ь-таки исходя из идеи невмешательства, выступило за согласованные действия со своим идеологическим противником в борьбе с общим, как они полагали, врагом – итальянским радикализмом. Однако существовавшие противоречия между Францией и Австрией не позволили им достичь согласованных действий.
Франция и проблема реформирования Швейцарской конфедерации
В 1830-1840-е не менее острой проблемой для Франции явился швейцарский вопрос. События в Швейцарии, расположенной в центре Европы и стремящейся реформировать свое конфедеративное устройство, вызывали серьезную озабоченность европейских держав. Французское правительство, первоначально заявлявшее о своей приверженности идее невмешательства во внутренние дела Швейцарии, к концу 1840-х выступило против реформирования Швейцарской конфедерации, считая это опасным для европейского равновесия. В согласии с правительствами Австрии, Пруссии и России правительство Гизо допускало возможность вооруженного вмешательства во внутренние дела Швейцарии на стороне объединения католических кантонов – «Зондербунда».
События Июльской революции во Франции явились катализатором движения за реформирование Швейцарской конфедерации, превращенной Союзным договором от 7 августа 1815 г. в ряд самостоятельных государств, слабо связанных между собой общими интересами[595]. 17 марта 1832 г. 7 кантонов – Цюрих, Люцерн, Берн, Золотурн, Санкт-Галлен, Ааргау и Тургау подписали в Люцерне «Договор семи», с целью взаимной гарантии своих конституций и пересмотра союзного договора. Как противовес ему между малыми кантонами, Базелем и Невшателем 14 ноября 1832 г. была заключена «Саарненская лига».
Реформирование Швейцарской конфедерации и ее превращение в централизованное государство вызвало пристальное внимание со стороны европейских держав, как абсолютистских дворов, так и конституционных правительств, опасавшихся, что изменение устройства Швейцарии, расположенной в центре Европы, может привести к нарушению европейского равновесия сил.
Положение, в котором оказалась Франция, было сложным. Французское правительство считало необходимым выступить в поддержку этого движения, рассчитывая укрепить свое влияние в Швейцарии и в перспективе создать в континентальной Европе лигу либеральных государств в противовес абсолютистским державам. Кроме того, поддержав Швейцарию, Франция могла нанести поражение политике Австрии, направленной на расширение влияния в Европе. Но, с другой стороны, французское правительство должно было учитывать реакцию европейских государств на его действия, справедливо опасаясь вероятных обвинений в пособничестве революционным движениям, а также в экспансионистских стремлениях.
Исходя из этого, либералы-орлеанисты выбрали срединную линию поведения: правительства, возглавляемые К. Перье и Л.-В. де Броем строили свою швейцарскую политику исходя из провозглашенного принципа невмешательства: Франция не вмешивается во внутренние дела суверенной Швейцарии, но она не может допустить интервенции в ее дела других иностранных держав.
Между тем так называемые ультрамонтанские кантоны – Люцерн, Цуг, Ури, Швиц, Унтервальден 15 сентября 1845 г. заключили между собой военно-политический союз (Зондербунд).
В условиях радикализации обстановки в Швейцарии вновь, как и в начале 1830-х, на повестку дня встал вопрос об организации вооруженной интервенции европейских держав в Швейцарию. Гизо выступал противником силового решения швейцарского вопроса. Он писал 23 марта 1845 г. послу Франции в Берлине маркизу Дальмаси: «…Всякое внешнее действие… навредит вместо того, чтобы помочь… Никакая изолированная интервенция… одной из держав не может быть допущена»[596].
Допускал ли Гизо возможность коллективной интервенции? Он считал, что если она и будет возможна, то только в случае крайней необходимости и по просьбе швейцарского сейма. По словам Гизо, Франция должна внимательно наблюдать за событиями, разворачивающимися в Швейцарии, чтобы быть готовой к любому повороту событий, в том числе и к коллективному вооруженному вмешательству.
Итак, Гизо высказался против коллективной интервенции держав в Швейцарию, хотя и осознавал опасность победы радикалов. Он понимал, что вооруженная интервенция вызовет активное противодействие оппозиции и широкой общественности во Франции. Это мнение нашло подтверждение на страницах «Мемуаров» князя Меттерниха, отмечавшего, что Гизо склонялся к мысли, что «единодушное действие держав могло только усилить кризис»[597]. Кроме того, в условиях англо-австрийских противоречий Гизо считал целесообразным занять выжидательную позицию, чтобы затем при случае воспользоваться ими для урегулирования швейцарской проблемы в свою пользу.
