– Оно ваше, – протянула я ожерелье Клэр.
Но она отрицательно покачала головой.
– Это знак любви. Аморе! Это память о ней, ведь она никогда не тускнеет. И оно твое. Честное слово! – И Клэр выставила вперед обе руки, как бы отталкивая ожерелье.
– Возьми, – безжизненным голосом сказала я Андре.
Он, ни слова не говоря, покачал головой и повернулся ко мне спиной. Я задержала вдох.
– Оно – твое. Только твое, – повторила Клэр. Она встала со стула и, взяв у меня ожерелье, застегнула его на моей шее. Жемчуг приятно холодил кожу.
– Вот. – И она, наклонившись, звонко чмокнула меня в щеку. – Ты в нем ужасно красивая.
И она, обойдя стол, села на свой стул.
Интересно, нигде не написано о том, как чувствует себя Золушка, внезапно переселившаяся в королевский дворец? Я бы побилась об заклад, что ей очень неуютно.
Ошалевшее солнце жарило изо всех сил, звонко чирикали воробьи, проснувшиеся после периода зимнего отупения, и самый нахальный из них пытался ухватить кусочек булки с блюдца Клэр.
– Ну вот. Мы, девочки, остались одни и можем спокойно заняться своим любимым делом – нарядами. Андре уехал, и никто нам теперь не помешает. Иногда мужчины могут быть очень назойливыми, – вздохнула Клэр.
Я допила кофе.
– Вряд ли тебе что-то подойдет из моего гардероба. – Клэр прищурилась и осмотрела меня с головы до ног. – Ты худенькая, изящная, тебе мои платья будут велики. Я знаю, что делать, – мы поедем в магазин на авеню де Фош и выберем самый лучший наряд. Ты не против?
Господи, против ли я? Может ли быть против второразрядная актриса, которой внезапно предлагают главную роль в фильме с многомиллионным бюджетом, или танцовщица из захудалого кабака, которую пригласили выступить в кабаре Мулен Руж?
– Тогда поехали! – Она озабоченно взглянула на свои изящные золотые часики, усыпанные россыпью мелких бриллиантов. – У нас не так много времени, а столько еще надо успеть! Я сама поведу автомобиль, – щебетала Клэр. – Полихачим!
Спортивное авто, похожее на тонкотелую белую рыбу, стояло у ворот. Мы сели в него, и Клэр нажала на рычаг.
– Прокатимся с ветерком. Главное – не бойся!
– Постараюсь.
– Отлично!
Мы ходили по магазинам часа три, и все слилось у меня в одну сплошную разноцветную ленту: услужливые продавщицы с их неизменными улыбками, роскошные платья, одно красивее другого (выбор – это всегда мучение, говорила Геня, и теперь я убедилась в этом лично); запах легкой солнечной пыли и моя собственная опустошающая душевная усталость и сомнения – такое бывает или все-таки нет. Я ошиблась, ошиблись все, и сейчас меня погонят вон, как самозванку, занявшую чужой престол. Меня не покидало чувство, что Клэр сейчас исчезнет, оставит меня одну в магазине с этими длинными рядами платьев, из которых ни одно мне не подошло.
Мы покинули магазин, сверкавший прозрачными аквариумными витринами, и уселись прямо на ступеньки у входа. Клэр нагрузилась целым ворохом картонных сумочек разных размеров.
– Я так устала! И ничего еще не сделано.
Мраморно-безукоризненный лоб Клэр прорезала вертикальная морщинка.
– Что же делать? Тебе ничего не нравится. Совсем ничего? – спросила она с робкой надеждой.
Я подумала, что это жестоко – терзать Клэр своими капризами и сомнениями.
– Мне кажется, одно платье можно было бы купить. Оно весьма миленькое. То, серебристое, я его мерила последним.
– Вот видишь! Надо всегда доходить до конца. Тогда точно найдешь что-нибудь подходящее.
Мы вернулись. Дверь нам открыл молодой человек меланхолического облика, с плавными жестами и постным лицом, чье место я бы определила в магазине редких музыкальных инструментов, но никак не в салоне роскошных платьев.
