Пришло время готовиться. Агни и Дагни преображались в неотличимых двойняшек. Действовать им придется в сумерках, поэтому мы могли не волноваться за мелкие огрехи вроде неровно завитых локонов, но все равно девушки трудились на совесть. Агни выглянет из кустов на повороте, поманит Сантиона и спрячется. Когда он добежит до поворота, Дагни уже станет махать с другого конца, а ее сестра тем временем доберется до следующего угла. Погоняв подозреваемого по лабиринту дорожек девушки приведут его к Катрионе и Сабине. Дагни останется с ними, Агни станет следить из кустов на всякий случай.
Времени для того, чтоб спуститься с крыши на веревке, поддеть тонким лезвием крючок и прошерстить комнату Сантиона у меня будет более чем достаточно. Энни станет ждать меня на крыше, чтоб помочь забраться назад, а в случае чего, звать на помощь.
Я переоделась в темный мужской наряд. Глотнув ночного зелья, приступила в делу. Надеюсь, с этой стороны дворца никто не будет гулять достаточно близко, чтоб услышать подозрительные звуки, иначе охране придется как-то отвлекать взволнованных свидетелей.
В комнате не было ничего подозрительного. Я тихо скользила по паркету, затем по ковру и снова по паркету. Рубахи, штаны... в стопку исподнего я все же лезть постеснялась, зато прощупала камзолы — нет, ничего. На столе крошки — если "женихов" не звали на общую трапезу, им приносили еду в их комнаты, а слуги на третьем этаже ленивые.
Едва слышный шорох от двери заставил меня замереть. Неужели он вернулся раньше? Но Энни с крыши заметила бы, если б Сантион пошел ко входу в гостевое крыло и подала бы мне знак. Или он пришел кружным путем?
Но нет, короткий шорох стих. Что же это было? Я подкралась к двери. Ничего, только удалялись еле слышные шаги. Я легла на живот — есть! В самом углу щели под дверью притаилась крохотная записка. Разумеется, я ее развернула.
Забившись под окно, чтоб не заметили снаружи, я зажгла маленький светящийся кристалл.
"Милорд, я вся горю! Ужель вы вновь огорчите меня отказом? М."
Тьфу... Интересно, кто из наших красоток решил перебежать мне дорожку? Кто это у нас такой смелый, дерзкий и отчаянный? А главное, непуганый.
Но кое-что меня в записке смутило. Когда-то мы с Сабиной нашла книгу по различению характера писца по почерку. Образцов разнообразных писем во дворце можно найти множество. Жаль, что большинство аристократов диктует секретарям. Но это письмо должно было писаться самостоятельно. Книга объясняла, что если бы мальчиков и девочек учили чистописанию одинаково, то различить было бы невозможно, но девочек учат писать красиво, мальчиков — быстро.
Я всмотрелась в несколько слов. И без книги можно было бы понять, что никакая дама в любовном письме не станет пренебрегать украшениями и завитками, а может, еще виньетку бы нарисовала. А сбрызнуть духами?
Буквы были ровно выведены, но ни одной лишней закорючки я не нашла. Понюхала записку — бумага очень-очень слабо пахла чем-то знакомым, будто на нее не брызгали, я подержали пахнущими руками. Возможно, я смогу учуять, кто во дворце пользуется таким ароматом — свежим, прохладным, с заметной кислинкой. Я где-то уже слышала этот запах, определенно.
Записку я забрала. Пусть дама решит, что Сантион ею пренебрег. Дама должна быть сильная и целеустремленная с такими-то буквами, могу поставить рубиновую брошь против медяка, что в покое эта леди его не оставит. Посмотрим, как Сантион станет выкручиваться из рук настойчивой дамы.
Спрятав записку я наскоро обшарила оставшиеся вещи, но больше ничего примечательного не нашла. Если что и было, Сантион забрал это с собой.
День шестой
За завтраком мы обменялись добычей. Поход девушек увенчался удачей — на платке Катрионы остался багровый след. Заклинание, чтоб край бумаги сделать острее и тверже лезвия лекарей, у Катрионы вышло очень хорошо, а ловкости рук ей не занимать. Когда-то мы наткнулись в библиотеке на книгу немагических трюков, и Катриона освоила ее всю. Катриона попросила назад записку — “Вы же понимаете, милорд, девушки не должны оставлять компрометирующих вещей” — и не очень аккуратно вынула ее из руки лорда. Вытереть платочком палец человека, которого ты так неосторожно порезала — что может быть естественней?
Сантиону рассказали, что больше всего Ее Высочество мечтает освободиться от дворцовых оков, оставить Двор и начать новую жизнь где-нибудь вдали от света, в компании книг и немногочисленных умных людей. Сабине показалось, что Сантион помрачнел.
Девушки были уверены, что никакого подвоха он не заподозрил.
Мужчины делятся на глупых, умных и очень умных. Третьи, в отличие от вторых, допускают, что женщины могут быть не "прелесть какими дурочками", а "стрикс, что она задумала?" Но Сантион был просто умным.
Записку рассмотрели и снова обнюхали — увы, теперь запах едва чувствовался. Я была уверена, что опознаю даму по духам, но помочь мне никто бы не смог.
