части со стороны мамы. Она вечно ругала Кэт, критиковала ее, а Кэт мило отшучивалась. Полагаю, в этом-то и крылась проблема — Кэт делала что хотела, а остальным оставалось только наблюдать, и немудрено, что многие смотрели косо. Хотя, если честно, какое им дело? То есть Кэт жила полной жизнью, и, по мне, ничего такого в этом нет.
Она была такая красивая. Лицо. Как она двигалась, стояла и сидела — за ней невольно хотелось наблюдать. Не то чтобы Кэт гордилась своей наружностью, она никогда особо не парилась по поводу одежды или там прически — ей, конечно, это было и не нужно, но дело-то в том, что она этого и не осознавала. Ей попросту было все равно. Конечно, так можно себя вести, только будучи очень привлекательным, так что, полагаю, подсознательно она все же понимала это — словом, с чего начали, к тому и пришли.
Но самоуверенности в ней не было ни капельки. Скорее какой-то внутренний свет, что ли. Она не могла сидеть на одном месте — всегда бежала, с кем-то встречалась, прыгала в машину. Не домоседка. Как будто бы ей не хватало смелости остаться, если подумать. Как будто бы, если она остановится, что-то настигнет ее. В любом случае, самоуверенность и надменность не были ей знакомы. Но она наверняка осознавала, какой эффект производит ее наружность. Мужчины, в конце концов… Скорее это никак на ней не отражалось. Эгоизм был ей чужд — насколько может быть чужд эгоизм тому, кто привык делать то, что захочет. Гм… все, оказывается, сложнее, чем я думала.
Вспоминаю, как меня бросил мой первый бойфренд — я тогда в колледже училась. Что? Да, редкостная скотина. Ага, хочешь сказать, я и сама не подарок? Ну ладно, ладно. В любом случае, я плакалась в жилетку Кэт, а не мамы. Кэт сказала: «Да, они такие». Пожала плечами и улыбнулась странной полуулыбкой. Помнится, я сказала тогда: «Тебя, наверное, ни один не бросал». Она задумалась и ответила: «Ну, именно так — нет, но всякое бывало». Я прекрасно помню ее голос и эти слова. Я тогда не поняла, что она имеет в виду, да и теперь не понимаю. Женщины тоже бросают? Естественно. Еще как бросают. Я же не в общем говорю, а про Кэт, понимаешь? А потом она потащила меня по магазинам, и мы купили мне какое-то жутко нелепое платье — сама бы я в жизни не купила себе такое, — а потом роскошно пообедали в итальянском ресторанчике. В этом и была вся Кэт — приедет, вернет тебя к жизни, развернется и уедет, позвонив кому-нибудь из друзей.
Подобные вещи и выводили маму из себя. Видишь ли, мама была не из таких. Знаешь притчу о черепахе и зайце? Говоришь, побеждает все равно черепаха? Хм… надо будет подумать над этим Не то чтобы они соревновались, ну, там даже как обычно соперничают родные сестры. Если честно, они и сестрами-то не казались. Но между ними была странная связь. Пуповина, что ли… нет, даже не это, но ты понимаешь, о чем я. Наверное, между родными братьями или сестрами всегда так. Я же единственный ребенок, мне не понять.
Когда я была маленькой, Кэт всегда приносила в дом радость, и всегда неожиданно — она редко предупреждала о своем визите. Приносила милые смешные подарки, я никогда их не забуду: то бумажные цветы, которые раскрывались, если их положить в воду, то воздушного змея в форме дракона, то рыженького котенка — мама так рассердилась! Она придумывала разные игры, в которые мы играли, читала мне сказки, делала разные модные прически и нашла декоративную косметику для девочек раньше, чем она стала продаваться повсюду. Когда она появлялась у двери, казалось, наступило Рождество или пришел внеочередной день рождения.
Странно, что своих детей она так и не завела. Они с Глином не завели. Правда, я не могу себе представить Глина с детишками… Сомневаюсь, что он вообще их хотел. Не помню, чтобы она даже говорила о собственных детях. Интересно… в любом случае, как бы там ни было, детей у нее не было.
Ты можешь представить, как это — не хотеть детей? О да, охотно верю, что можешь.
Если подумать о Кэт, то кое-что сразу бросалось в глаза: она никогда не работала. То есть в общепринятом смысле слова. Для большинства из нас, да почти для всех, работа — это в каком-то смысле то, что мы есть. То, что тебе приходится делать изо дня в день, определяет твою жизнь, то, сколько ты зарабатываешь, следовательно, как ты живешь. И это либо делает тебя сильнее, либо, напротив, вгоняет в депрессию. Лично я считаю — мне с работой повезло. Мне неплохо платят; то, чем я занимаюсь, мне нравится. И странным образом радуюсь тому, что моя профессия ультрасовременна. То есть профессия сегодняшнего дня. Если бы лет двадцать назад кому сказали: она — веб-дизайнер, он бы ответил: кто-кто? Услышав про Всемирную сеть, подумал бы, что я крючком вяжу. Наверное, те, кто стал работать на первой прядильной машине, «Дженни», в эпоху промышленного переворота или запускал первый паровой двигатель, чувствовали то же самое. Я говорю себе: раньше этого не делал никто. Никто целыми днями не просиживал у коробки с мерцающим экраном, управляясь с картинками. То есть моя работа напрямую связана с прогрессом человечества.
