— А что такого ценного в этом обтрепанном чемоданчике?
— Документы. Деловые бумаги. Ничего нелегального, я обещаю. Просто нам не хочется таскать его с собой. — Беннетт постарался изобразить на своем лице чарующую улыбку. — Доверьтесь мне.
— Все это дурно пахнет, я вам доложу. — Жоржет удовлетворенно кивнула, как будто только что разгадала невероятно сложную головоломку. — Нет никакого сомнения, тут явно пахнет какой-то аферой. Вы что, попали в беду?
Беннетт взглянул на Анну.
— Ну не то чтобы…
— Я так и знала, — сказала Жоржет. Она протянула руку. — Дайте его сюда. Я спрячу его в подвале под кучей гравия. Боже мой, теперь мне придется еще и об этом волноваться. У меня что, нет других забот?
— Жоржет, спасибо, я вам так благодарен. — Беннетт передал ей кейс и поцеловал в щеку. Она так и осталась стоять на пороге — одна рука уперта в крутой бок, в другой руке — кейс. Мрачное, подозрительное выражение ее лица как-то не вязалось с ярко-голубой сеткой на голове.
Беннетт и Анна торопливо шли по деревне, где уже обнаруживались первые признаки жизни: кошки бочком возвращались домой после ночных развлечений, где-то со пуком открывались ставни, из булочной повеяло теплым, ароматным запахом свежей выпечки, а из кафе донеслись звуки радио и виртуозный утренний кашель первого посетителя. За холмом чихнул и запыхтел старый трактор, который никак не хотел заводиться, и часы на здании церкви пробили шесть. Беннетт еще раз порадовался, что они запарковали машину в самом дальнем углу центральной площади за квадратным бетонным зданием общественного туалета Сен-Мартина.
Анна присела, чтобы соединить провода, а он скрестил пальцы, молясь, чтобы на площадь в этот момент никто не вышел. Ведь очень скоро престарелые дамы Сен-Мартина, чья жизненная миссия состоит в том, чтобы не оставить без внимания ни одного события, происходящего в родной деревне, выйдут на площадь и займут свои стратегические посты. Кто поскромнее сядет с чашкой кофе за кружевной занавеской у окна, а кто посмелее устроится на скамейках и стульчиках прямо на улице. И можно быть вполне уверенным, что вид босой молодой женщины в мужских трусах, угоняющей машину, не только не пройдет незамеченным, но даст им пищу для обсуждения на целое утро. Беннетт мельком подумал, а не одолжить ли ему у Жоржет юбку для Анны? Нет, времени на это уже не осталось.
Мотор наконец завелся, и Беннетт с облегчением выпустил из груди воздух. Они быстро въехали на холм, проследовали коротким путем к дороге N100 и устремились на запад, стараясь держаться подальше от шоссе в надежде, что жандармерия Прованса направит все силы на штрафование бедных отдыхающих, превышающих скорость на основных магистралях.
На борту Ragazza, которая теперь медленно дрейфовала в сторону Марселя, лорд Клеб совершал последние приготовления к аукциону. Забинтованную голову и неуверенную походку Туззи они решили объяснить неудачным падением после слишком большого количества выпитого шампанского. У Беннетта возникли непредвиденные проблемы с поручителями, объяснили они остальным участникам, и он в своей каюте проводит экстренное совещание. Скорее всего он выпадет из игры. Так что они решили, сказал всем лорд Клеб, не ждать у моря погоды, а начинать аукцион прямо сейчас, после того как все ознакомятся с содержимым кейса. Все они люди занятые и время свое ценят.
С видом фокусника, у которого в шляпе спрятано не меньше десятка белых кроликов, Клеб открыл кейс и положил его на стол на виду у трех участников.
— Конечно, ваши специалисты должны проверить содержимое склянок и журналов, но мне кажется, все должно быть в порядке — вот тут, смотрите, журнал учета дури, самогон в пробирках, советы начинающим садоводам и все такое прочее, хе-хе. А если серьезно, — он придал лицу выражение участливой искренности (оно всегда проходило «на ура» во время сонных обсуждений в палате лордов), — я должен вам напомнить, что вместе с кейсом покупатель получает контроль над всем рынком черных трюфелей.
Туззи истово перекрестился.
— Клянусь головой мамочки! — сказал он.
— Правильно, Энцо, да благословит Бог эту прелестную даму. Теперь вы понимаете, что тот, кто контролирует рынок черных трюфелей, может рассчитывать на прибыль, исчисляющуюся миллионами в год. Я уверен, что вы и сами уже успели подсчитать будущие барыши, так что я ожидаю от вас предложений, достойных этой инвестиции, — ведь возврат денег ожидается здесь получше, чем проценты, которые предлагал «Ллойдс банк», даже в былые деньки. Есть вопросы?
Три участника оглядели ряды пробирок и груду бумаг без особого интереса, только вежливости ради. Они ничего не смыслили в сельском хозяйстве, и задачей их было купить кейс, и только. Потом уже технари займутся изучением состава пробирок и записями в журнале. А если что-то пойдет не так, Туззи будет легко найти. Вопросов не было.
