и он, так и держа руки над головой, осел на пол. Интересно, как ему такой бред?
Я захлопнул дверь и подтащил к ней кровать, на которой лежал очередной завернутый в окровавленную простыню труп. Отбежав к окну, я достал мобильник и быстро набрал номер майора Ворного.
– Телефон вызываемого вами абонента выключен или находится вне зоны действия сети.
Нет!
Я со злости едва не саданул телефоном по стене.
Что теперь делать?
Я выглянул в окно.
Этаж восьмой-девятый. Район совершенно мне незнакомый.
На кровати у окна лежал еще один труп – старик с небритым подбородком.
Из коридора то и дело раздавались разрозненные выстрелы.
Просто так, для острастки стреляли или же на этаже еще оставались живые?
Старик лежал, запрокинув голову и разинув рот. Острый кадык едва не протыкал дряблую кожу на шее. Интересно, его тоже лечили с помощью уинов?..
Я с досады едва не саданул себя ладонью по лбу!
Ну нельзя быть таким бестолковым, Петр Леонидович!
Нельзя!
Что за ахинею нес о лечении с помощью нанороботов этот врач-вредитель? Какое может быть лечение, если у меня организм кишит уинами! И любое травматическое повреждение они без консультаций с врачом сами исправят! Если у меня на самом деле была серьезная мозговая травма (я потрогал лоб и не нащупал ни швов, ни шрамов), всего-то и требовалось перевезти меня в зону информационного пространства!
Ясное дело, врач – подстава. Тогда кто и за что упек меня в эту клинику?..
В руке завибрировал телефон и запел тошнотным голосом Баскова. Я взглянул на дисплей – номер звонящего не определился.
А, какая разница!
Я нажал кнопку приема.
– Слушаю!
– Петр Леонидович?
– Владимир Леонидович!
Услыхав голос майора Ворного, я обрадовался, как никогда в жизни. Спасение пришло само, откуда я его уже и не ждал!
– Что случилось, дружище?
– Владимир Леонидович, ты не поверишь, но я в больнице!
– Я знаю.
– Тут надо мной какие-то опыты проделывают!
– Ну, не преувеличивай, дружище. Это всего лишь профилактика и восстановительные процедуры. Ты сам попросил организовать тебе денек релаксации перед поездкой в Облонск. Вот я и устроил тебя в наш профилакторий…
– Владимир Леонидович! Это не профилакторий, а клиника, в которой над пациентами проводят какие-то опыты с использованием нанотехнологий. Пятнадцать минут назад сюда ворвался отряд спецназа, имеющий приказ убивать всех без разбора. Ты бы видел, что здесь творится! Все в крови!.. Просто Варфоломеевская ночь какая-то!
– Ага… – задумчиво произнес Ворный. – Так, значит, спецоперация уже началась…
Снаружи кто-то дернул дверную ручку.
Я, не раздумывая, вскинул руку с пистолетом и дважды выстрелил.
Дверь дергать перестали.
– Мне показалось или это действительно были выстрелы?
– Ты не ослышался.
– Стреляют в тебя?
– Нет, это пока я отстреливаюсь.
– Молодец, Петр Леонидович! Не сдавайся!
– Иди ты к лешему, майор! Вытаскивай меня отсюда!
– Надо подумать…
– Отдайте спецназу приказ временно приостановить операцию!
– Это не в моей компетенции.
– Придумай что-нибудь!.. В конце концов, я иностранный гражданин!..
– Да какое это имеет значение, – устало произнес Владимир Леонидович. – Если тебя там грохнут, то никто и разбираться не станет, кто ты такой. Кремируют вместе со всеми, и вся недолга.
– Спасибо, ты меня очень утешил.
– Да не за что.
Словно в подтверждение слов майора дверь содрогнулась от удара.
Я поднял пистолет и трижды нажал на курок.
В дверь продолжали колотить.
