[722] По его мнению, основная задача французской администрации в Алжире должна была заключаться в «установлении хороших отношений с местными жителями для того, чтобы торговые отношения развивались без всяких стеснений»[723].
Политическая линия, которой Гизо советовал придерживаться в Алжире, заключалась в следующем: «Моральная и политическая необходимость заключается в сохранении наших владений в Африке; наша оккупация является целесообразной, прочной и не вызывающей противодействия; понесенные нами жертвы, необходимые для достижения цели, оправданы; необходимость установления и сохранения добрых отношений с местными жителями»[724].
Однако к 1840-м гг. Гизо стоял на позициях необходимости завоевания всей территории Алжира и его дальнейшей колонизации.
29 ноября 1840 г. генерал-губернатором Алжира был назначен генерал Тома Робер Бюжо. Еще правительство Тьера имело намерение назначить его на этот пост, но против тогда выступила левая оппозиция: среди ее деятелей Бюжо был непопулярен как сторонник политики Сопротивления, как руководитель подавления республиканских восстаний; не случайно за ним закрепилось прозвище «палач с улицы Транснонен». Однако и в 1840 г. во французской общественности назначение Бюжо было воспринято неоднозначно. Как отмечал современник событий адвокат Эварист Баву, бывший в то время в Алжире, «велико было наше удивление, когда мы узнали о назначении генерала Бюжо». По словам Баву, он все еще продолжал находиться под впечатлением непопулярности имени Бюжо[725].
Гизо положительно оценивал назначение Бюжо на пост генерал-губернатора Алжира. Однако он соглашался, что с его назначением могли возникнуть определенные сложности. По словам Гизо, Бюжо «был не из тех офицеров, которые могли бы ограничиться данными им инструкциями и стремились к тому, чтобы исполнить их, удовлетворив тем самым свое руководство и сделав, таким образом, карьеру»[726].
Действительно, вопрос о наделении Бюжо большими полномочиями и о предоставлении ему свободы действий в Алжире был очень спорным, и далеко не все политики выступали за его положительное разрешение. В 1842 г. в Палате депутатов была создана специальная комиссия, которая должна была заняться рассмотрением этого вопроса. В результате комиссия, отмечая все «неудовольствия неограниченной власти», приняла решение: «в стране, где исключительно господствует война, военная власть не может быть ограничена…»[727].
Однако все годы пребывания Бюжо на посту генерал-губернатора оппозиция, особенно левая, не переставала критиковать концентрацию в его руках обширных полномочий, называя систему управления Алжиром «дикой и беззаконной диктатурой»[728].
К 1840 г. Бюжо, осознав бесполезность политики ограниченного завоевания и косвенной администрации, и, понимая, что невозможно договориться с Абд аль-Кадиром на условиях, выгодных французам (после вторжения войск Абд аль-Кадира в Митиджу), твердо стоял на позициях тотального завоевания. Еще 15 января 1840 г. он заявил в Палате депутатов: «Ограниченная оккупация – это химера… Пока вы будете оставаться в своей маленькой зоне, вы не сможете поразить противника в сердце»[729].
В письме от 21 сентября 1841 г., адресованном Бюжо, Гизо изложил свою концепцию алжирской политики. Ее основой должно быть разделение алжирской территории на две части: европейскую и арабскую. Первая должна быть непосредственно занята французскими и европейскими колонистами. Вторая часть должна принадлежать арабам, но Франция должна располагать там косвенным влиянием. Принцип, по которому следовало проводить это разграничение, Гизо предлагал выработать Бюжо, как человеку, знающему реальную обстановку в Алжире.
Гизо отмечал, что на территории, передаваемой переселенцам для колонизации, им должна быть гарантирована «реальная безопасность», однако, как ее обеспечить, оставалось для него вопросом. На арабской территории, по мнению министра, французы должны занять ряд важных укрепленных пунктов, немногочисленных, но хорошо защищенных. «Вне этих пунктов, – продолжал он, – эксплуатация и управление страной должны быть оставлены арабам, их руководителям, их законам, их правам…» Деятельность французов на арабской территории должна быть очень осторожной и умеренной для того, чтобы «уживаться с различными племенами, противодействовать их объединению против нас… и сохранять среди них ощущение нашей силы, не вмешиваясь в их дела»[730]. Как видим, Гизо считал важным обеспечить гражданские права как европейских колонистов, так и местного населения, предоставив ему право самоуправления, но под контролем французских властей.
Отметим, что именно такой подход к решению проблемы администрирования Алжира был популярен во французском обществе: считали целесообразным опираться на опыт управления Алжира турками и осуществлять политику косвенного управления[731].
