Двадцать третьего апреля того же года, в воскресенье, у Грассов рождается дочь. В «Фотокамере» ее зовут Лара. По немецкому поверью, «воскресного ребенка» ждет счастливая судьба.
Если судить по «Фотокамере», то некоторое время спустя Гюнтер Грасс хоронит своего друга, фотографа Ганса Рама. Но здесь писатель отступает от реальных событий, смешивая факты и литературный вымысел, чтобы усилить роль своего центрального персонажа — Марии Рама с ее ясновидящим «волшебным ящичком». На самом деле Ганс Рама умер 3 ноября 1967 года. Похоронен он на Целлендорфском лесном кладбище, где находятся могилы многих выдающихся жителей Берлина; среди них те, с которыми был знаком, дружил или о которых писал Гюнтер Грасс: политик Вилли Брандт, балетмейстер Татьяна Гзовская, художник Карл Хартунг.
Двумя годами позднее появляется наконец и сам объемистый роман «Собачьи годы», окончательно упрочивший мировую славу Гюнтера Грасса. Фигурирует в этом романе и балетный фотограф Ганс Рама.
Состоявшаяся в октябре 1959 года Франкфуртская книжная ярмарка ознаменовалась грандиозным успехом трех авторов, одним из которых был уже признанный мэтр послевоенной немецкой литературы Генрих Бёлль с «Бильярдом в половине десятого», а два других лишь дебютировали своими романами. Впрочем, первый дебютант — Понтер Грасс — заставил говорить о своем первенце, «Жестяном барабане», еще до выхода книги в свет. Второй дебютант представлял еще более молодое, не воевавшее поколение: Уве Йонсон (1934–1984) только что переселился в Западный Берлин из ГДР, где не хотели публиковать его роман «Догадки о Якобе».
Йонсон обосновался в небольшой квартире на Нидштрассе, 14, в районе Фриденау. Название этого района, возникшего в 1871 году, связано с победоносным для Германии окончанием франко-немецкой войны. Отсюда же и название улицы, напоминающее о саарской реке Нид. Тихое зеленое предместье привлекало к себе состоятельных предпринимателей. Но потянулись сюда и художники, писатели, музыканты, политики. В самой вилле, где теперь на верхнем этаже снимал квартиру Уве Йонсон, когда-то жил художник-экспрессионист Карл-Шмидт Ротлуфф, на соседних улицах неподалеку в разное время квартировали Райнер Мария Рильке, Эрих Кестнер и Курт Тухольский, среди политиков можно назвать Карла Каутского, Розу Люксембург и Теодора Хойсса, ставшего впоследствии первым президентом ФРГ.
Познакомившись на Франкфуртской ярмарке, Уве Йонсон и Гюнтер Грасс быстро подружились, хотя их отношения складывались непросто. В августе 1963 года, вскоре после публикации романа «Собачьи годы», Грасс по совету Йонсона приобретает соседнюю виллу на Нидштрассе, 13. (Берлинские улицы имеют сплошную нумерацию домов, четные и нечетные номера идут подряд по одной стороне улицы, а в ее конце нумерация продолжается, но переходит на другую сторону.) Приобретение получилось весьма выгодным, так как после строительства Стены в 1961 году цены на западноберлинскую недвижимость сильно упали, поэтому Грасс купил свой первый собственный дом, а также участок с палисадником и задним двором всего за 60 тысяч марок. Построенную еще в 1881 году виллу занимал во времена последнего кайзера Вильгельма II его любимец, художник-маринист Ганс Бордт, писавший огромные полотна, отчего на доме даже имелось крановое устройство, которое облегчало их транспортировку. Вилла отделана клинкером, отчего в «Фотокамере» она получила название «дом из клинкерного кирпича».
После основательного ремонта Грасс переехал в апреле 1964 года на Нидштрассе. Вскоре по соседству сформировалась целая писательская колония. К Ионсону и Грассу присоединились Макс Фриш, Ганс Магнус Энценсбергер и Гюнтер Айзенборн. А в семье Грасса опять появилось пополнение: 1 апреля 1965 года родился третий сын, которого в «Фотокамере» зовут Таддель. Разумеется, его многолюдные крестины, состоявшиеся в местной церкви, были запечатлены друзьями Гансом и Марией Рама.
На Нидштрассе, 13, были написаны пьеса «Плебеи репетируют восстание» (1966), романы «Под местным наркозом» (1969) и «Из дневника улитки» (1972).
Грасс считает книгу «Из дневника улитки» «решающим поворотом» в собственном творчестве, поскольку в ней была опробована совершенно новая для него литературная форма, которая позднее использовалась в его больших эпических произведениях и малых жанрах. Вместо фиктивного рассказчика, как это было в «Данцигской трилогии», повествование ведет теперь сам писатель, то есть реальный человек Понтер Грасс, а его биография, повседневная жизнь, взаимоотношения с женой и детьми, политическая деятельность и литературное творчество, реальность и фантазия предстают в качестве сложной мозаики фрагментарных записей, похожей отчасти на путевой дневник многочисленных поездок в рамках избирательной кампании, отчасти на рабочие тетради, где идет работа над новым романом о судьбе данцигских евреев или над речью по случаю пятисотлетнего юбилея Дюрера. Разные тематические и сюжетные линии то развиваются параллельно, то сталкиваются или образуют взаимопереплетения. Бытовая очерковая зарисовка соседствует с размышлениями философского характера. И уж совсем необычно то, что вся эта сложная мозаика обрамлена и скрепляется общей повествовательной ситуацией разговора Грасса с собственными детьми. Причем, когда этот разговор начинается, старшим сыновьям-близнецам всего по двенадцать лет, дочери — восемь, а младшему сыну только четыре года.