– Не трать без толку патроны, – посоветовал Ворный.
– Когда в палату ворвутся бойцы с автоматами, лишний выстрел меня не спасет.
– Логично, – согласился Ворный. – Так, Петр Леонидович, я сориентировался в ситуации. Ежели хочешь остаться в живых, быстро и четко выполняй мои указания. Никаких вопросов. Я говорю – ты делаешь. Понятно?
– Да.
Дверь слетела с нижней петли. Ее чем-то подцепили и начали выворачивать из дверного проема.
– Иди в туалет.
– Зачем?
– Не зачем, а бегом!
– Да!
Я кинулся к узенькой дверце, за которой находился туалет.
Поскользнувшись в луже крови, я едва не упал и, чтобы устоять на ногах, ухватился за стойку с капельницей. Бутылка, наполненная мутно-белой суспензией, вылетела из гнезда и, упав на пол, раскололась.
Я влетел в туалет. Крошечная комнатка, метр на два. Желтый почему-то унитаз.
– Я на месте. Что дальше?
– Сейчас образуется пролом в стене за унитазом. Сначала дважды стреляешь в него, затем сразу же прыгаешь головой вперед.
Дверь в палате с треском слетела с петель. Помещение у меня за спиной заполнили крики и ругань ворвавшихся в него солдат.
– Здесь одни покойники!
– А кто тогда стрелял?
– Никто не стрелял! Дурень!
– Сам ты!..
Стена передо мной с треском раскололась надвое. Как при землетрясении. Края трещины разошлись в стороны и частично осыпались, подняв тучи цементной пыли. Ничего не видя, я дважды выстрелил в образовавшееся отверстие. В ответ раздалось длинное витиеватое ругательство, закончившееся протяжным стоном.
Зажав в одной руке пистолет, в другой – мобильник, я по-бычьи наклонил голову и ринулся вперед.
Пролетев через отверстие, я упал и больно ударился плечом обо что-то твердое. Я бы еще и голову непременно расшиб, если бы не упал на тело мертвого спецназовца.
– Ну как? – послышался из телефона голос майора Ворного.
– Выбрался, – ответил я и осмотрелся по сторонам.
Я оказался в просторном круглом помещении без окон и дверей, зато с действующим фонтаном в центре и большими аквариумами с экзотическими рыбками вдоль стен. Под потолком – декоративные светильники с матовыми колпаками в форме мужских половых органов. Пол застлан мягкими, с густым ворсом коврами леопардового окраса. В моем представлении в больнице не должно быть таких помещений. В нормальной больнице, я хотел сказать.
– Ныряй в фонтан.
– Что?
– Ныряй в фонтан, я тебе говорю!
Я подбежал к краю фонтана, глянул в воду. Глубина была не больше пятидесяти сантиметров. Куда тут нырять?
Но не успел я озвучить вопрос, как на дне фонтана расползлись прежде незаметные створки-лепестки, открыв ведущее вниз круглое отверстие.
Сначала я было засомневался – что это за дыра такая, куда ведет этот подводный ход и хватит ли у меня дыхания, чтобы добраться до выхода из него? Но как только за стеной раздалась автоматная очередь, я вдруг почувствовал, что очень хочу жить, и, не раздумывая более, нырнул в дыру.
Как только я оказался в ней, створки-лепестки вновь сомкнулись, оставив меня во тьме. Пути назад больше не существовало.
Подводный лаз был узкий настолько, что плечи касались стен. Плыть, работая руками, было невозможно, поэтому я продвигался вперед, отталкиваясь от стен сжатыми в кулаки пальцами. Света впереди видно не было, что, надо сказать, не вселяло оптимизма. Телефон в руке молчал, что в общем-то было понятно. Скорее всего, он вырубился, как только попал в воду. Но я упорно не желал его бросать. Пистолет и мобильник представлялись мне залогом спасения. Вот только будет ли от них толк, когда я выберусь из воды…