тается верным трем принципам, от которых оно никогда не оказывалось относительно Маркизских островов и островов Общества: свобода культов, защита подданных дружественной Франции державы и не менее священный долг покровительства трудам, предпринимаемым для обеспечения благополучия христианства»[781].
28 апреля 1843 г. французское правительство ратифицировало протекторат над Таити, установленный Дюпти-Туаром. Как отметил Гизо в своем выступлении в Палате депутатов 25 января 1845 г., «мы не нарушили прав или даже притязаний никакого государства; трактат, заключенный адмиралом Дюпти-Туаром, устанавливая французский протекторат, не отнимал владетельных прав у королевы Таити. Мы объявили во всеуслышание причины наших действий и границы, которых мы не хотели преступать. Английский кабинет понял эти причины и не делал возражений»[782].
Однако эти слова Гизо не вполне соответствовали действительности: известие о занятии французами Маркизских островов было с большим беспокойством встречено в Великобритании. «Morning Chronicle» писала по этому поводу: «Группа Маркизских островов составляет восточную оконечность Полинезии, и если будет прорыт Панамский перешеек, то они образуют первую гавань, которую будут посещать корабли в Тихом океане. Следовательно, обладание ими весьма важно, особенно для нации, ведущей обширную торговлю с приморскими странами Азии. Но торговля Франции с этими странами ничтожнее торговли всех других наций, и приобретение означенных островов представляет для нее менее выгоды, чем для кого-либо»[783].
Отметим, что сомнения относительно важности Маркизских островов в торговом отношении, прежде всего торговли с Китаем, высказывались и в самой Франции. В частности, этой точки зрения придерживался А. Тьер, полагавший, что торговля с Китаем имела большое значение для Великобритании, а для Франции – «почти нулевое». Кроме того, Тьер высказывал сомнения относительно возможного пути через Панамский перешеек и в целом полагал, что стратегические и торгово-экономические выгоды, приписываемые Маркизским островам, являются «выдуманными», а само завоевание островов он именовал «бестолковой оккупацией»[784].
Однако «Morning Chronicle» выражала сомнения относительно того, что французское правительство имело в отношении Маркизских островов только коммерческие планы и планы колонизации. Газета не без оснований отмечала, что Франция планировала использовать Маркизские острова в качестве опорного пункта в Тихом океане в антибританских целях[785]. Газета обвиняла французское правительство в лицемерии, доказывая, что действия Дюпти-Туара не были его личной инициативой, а были спланированы правительством Сульта-Гизо.
В свое время, в 1827 г., при правительстве Дж. Каннинга, Великобритания формально отказалась от владения островом Таити, которое предлагали ему туземные правители. Поэтому, полагал Гизо, британское правительство не имело никакого права оспаривать французский протекторат[786]. Однако, как отмечал граф Жарнак, поверенный в делах Франции в Великобритании в отсутствии французского посла, графа Сент-Олера, несмотря на то, что английское правительство отказалось от протектората островов Общества, «значительная и очень экзальтированная часть английского общества рассматривала эти острова, где было велико влияние английских протестантских миссионеров, как английскую территорию»[787].
Занятие Маркизских островов и установление протектората на Таити требовало новых расходов. Правительство должно было постоянно испрашивать необходимые средства у парламента. Морской министр адмирал Руссен (сменивший на этом посту Дюперре) предложил в Палате депутатов проект закона об открытии в пользу морского департамента экстраординарного кредита в размере 5 987 000 франков.
Однако далеко не все слои и политические группы во Франции были сторонниками активной колониальной политики, прежде всего именно по причине огромных расходов. Оппозиция в лице Огюста Бийо выступила против предложения Руссена. Бийо заявил, что расходы будут настолько значительны, что министр не имеет права даже ставить вопрос о кредитовании, если только выгоды для Франции в Океании не являются очевидными, в чем он сомневался[788].
Кроме того, оппозиция критиковала правительство за помощь, которую оно оказывало католическим миссиям. Так, протестант А. де Гаспарен, выступая в Палате депутатов 9 июля 1843 г., заявил, что, оказывая помощь католическим миссиям, правительство тем самым претендовало силой навязать католическую веру и способствовало борьбе между христианскими конфессиями[789].
