— Melanosorum. Черный трюфель. Он также известен, кстати вполне незаслуженно, как «трюфель Перигор». А здесь, в Провансе, его называют rabasse. Он растет в диких условиях, — до сих пор рос так, по крайней мере, — преимущественно под корнями каштанов и дубов. И он обладает гетеротрофными свойствами.
— Неужели? — спросил Беннетт, изо всех сил кивая. Признаться, он мало что понимал.
— Это значит, что трюфель по природе своей ближе к животным, нежели к растениям. Удивительно, не правда ли?
— Абсолютная правда. — Беннетт сомневался, что действие скотча продлится в течение всей лекции, которую он пока что находил довольно скучной. К тому же он не мог взять в толк, какое отношение все это имеет к его будущей деятельности. Но По вошел во вкус роли просветителя и продолжал вещать, и Беннетт мудро рассудил, что сейчас лучше его не останавливать.
— Не буду утомлять вас деталями, однако для того, чтобы вы могли оценить по достоинству гениальность моего знакомого, вы должны знать, что рождение трюфеля подчинено множеству сложных и взаимосвязанных обстоятельств. Прежде всего это вопрос качества споры.
— Ага, — сказал Беннетт, — спора, вот в чем дело!
— Да, спора, взятая от гниющего трюфеля. Во время процесса разложения спора может переноситься — животными, насекомыми, ветром, не важно чем — с одного места на другое. Если ей посчастливится найти доброжелательно настроенное и гостеприимное дерево, например молодой дуб, она укоренится в земле и присосется к корню. И, если условия будут благоприятствовать, она начнет расти.
— Потрясающе! — воскликнул Беннетт.
— Согласен. Потрясающе. Но совершенно непредсказуемо. Любой фермер скажет вам, что матушка-природа — весьма ненадежный партнер в бизнесе. — По оглядел длинный, кривой столбик пепла, который вырос на его сигаре, потом стряхнул его в камин. — В этом-то и заключается основная проблема. Сколько было сделано попыток, и не перечесть. Был разработан план Сомиселя, а потом — план Синьоре, а потом — план ИНРА. Все эти попытки предпринимало французское правительство, заметьте, и с единственной целью — заставить трюфели расти. И что же? Ни один из них не удался. Но, дорогой мой мистер Беннетт, хотя все схемы французского правительства и провалились, мой маленький ученый друг одержал победу над природой — не без моей помощи, конечно. Я дал ему средства. Купил участок земли в департаменте Дром, построил там лабораторию, дал ему время — годы, и денег тоже, конечно же, выдал немало. Но самое главное, я проявил уважение к его таланту. Вот это было умно с моей стороны, скажу без ложной скромности. — По с удовлетворением покивал сам себе. — Я верил в него. И он оправдал мои надежды.
Боже мой, какая же у тебя щедрая натура, подумал Беннетт. Интересно, а что же ты хотел в обмен на твои золотые горы?
— Поздравляю, — сказал он вслух. — Представляю себе, как вы рисковали. Хорошо, что это того стоило.
— Уверяю вас, стоило. Я получил свое сторицей. Два года назад дубы с моем имении в Дроме были обработаны сывороткой, которую впрыснули им в корни. В первый сезон мы оценили коэффициент результативности в семьдесят процентов. Во второй сезон — в девяносто. Представьте себе, мистер Беннетт, теперь мы можем производить тонны трюфелей в год, а по прибыльности этот бизнес не уступает добыче алмазов. Сейчас средняя цена за килограмм варьируется от трех до восьми тысяч франков. То есть мы говорим о весьма существенных суммах. О миллионах. — По почесал кончик носа, копируя жест французских крестьян. — Конечно, из-за природы бизнеса основные суммы мы получаем в наличных деньгах.
Последовала минута молчания, в течение которой По медленно тянул свой виски. Он поставил бокал на стол и наклонился вперед.
— Ну а теперь перейдем к неприятным новостям. — Его голос внезапно изменился, стал суше и острее. Он стал таким неприятным, что Беннетту сразу же захотелось исчезнуть из этой комнаты и перенестись куда-нибудь километров так за тысячу.
— Кейс, — сказал По. — В том маленьком дипломате, который ваша подруга, не подумав, отдала незнакомым ей людям, были пробирки с сывороткой, формулы ее изготовления, полевые заметки, инструкции по применению — короче, все, что относится к делу о трюфелях. Вы отдаете себе отчет в том, что тот, кто владеет этими сведениями, контролирует и трюфельный рынок. Соображаете, как это важно?
Во рту у Беннетта пересохло.
— Но ваш друг ученый, он что, не может приготовить еще сыворотки?
— В том то и дело, что нет. Увы, наш бедный друг покинул этот мир. Что-то случилось с тормозами его машины — вот ужас, они отказали на крутом повороте. Такой удар для сельского хозяйства! — Похоже, По не слишком переживал по поводу этой утраты.
Беннетт допил свой виски одним длинным, нервным глотком.
— Можно задать вам один вопрос?
По кивнул.
— Если кейс имеет такую ценность, зачем было доставлять его в Монако? Почему не прямо сюда?