Смейся, смейся. Я знала, что произношу громкие слова. Ну да, смешно.
Нет. Извини, в каком месте торговля недвижимостью — современная профессия? Агенты существовали еще во времена Ноева ковчега. И на горе Арарат Ноя встретил твой коллега и стал настойчиво рекомендовать ее как отличный участок под застройку. Извини, Дэн.
Не беспокойся — ты всегда будешь зарабатывать намного больше меня. Но я бы не хотела заниматься ничем другим. Всяко лучше, чем двигатели запускать — если бы не техническая революция, нам, рабам машин, пришлось бы куда хуже. Да рабский труд и сейчас есть, так ведь? Только теперь это ремонт дорожного покрытия, уборка мусора и строительные работы — ну, то, что всегда было тяжелым. Конечно, чтобы избежать этого, нужно образование намного выше среднего. Три года в колледже и прочее. Я вовсе не собиралась идти кассиршей в какой-нибудь супермаркет.
Кэт. Мы отвлеклись от Кэт. От того, что она не работала. То есть не работала всерьез. То она что-то делала в издательстве, то встречала посетителей в галерее. Бог знает, как она зарабатывала и как выкручивалась. Правда, она не снимала квартиру и не брала ипотеку. Жила у кого-нибудь — то там, то сям. Мама вечно жаловалась, что не знает, где она живет.
Нет, за нее не платил никакой мужик, тут ты ошибаешься. Не то чтобы не было желающих. Вокруг нее вечно кто-нибудь увивался. Но Кэт не решалась на серьезные отношения — во всяком случае, долговременные. Честно говоря, по-моему, у нее были проблемы.
Извини, Дэн, но ты опять неправ. Разумеется, если человеку тридцать пять, а он все еще не может решиться на серьезные отношения, у него проблемы.
И в случае с Кэт — у нее не было никакой мотивации, чтобы сделать карьеру. Давным-давно, в ранней молодости, она собиралась стать актрисой. Вот почему всякая девушка с мало-мальски привлекательной внешностью должна непременно задуматься о карьере актрисы? Правда, сегодня девчонки все больше хотят стать моделями. Сегодня бы Кэт заваливала своими портфолио агентства на Оксфорд-стрит. А тогда ей, наверное, то и дело говорили: «С такой красотой ты могла бы стать актрисой…» Вот и договорились.
Я хочу сказать, глупо все это. То есть сама идея дурацкая: то, чем ты занимаешься, не должно зависеть от того, как ты выглядишь. С таким же успехом можно утверждать, что все рыжие должны водить лондонские автобусы. С женщинами это чаще, чем с мужчинами. Красивый парень вполне может махнуть рукой на свою наружность и стать в конце концов премьер-министром или управляющим Госбанком — да всем, чем хочешь! Я не говорю, что так оно и случается, но ты понял, о чем я. Если же девушка очень-очень красивая, то, что бы она ни делала, все определяется ее внешностью. У нее есть привилегии, которые иной раз могут сделаться хуже проклятия. Внешность определяет жизнь. В случае Кэт это означало: никакого колледжа, никакой учебы, просто приятное времяпрепровождение, которое в конце концов и становится образом жизни.
Хорошо, хорошо, я согласна, что красивая девушка может преуспеть в твоем бизнесе. Ну и что это доказывает?
А потом она встретила Глина. Знаешь, я до сих пор понятия не имею, почему она вдруг решила за него выйти. Я хочу сказать, он ведь был ученым, а она никогда не интересовалась ни наукой, ни учеными. Сперва с ним познакомилась мама — уж не знаю, как и где. Нет, конечно, не совсем ботаник — Глин не такой. В свое время он снимался на телевидении, знаешь, в таких документальных фильмах — лазал по всяким древнеримским развалинам и рассказывал, как и что. Вообще, когда я стала постарше, он произвел на меня определенное впечатление. Всякие интересные рассказы — в духе Ричарда Бертона.[6] Ричард Бертон с наружностью романтического злодея, какого-нибудь Хитклиффа.[7] И наверное, вцепился в Кэт мертвой хваткой, стоило ему ее увидеть. Но не он первый. Как бы то ни было, на сей раз она сдалась. Наконец решилась на долгие отношения.
И все получилось. Во всяком случае, получалось до того, как она… до того жуткого дня. Они поженились и долго жили в браке. Имей в виду, они не постоянно жили вместе — Глин был очень занят на работе и постоянно в разъездах, а она общалась со своими многочисленными друзьями и занималась своими делами. Кэт была не из тех, кто станет сидеть дома и изображать хлопотливую домохозяйку. Она почти о нем не говорила. Так, упоминала вскользь: «Глин уехал на какую-то конференцию, так что я свободна. Слушай, поехали в город…» И мы устраивали кутеж. С Кэт всегда было весело. И знаешь что — даже посреди всего этого я не могу думать о ней иначе. Я о чем… ведь вся эта суматоха началась из-за нее, ну, из-за нее и папы, если быть объективным. А для меня она осталась прежней Кэт. Она и все это — в голове не укладывается.
Ладно, завтра поговорим. Вообще-то, не так уж и поздно, но ничего страшного. Я очень-очень беспокоюсь за родителей, вот и все. И теперь мне интересно, насколько ты меня понимаешь в этом, Дэн.