Гизо, отстаивая точку зрения правительства, выступая 10 июня в Палате депутатов, отметил, что на Таити «сошлись католицизм, протестантизм и политика». Он заявил: «Почему французскому правительству не делать для французских католических миссионеров того же, что английское правительство делает для английских миссионеров-протестантов? Почему не следить ему за ними, не брать их под свою защиту?» Гизо не скрывал, что религиозные миссии, как английские, так и французские, действуя самостоятельно, без всякого правительственного указания, на деле являлись одним из средств установления и расширения влияния страны в данном регионе. Поэтому правительство должно гарантировать безопасность своим подданным, действующим в религиозных миссиях в различных частях земного шара. Отсюда, сделал вывод Гизо, борьба католической и протестантской миссии на Таити – это не просто борьба за доминирование определенной религии, а борьба за установление преобладающего влияния Франции или Англии[790].
Британское правительство признало французский протекторат, однако «с явными знаками неудовольствия», которые объяснялись тем, что английские торговые интересы и влияние английских миссионеров на островах Общества до тех пор не испытывали конкуренции. Миссионерские общества в Лондоне были крайне взволнованы действиями Франции на Таити: они организовывали митинги, отправляли делегации к английскому правительству, к французскому послу, объявляя, «что результат трудов их погибает во всей Океании, и, требуя, чтобы соединенный протекторат Англии, Франции и США заменил протекторат исключительно французский». Одиннадцать лидеров миссионерских обществ написали даже письмо Абердину, подтверждая в письменной форме свои требования. Один из них, сэр Джордж Грей, выразил намерение потребовать поставить решение этого вопроса на повестку дня в Палате общин[791].
Между тем королева Помаре, подписав договор о протекторате, не была склонна его соблюдать. К этому ее побуждали и английские миссионеры, позволявшие ей надеяться на британскую помощь. Притчард пытался убедить королеву в необходимости оказать противодействие французскому влиянию на острове. Под давлением Притчарда по истечении некоторого срока королева стала игнорировать договор, заключенный ею с адмиралом Дюпти-Туаром. Она даже написала письмо королеве Виктории, опубликованное в английской газете «Globe» и перепечатанное в «La Réforme». В письме Помаре отмечала, что договор был подписан под угрозой (в противном случае ее якобы обязали уплатить десять тысяч долларов, а в случае задержки платежа на два часа французы грозились начать военные действия) и просила английскую королеву о военной помощи[792]. При подстрекательстве Притчарда среди местного населения вспыхнуло восстание. Дюпти-Туар, вернувшись после непродолжительного отъезда на Таити, счел себя вправе низложить королеву и в ноябре 1843 г. объявил об аннексии Францией всего архипелага островов Общества. Притчард сразу же объявил, что перестает быть английским консулом, не получив от английского правительства права на эту должность во французской колонии.
В Париже узнали о самовольной акции адмирала в феврале 1844 г. Возникла серьезная ситуация: одобрение правительством действий адмирала могло вызвать резкое обострение отношений с Великобританией; непризнание действий Дюпти-Туара было чревато внутриполитическим кризисом во Франции, обвинениями в адрес правительства в проведении антинациональной политики, в пробританских действиях.
Гизо сразу же высказался против признания аннексии Таити. Оценивая сложившуюся ситуацию, он утверждал: «Абсолютный суверенитет над Таити не в интересах Франции; он изменит характер нашего учреждения и приведет к большим затруднениям по этому вопросу между Францией и Англией»[793].
Луи Филипп в конце концов согласился с мнением Гизо о необходимости отмены решения Дюпти-Туара об аннексии островов Общества. Но в дело вмешался морской министр Мако (в 1842 г. сменил на этом посту Руссена): по его предложению исполнение этого решения было временно отложено, до тех пор, пока не будет выяснена позиция английского правительства по этому вопросу[794].
Реакция Великобритании на известие об аннексии Дюпти-Туаром островов Общества подтвердила опасения французского правительства. Как отмечал Гизо, члены миссионерских обществ, так называемая «партия святых», усилила свой натиск на правительство; «люди, нисколько не отличающиеся особой набожностью, политики, самым дружеским образом расположенные к Франции, пришли в смущение»[795]. Даже иностранные дипломаты, как отмечал Гизо, приняли активное участие в этом деле, считая его очень важным. «Таити, – говорил один из них, – введет английский кабинет в большие трудности, нежели Ирландия». Ситуация сложилась настолько серьезная, что, по словам Гизо, «чрезвычайная холодность, если не совершенный разрыв между Францией и Англией, казались неизбежным следствием»