Так оно и было в реальности. С весны до осени 1969 года Грасс редко оказывался дома, поскольку активно участвовал в избирательной кампании Вилли Брандта, вновь выставившего свою кандидатуру от социал-демократов на пост федерального канцлера, постоянно разъезжал по стране, выступая на митингах и организовывая инициативные группы избирателей в поддержку социал-демократов. Казалось, это был апогей публичности Грасса, его литературной славы и политической известности.
Зато дома дети постоянно донимали отца расспросами, куда и зачем он уезжает, а тот пытался по возможности объяснить причины частых отлучек, их необходимость, смысл своих политических дел, а также то, как продвигается работа над книгой о подлинной судьбе данцигских евреев и вымышленной истории своего персонажа Отто Херманна по прозвищу Скептик, который несколько лет прятался от нацистов в подвале и таким образом уцелел, пережив войну; рассказывал он и о вполне реальном человеке, выведенном в книге под измененной фамилией Аугст, который в знак протеста покончил с собой на одном из выступлений Грасса. Если в шестидесятые годы верхом проблематичности у большинства немецких родителей еще считался вопрос, как рассказать ребенку, откуда берутся дети, то Грасс пытается объяснить своим сыновьям и дочери трагедию холокоста.
А еще он деликатно, сдержанно касается неурядиц, возникших в семье, постепенного отчуждения, которое возникает между ним и их матерью, просит детей о терпении и снисходительности. В дневнике возникают постоянные контрасты публичной сферы и интимного семейного быта, политической риторики, философских размышлений и наивных детских вопросов. Все это откликнулось позднее в «Фотокамере».
В личной жизни Грасса начался трудный период. Судя по «Дневнику улитки», у Анны завязались близкие отношения с Владимиром Кафкой, чешским переводчиком Грасса, у которого была своя семья, двое детей. Тяжелым ударом для Гюнтера и Анны становится смерть тридцатидевятилетнего Владимира Кафки, умершего 19 октября 1971 года от опухоли головного мозга. Позднее Грасс помог выехать из Румынии молодому поэту, приютил его у себя — тем тяжелее переживает он роман этого молодого человека с Анной. Однако и у самого Грасса появляется новая женщина, он уходит из дома, но не хочет порывать с семьей, с детьми, мечется, не находит себе места.
В конце концов Грасс оседает в Вевельсфлете, деревушке, находящейся в устье Эльбы, на ее слиянии с рекой Штёр. Еще в 1970 году он приобрел здесь старинный дом, но окончательный переезд состоялся лишь весной 1973 года. Здесь Грасс живет со своей новой женщиной и двумя ее дочерьми, которых в «Фотокамере» зовут Мике и Рике. Эта женщина, архитектор и художник по образованию, помогает отреставрировать старинный дом, которому суждена теперь вторая жизнь и долгая слава.
К этому времени Грасс много занимается графикой. Ему помогает Мария Рама. Она фотографирует мотивы, используемые Грассом для своих графических работ. В результате получается интересный эксперимент. Он пишет поэму под названием «Прославление Марии» («Mariazuehren», 1973), а иллюстрациями к ней служат фотографии Марии Рама, поверх которых рисует Грасс. Это сочетание фотографии и рисунка служит своего рода ключом к поэтике Грасса с ее почти натуралистическим пристрастием к реалиям и одновременно необузданной фантазией.
У Марии Рама складываются добрые отношения с обоими домами, берлинским и вевельсфлетским, о чем свидетельствует множество фотографий той поры, сохранившихся в архиве. Видимо, это облегчало и контакты Грасса с детьми и Анной. Он продолжает регулярно бывать на Нидштрассе, 13, чтобы проведать детей. Здесь еще долгие годы остается его бюро и секретарша, через которую идет вся его деловая и даже частная переписка.
В «доме из клинкерного кирпича» до сих пор проживает семья одного из близнецов — Жоржа (как его зовут в «Фотокамере»). По словам Грасса, сам он наезжает сюда практически каждый месяц, общается с внучками. Любит заглянуть во Фриденау и на местный рынок. В отличие от наших рынков, в Германии летучие торговые ряды, рыночные ларьки и палатки обычно разворачиваются прямо на городской площади. Во Фриденау это происходит по субботам. Грасс постоянно закупал здесь продукты, а позднее его дочь Лара торговала тут же своими гончарными изделиями (как фермер Пат, другой сын Грасса, еженедельно торговал сырами собственного производства на гёттингенском рынке). Прохожие по-соседски здороваются с писателем.
Однажды Грасс — то ли в шутку, то ли всерьез — сказал, что хотел бы, чтобы его похоронили на маленьком кладбище Фриденау.