Гизо выделял две основные идеи в планах Бюжо: во-первых, необходимость подчинения арабов на всей территории Алжира; во-вторых, необходимость военной колонизации в целях упрочения французского господства.
По мнению министра иностранных дел, эти две идеи, взятые в совокупности, противоречили настроениям французского парламента и общественности: в Алжире французы всячески хотели остаться, но они желали прекращения войны и военных расходов. Во Франции, по словам Гизо, «длительное преобладание военного режима рассматривалось как зло, а военная колонизация как невозможная». Он справедливо отмечал, что во Франции «торопились видеть Алжир, вошедший в сферу действия законов гражданской администрации, и полагали, что государство должно отстаивать именно идею гражданской колонизации»[732].
Для достижения победы над арабами Бюжо прибегнул к крайне жестоким методам ведения тотальной войны на уничтожение, к тактике «выжженной земли», всеобщего разрушения и разорения. С 1840 г. французские войска перешли к тактике совершения систематических «раззия» – набегов на непокорные племена с целью грабежа скота и запасов зерна. Перед угрозой военной смерти племена были вынуждены отходить от активной борьбы. Также французское военное руководство в Алжире стремилось натравливать одни племена на другие с целью раскола национально-освободительного движения[733].
В 1842–1843 гг. Бюжо повел энергичную кампанию против Абд аль-Кадира. Численное и военно-техническое превосходство французов вынудило его в 1843 г. отступить в Марокко. После бомбардировки Танжера и Рабата эскадрой принца Жуанвильского и победы при Исли, Бюжо заставил султана Марокко отказаться от предоставления убежища Абд аль-Кадиру, который был вынужден уйти в Сахару[734]. В 1843 г. Бюжо стал маршалом, а после победы при Исли получил титул герцога.
9 августа 1845 г. Бюжо, посчитав, что правительство и парламент согласны с его планами колонизации, адресовал всем генералам, находившимся под его командованием в Алжире, циркуляр, в котором сообщилось, что решение о военной колонизации принято окончательно.
В Париже, узнав об этом циркуляре, были чрезвычайно удивлены и обескуражены. Оппозиционная пресса обрушилась на правительство, видя в этом циркуляре единоличные действия маршала Бюжо. В «La Réforme» появилась статья с характерным названием: «Король Бюжо забавляется»[735], в которой отмечалось, что Бюжо якобы отклонил просьбу Луи Филиппа приехать в Париж, ответив: «Абд аль-Кадир в Париж не собирается, и я остаюсь в Алжире»[736]. Недовольны были и члены обеих палат парламента, которых задело молчание, хранившееся в циркуляре, относительно их прав и полномочий. Правительство и военное министерство расценивали самостоятельные действия Бюжо как посягательство на прерогативы и права центральной власти.
Король и многие министры, находившиеся в то время в замке Ё, выразили Гизо свое недовольство и непонимание. Гизо писал, что «с трудом заставил себя понять наивные мечтания маршала Бюжо…», и для разъяснения позиции правительства опубликовал в «Le Journal de Débats» от 28 августа 1845 г. статью. В статье отмечалось, что в циркуляре надо видеть лишь своеобразное анкетирование о средствах осуществления колонизации Алжира, которые Гизо считал «хорошими, полезными и возможными». Министр также подчеркнул, что в целом Бюжо действовал конституционными методами, а не диктаторскими и выражал надежду, что Бюжо поймет, что правительство не разделяет его взглядов и откажется от циркуляра.
Желая успокоить французскую общественность и палаты, Гизо сделал вывод, что Франция «должна успокоиться», что «в Париже есть правительство и палаты», и что «речь не идет о создании в Африке ни нового королевства, ни новой алжирской власти».
Несколькими днями раньше, 25 августа, Гизо написал письмо Бюжо, в котором отмечал, что ему следовало бы сначала провести в «четко определенных пределах» «ограниченный эксперимент» по своему плану, чтобы противопоставить предубеждениям свершившийся факт.
5 сентября 1845 г. в «Le Moniteur universel» Бюжо опубликовал свой ответ Гизо, где заявил, что ему следовало бы в своем циркуляре «поставить все глаголы в сослагательном наклонении»[737].
План колонизации Алжира, предложенный Бюжо, в том числе его проект создания земледельческих лагерей, вызвал резкое противодействие в парламенте. По этому плану предполагалось обустроить 150 тыс. военных поселенцев в течение пятнадцати лет. Ежегодно предполагалось отправлять в Алжир по 10 тыс. человек, которые служили бы по три года, создавая, таким образом, передовые посты гражданских поселений. Колонистам предоставлялся шестимесячный отпуск для обзаведения семьей. Переезд оплачивался за счет казны; колонисты получали дом с мебелью, земледельческие орудия, несколько голов скота, хлеб для посева и пропитания и, конечно, землю