— Понимаете, невозможно реализовать долгосрочный проект вроде этого, не приняв мер по сохранению его полной секретности. И что вы думаете, все равно слухи распространяются, как лесной пожар. Кто-то ляпнет неосторожное слово в баре, кто-то — в деревне, остальное доделает людское воображение. Конечно, мы, как могли, пытались соблюсти строжайшую тайну, но у меня есть сведения, что за последние несколько месяцев по крайней мере четыре заинтересованных стороны послали своих людей прочесать Прованс, чтобы найти лабораторию. — По поднял руку, загибая пальцы. — Корсиканцы — это раз, затем японцы, один калифорнийский синдикат, ну и, конечно, итальянцы, куда же без них. Некоторые из этих группировок просто представляют интересы крупных бизнесменов, но кое-кто занимается бизнесом в не вполне традиционном смысле этого слова. Вы меня понимаете?
Беннетт хотел спросить, не является ли намеренная порча чужих тормозов признаком такого «нетрадиционного» бизнеса, но вовремя спохватился.
— Что вы имеете в виду?
— О, подлог, взятки, физическое воздействие — примитивные вещи, но, знаете, они весьма эффективны, если применить их вовремя и к соответствующему типу людей.
Ну да, людей вроде меня, подумал Беннетт.
— И зачем же тогда я был вам нужен в Монако? На случай, если что-нибудь пойдет не по плану, так? Большое спасибо.
По покачал головой.
— Нет, мистер Беннетт, вы слишком плохо обо мне думаете. Конечно, вы пришлись нам очень кстати, но мы не собирались использовать вас как мишень. Понимаете, итальянцы знают, где я нахожусь. Может быть, другие группы тоже это знают. В любом случае за моим имением следят. Поэтому я и счел необходимым подстраховаться и доставить груз в Монако. — Он с сожалением посмотрел на Беннетта. — Похоже, что я серьезно ошибался.
Беннетт выдавил из себя улыбку и пожал плечами.
— Все мы совершаем ошибки.
— Да, и за них нам приходится расплачиваться. Иногда весьма дорогой ценой. Что возвращает меня к вам, мой друг. — По протянул Беннетту свой пустой бокал. — Плесните мне еще, старина, пожалуйста.
Беннетт в молчании наполнил оба бокала и вернулся на свое место. По задумчиво рассматривал потолок. Когда он начал говорить, его голос уже не напоминал лекцию профессора ботаники — это был командный голос генерала, произносящего речь перед сражением.
— Мы знаем, у кого находится кейс. У человека по имени Энцо Туззи. Этот коротышка-итальянец хоть и не джентльмен, но весьма успешно действует своими, надо признать, грубыми, жесткими методами. У нас с ним было в прошлом несколько разногласий, которые тогда закончились для него довольно плачевно, и поэтому он будет особенно счастлив, что ему удалось раздобыть этот кейс — мой кейс. В нем, знаете ли, сохранилась эта юношеская склонность к мстительности.
— Но вы же бизнесмен. Есть ли какой-нибудь способ, ну, я не знаю, прийти к соглашению, что ли?
— К соглашению? — По посмотрел на Беннетта так, как будто тот плюнул в его виски. Его губы сжались, в углу глаза задергался мускул. — У меня украли мою собственность, дело многих лет, в которое я вложил немалые средства, а вы мне толкуете о соглашении? Да еще с этим долбаным козлом, который умеет только дрочить да ломать окружающим кости?
— Простите, я не хотел вас обидеть! — воскликнул Беннетт. — Просто спросил. Хотел помочь.
По глубоко вздохнул, пытаясь вернуть себе самообладание.
— Да, мистер Беннетт, вам придется мне помочь, хотите вы этого или нет. Так вот, одним из многочисленных недостатков этого недоноска является жадность. Он просто не сможет пройти мимо плохо лежащих денег, даже если это будет стоить ему задницы. Я предполагаю, что он захочет продать формулу и, наверное, устроит что-то вроде аукциона между другими группировками. Но что бы он ни захотел сделать, ему придется объявить о своем решении, и мои люди так или иначе узнают об этом. Думаю, это случится в течение ближайших нескольких дней. Туззи не отличается терпеливостью и не захочет ждать долго.
Беннетт вздрогнул, услышав за спиной скрип зажигаемой спички. Он совершенно забыл про Симо. Надо же, сидеть вот так в течение часа в потемках и не проронить ни звука. Что за противный, скользкий тип!
— Итак, по моим расчетам, должно случиться следующее. — По встал и, заложив руки за спину, прошелся по комнате. Отблески камина бросали тени на его лицо, превращая его в жутковатую маску. — Как только я узнаю, где и когда состоится сделка, я пошлю моего представителя со встречным предложением…
— Превосходная идея, — сказал Беннетт. — За исключением того, что если Туззи узнает, что и вы тоже в этом замешаны…
— А как он узнает? Он же никогда вас не встречал. И его люди вас не видели.
— Меня? Вы что, хотите, чтобы я вступил в этот торг?
— Не совсем так, мистер Беннетт. Нет. Я уже заплатил достаточно за формулу. У меня нет никакого желания платить за нее дважды. Поэтому план таков — вы находите кейс и приносите его мне.
— Что, я должен выкрасть кейс?
— Ну почему же выкрасть, мистер Беннетт? Возвратить его мне, вот и все. Я вас даже отблагодарю. Выдам вознаграждение, чего вы вообще-то совсем не заслужили. А затем вы можете отправляться назад в Монако и играться дальше со своими девочками.