Но мы, по крайней мере, можем прояснить родство моего “жениха”. Самые опасные и дорогие артефакты были заперты в сейфе, который звался Золотым хранилищем и кроме ключей требовал кровь королевского рода. Кровь у меня была, ключей нет, но по счастью, Камень родства стоял в Серебряном отделе, ключи от которого были не только у папеньки, но и у Первого советника, чтоб не пришлось монарху раз в неделю, а то и чаще спускаться в подземелье.
В дни папенькиной молодости одна придворная дама обнаружила в семейных записях, что прапрапрабабку судили за ведьмовство. Магии в даме не было ни на медяк, но она уверилась, что может предсказывать судьбу по линиям руки. Папенька неосторожно пригласил ее на танец, и когда подал ей руку, леди не выдержала искушения, глянула на ладонь и объявила во всеуслышание: "О ужас, Ваше Величество, знаки ясно говорят, что корона скатится с вашей головы, едва вы встретите рассвет под землей!" Папенька немедленно предсказал ей отставку от Двора и тут же исполнил свое предсказание, но в подземелье с тех пор спускался крайне неохотно, очень редко, только когда солнце стояло в зените, и не проходило и четверти часа, как резво поднимался назад.
После таковой истории просить Его Величество отпирать Золотое хранилище всякий раз, когда требуется проверить кого-нибудь на родственные связи, было бы не только невежливо, но и опасно, поэтому артефакт расположили в Серебряном.
Первый советник от меня скрывался, но связи слуг творят чудеса, и я его настигла в Игровой комнате, где следуя новой моде, установили столы для карточных игр, и куда советник не ступал ни разу из-за совершенного отсутствия азарта. Приняв свою судьбу он покорно спустился в подземелье и открыл дверь, но взял с меня обещание объяснить, чем я занимаюсь. Я пообещала — завтра.
Приложив к камню письмо с пятном и платок, я ничуть не удивилась, увидев ровный синий цвет.
Когда мы в задумчивости возвращались из сокровищницы, нас нагнала служанка и передала записку от Сантиона. В витиеватых выражениях он звал меня пройтись по саду после обеда.
Наступив на горло гордости я дала дозволение фрейлинам, приставленным ко мне папенькой, сопровождать нас на прогулке. Мужчина, который может оказаться, кем угодно, и три юных девицы — это не лучшая идея. Присутствие папенькиных гарпий должно уберечь Сантиона от неосторожных действий.
Но прогулка прошла совершенно мирно. Сантион рассказал, что поразмыслив на досуге, он пришел к выводам: в нашем королевстве многое нуждается в переменах. После чего принялся излагать, что именно. Я узнала эти идеи — их обсуждали в журнале "Аналитический обзор объективных тенденций современного социума и многоукладной экономики" — как можно угадать из названия, для чтения требовалось хорошее образование и умение распутывать витиеватые фразы. Это было одно из тех изданий, которое я регулярно штудировала как младший помощник королевской канцелярии. Уже после первого чтения я заключила, что привычка многоумных мужей оборачивать всякую мысль в три слоя наукообразной шелухи служит лишь одной цели — заставить человека с недостаточным образованием отступить перед словесным лабиринтом. Проще говоря: чем заумнее звучит, тем меньше дураков будут это читать.
Перемены, о которых говорил Сантион, действительно, пошли бы на пользу государству. Смутило меня одно: Сантион упирал на то, что меня он видит прогрессивным и понимающим нужды народа человеком, и мне непременно нужно заняться внутренней политикой. Когда я стану замужней дамой, мое слово будет иметь больше веса.
Возвращаясь в себе я пришла к двум неутешительным выводам. Первый: Сантион очень хочет на мне жениться. Второй: я нужна ему во дворце как политический рычаг. Учитывая, что он вовсе не Сантион, это все заставляло задуматься. Возможно, он из новомодных вольнодумцев, которые ищут возможности повлиять на государственное устройство, несправедливое для простого народа? В этом случае, нужно сказать, он избрал весьма остроумный способ.
* * *
Я перебрала листки с именами.
Итак, Сантион — самозванец. Мне, разумеется, все еще любопытно, кто та храбрая дама, но исключительно из праздного интереса. Мужчину с такой тайной за плечами подпускать к верхушке управления королевством нельзя, особенно, если он так туда стремится.
Вольф... Нет и нет. Я не знаю, возвысит ли папенька Вольфа до благородного сословия или низведет меня до горожанки, но так или иначе я не собираюсь отказываться от прежних занятий, а Вольф ясно показал свою приверженность старым традициям.
Дженкинс... Внутри что-то зашевелилось что-то неясное, не то ощущение исходящей от него опасности, не то... Непонятное.
Я сменила платье на более легкое и мы с Энни вышли в гостиную, когда Агни и Дагни уже расставляли принадлежности для чая. Катриона и Сабина сидели на софе. Едва я переступила порог, как уловила нотку тех самых духов. Кто?! Неужели кто-то из тех, кто рядом со мной, бегает за Сантионом? Почерки обеих фрейлин я знала. Сестрички-горничные? Если их и учили писать, то очевидно без ненужных украшательств, но высоким слогом они не обладали. Неужели моя камеристка Энни? Нет, я бы почуяла еще в спальне. Подойдя к столу я потянула носом, и запах стал еще явственней.