22 октября 1846 г. Гизо писал графу Флао, послу Франции в Вене: «Без сомнения, в Швейцарии есть много людей благоразумных, благородных, просвещенных, видящих зло и желающих бороться с ним. Но обладают ли они предвидением и энергией, необходимыми для такой борьбы? Я в этом очень сомневаюсь. Если Швейцария не в состоянии спастись и реорганизоваться сама, разве Европа должна взвалить на себя эту заботу? Совершит ли иностранная интервенция в Швейцарии то, на что не хватает мудрости и энергичности ей самой?»
Кроме того, Гизо подчеркивал, что урегулирование ситуации в Швейцарии могло быть только следствием компромиссного решения вопроса конфликтующими сторонами. Он писал Флао: «Умиротворение Швейцарии, ее превращение в государство стабильное и спокойное… не может быть результатом триумфа одной партии над другой. Оно может быть только следствием соглашения между крайними претензиями».
Гизо справедливо отмечал, что австрийское правительство в то время нуждалось в поддержке Франции, в согласованных действиях с ней в швейцарском вопросе. Причина этого заключалась в том, что в это время предметом особого беспокойства австрийского правительства становится Италия. По его мнению, «не только влияние Австрии в Италии, но и будущее ее владений было под угрозой»[598].
Чтобы иметь свободу рук в Италии, князь Меттерних нуждался, по словам Гизо, в том, чтобы «тяжесть борьбы против альпийских радикалов не давила бы на него одного, а была бы разделена с Францией, чтобы Австрия могла переключить все свое внимание на итальянские дела». «Италия высасывает Австрию», – писал Гизо послу Франции в Швейцарии (с 4 июня 1847 г.) Буалеконту[599].
Против вооруженного вмешательства в борьбу швейцарских кантонов выступил и король Луи Филипп. В разговоре с Гизо он отметил: «Иностранная интервенция является печальным средством даже тогда, когда она спасительна… Будем воздерживаться от вмешательства, мой дорогой министр… Не допустить вмешательства других – это уже большое дело. Каждый народ должен сам нести свое бремя…»[600].
Исходя из этого, французское правительство сочло преждевременным согласиться с идеей Меттерниха об организации коллективных действий европейских держав по урегулированию швейцарского вопроса[601] (еще в 1845 г. австрийский канцлер предлагал созвать в Париже совещание представителей пяти держав по выработке общего соглашения)[602].
Между тем события в Швейцарии принимали все более радикальный оборот, что очень беспокоило австрийское и французское правительства. Меттерних опасался, что победа швейцарских радикалов будет означать успех противников Австрии. Поэтому он выступал за организацию вооруженной интервенции в поддержку Зондербунда[603].
Луи Филипп также выражал опасения по поводу роста радикальных тенденций в Швейцарии, полагая, что сами швейцарцы были не в состоянии разрешить свои внутренние проблемы[604].
Аналогичные опасения относительно средств и методов, с помощью которых в Швейцарии предпринимались попытки реформирования союзного устройства, высказывал Гизо, имея в виду рост швейцарского радикализма[605]. Он опасался, что на границах с Францией будет создано государство с нестабильной политической структурой. Выступая 24 июня 1847 г. в Палате депутатов, он отметил: «Что будет, если эти изменения, вместо того, чтобы пойти правильными путями, пойдут по пути гражданских войн, будут осуществляться насильственными методами, которые я позволю себе назвать анархистскими?»[606].
Подобные настроения были достаточно распространены во Франции. В частности, граф Монталамбер, выступая в Палате пэров 13 января 1848 г., подчеркивал, что радикализация обстановки в Швейцарии опасна не только для внутренней стабильности этой страны, но и для безопасности всей Европы, в том числе и для безопасности Франции[607].
Английское правительство, поддерживавшее протестантские кантоны, выступило против организации вооруженной интервенции в поддержку Зондербунда. Пальмерстон пытался использовать обострение ситуации в Швейцарии для ослабления и даже ликвидации «системы Меттерниха», хотя и понимал опасность международных затруднений вследствие радикализации внутриполитической ситуации в Швейцарии.
Между тем успех радикалов казался очевидным, если в события не вмешается третья сторона в лице иностранной державы. Исходя из этого, британское правительство объявило о своей приверженности принципу невмешательства и пыталось, используя дипломатические каналы, всячески оттянуть время. Но успех такой тактики по большей части зависел от линии поведения французского кабинета: если Франция присоединится к австрийской политике интервенции, то вряд ли Великобритания сможет им что-либо противопоставить.