— Превосходно, — сказал лорд Клеб. — В таком случае, джентльмены, давайте начнем с суммы, кратной ста тысячам долларов. Кто предложит нам приятную круглую сумму в миллион долларов? Просто так, для разогрева?
Касуга поднял палец вверх. Пенато кивнул, затем кивнул и Поллюс. Касуга кивнул опять, последовала пауза.
— Я насчитал миллион триста тысяч, — сказал Клеб, — но это несерьезно. Сами понимаете, мы продаем не просто дипломат, это — будущая империя трюфелей. Давайте, джентльмены, взбодритесь. Вы можете предложить нам условия получше. Поверьте мне, сеньор Туззи и сам может воспользоваться содержимым кейса, так что цена должна его порадовать. — Он приложил руку к уху. — Что, неужели я слышу более реалистичное предложение? Два миллиона? Да? Да?
— О’кей, — сказал Пенато.
Касуга поднял палец.
Поллюс оглядел бесстрастные лица сидевших за столом. Как далеко они смогут пойти? Они-то были просто бизнесменами, их интересовала только коммерческая составляющая сделки. Но в отличие от них у Поллюса были другие, более высокие задачи: он хотел уесть мерзавцев французов. Его коллеги в Кальви поручили ему добыть формулу, несмотря ни на что. Он кивнул Клебу.
— Да здравствует Корсика! — сказал он и поднял вверх три пальца. — Три миллиона.
Клеб расплылся в улыбке.
— Браво, Корсика, — сказал он и потер руки. — Так-то лучше.
Жерар и его напарник сидели в ничем не примечательном черном «ситроене» напротив Морского клуба у входа в Старый порт, курили и ругали жару, скуку и свою неудобную, перекрахмаленную полицейскую униформу. Рано утром позвонил Симо и предупредил их, что яхта движется в Марсель. Они приехали на место раньше срока, но эта старая развалина еще явно не доплыла до порта, а температура в машине повышалась каждую минуту. Жерар обильно потел и ужасно хотел пить.
— Putain[63], — сказал он. — Убить готов за кружку пива.
Его напарник снял темные очки, чтобы вытереть вспотевшую переносицу, и, прищурившись, всмотрелся в морскую даль. Да, глотнуть пива было бы неплохо, а еще лучше пропустить рюмочку мятного ликерчика перед обедом, вот хотя бы в Морском клубе. Последние дни ему пришлось питаться только мерзкими пиццами да сэндвичами, и вот, пожалуйста, проблемы с пищеварением. Еще пара дней, и у него точно разовьется crise de transit intestinal,[64] он это нутром чувствует. Он поднес к глазам бинокль и начал изучать девицу в высоко обрезанных белых мини-шортах, которая отчаянно махала руками подплывающей лодке. Merde,[65] вы только посмотрите на эти ноги, подумал он. Растут прямо из-под мышек.
Жерар первым увидел Ragazza, она медленно появилась из-за поворота и бросила якорь посреди залива недалеко от острова Иф. Не успел он отнять бинокль у напарника, как с причала уже сорвалась моторка и на всех парах полетела к качающейся на волнах громадине. Ну наконец-то кончилось их томительное ожидание, сейчас что-то произойдет. Несколько минут он наблюдал за тем, как моторная лодка подошла к яхте, на корме которой уже столпилась группа фигур, потом поднял трубку установленного в машине телефона и набрал номер По.
— Ragazza прибыла. Катер забирает пассажиров на берег.
Голос Симо был едва слышен из-за помех на линии.
— Сколько их всего? Вы видите Беннетта?
— Подождите. — Жерар дождался, пока моторка развернется и, набирая скорость, понесется в обратную сторону. Странная фигура на борту яхты с белым тюрбаном или повязкой на голове махала на прощанье рукой. Жерар перевел бинокль на катер. — Так, здесь четыре пассажира. — По мере приближения расплывчатые изображения людей становились все более четкими. — Один седой. Один японец. Еще один старик, тощий, и один молодой человек с темными волосами.
— Это англичанин?
Жерар внимательно рассмотрел широкое лицо Пенато с грубыми, мясистыми чертами.
— Нет, это не англичанин.
— А девчонка?
— Девчонки вообще здесь нет.
Моторная лодка подошла к причалу. Три человека вышли из лодки и прошли к машинам, припаркованным на набережной около ступеней лестницы. Жерар продолжал комментировать увиденное:
— Высокий старик с седыми волосами несет кейс. Он и худой старикашка садятся в «мерседес». У двух остальных — «ситроены».
— Следуйте за кейсом. Преследуйте «мерседес». Докладывайте обстановку по ходу дела.
Симо снял наушники и закурил сигарету. Сидящий с другой стороны стола По кусал нижнюю губу и смотрел в окно, пытаясь проанализировать ситуацию. Какой из кейсов нес белоголовый старик? Удалось ли Беннетту и Анне подменить кейс? И где они сами? Скорее всего, их обнаружили. Вот проклятие! Интересно, Туззи все еще держит их на яхте или уже сбросил за борт на корм рыбам?
Измученный «пежо» медленно хромал по улицам Монако. Беннетт припарковал его в первом попавшемся свободном месте и с облегчением разъединил проводки. Им вообще повезло, что они доехали, ведь последние полчаса указатель уровня бензина показывал «минус ноль».