– Мы хотим еще кое-что посмотреть.
– Пожалуйста… – и он отступил внутрь.
Я подошла к вешалке с серебристым платьем. Это платье с кружевными вставками действительно было очень милым, и я решила не огорчать Клэр – ей нужно успеть выполнить тысячу дел, а я ее отвлекала, занимала ее время, не давала ей поставить точку в нашем шопинге. И я решилась.
– Берем…
Я потянула платье.
– Берем! – эхом откликнулась Клэр. У нее зазвонил мобильный, и она отошла в сторону, обсуждая «Шабли» и меню предстоящего вечера.
– Подождите, – обратился ко мне молодой человек. – У нас есть еще одно платье. Нам его привезли всего лишь два часа тому назад. И мы не успели выставить его в зал… Может быть, оно вам понравится?
Я неопределенно пожала плечами. Если честно, мне уже было все равно.
Мой жест он истолковал как знак согласия.
– Одну минуту! – И он быстрыми шагами пересек зал.
Я подошла к зеркалу, оно было больше чем во весь рост. Что сказала бы Геня, увидев меня здесь? «Радуйся, девочка, ты теперь не одна!» Я вздохнула – прошлое казалось таким далеким, странным, нереальным…
– Вот, – послышался вкрадчивый голос продавца. – Посмотрите, мадемуазель.
На руках несостоявшегося торговца музыкальными инструментами лежало и переливалось всеми оттенками алого цвета фантастическое платье, при виде которого я зажмурила глаза, а в следующую секунду резко открыла их.
– Не желает ли мадемуазель примерить?
– Да! – почти выкрикнула я. – Желаю!
В примерочной я долго смотрела на себя в зеркало. Это было оно: мое платье, которое меня полностью преобразило. Из зеркала на меня смотрела почти незнакомая молодая женщина с тревожными глазами и затаившейся в уголках губ улыбкой.
– Беру! – громко сказала я и вышла из примерочной. Я поискала глаза Клэр, но ее нигде не было.
– Мадемуазель Бошанье уехала, – сказал мне продавец.
– Как?! – Я закусила губу.
– Она оставила вам карточку, вы можете расплатиться по ней. Ей понадобилось срочно покинуть магазин. Дела…
Я расплатилась и вышла на улицу. Только сейчас я заметила, что вышла прямо в новом платье: солнце садилось за окрестные дома, и его лучи вспыхивали в тяжелых алых складках. Ко мне подошел какой-то мужчина в белом костюме.
– Ваша машина стоит вон там, – указал он кивком головы. – Клэр Бошанье попросила отвезти вас домой.
Клэр обо всем позаботилась, все предусмотрела.
Я села в машину, стараясь не помять платье, и мы покатили по автостраде навстречу уходящему солнцу, уже наполовину скрывшемуся за горизонтом. Но мне нужно было решить еще один вопрос. Я достала из сумочки мобильный и набрала номер Светы Чиж.
– Слушай! Зачем ты сообщила Баранову о моем приезде к Колпачевскому?
– Что?! – упавшим голосом переспросила Света Чиж. – Ты где? – Она торопливо заговорила. – Баранов прокололся, да? Я всегда знала, что он трепло…
– Он нанял человека, и тот напал на меня в подъезде… Соображаешь? А если бы меня убили?!
– Да?! Я не знала! Ничего не знала! – заорала Чиж. – Неужели ты думаешь, что я…
Но я уже нажала на «отбой». А потом длинно выругалась. «Искусствоведы продажные, мать твою!» Светка тоже пахала «налево»: отсюда и ее «Лексус», и дорогие загранпоездки. Я знала, Геня была бы мной недовольна, но ничего не могла с собой поделать.
Когда я наконец приехала в замок, вечеринка уже была в разгаре. Сумерки мягкими тенями ложились на траву. Ко мне подлетела сияющая Клэр. Желтое платье она уже сменила на ярко-салатовое. Рядом с ней стоял загорелый высокий молодой человек с широкими плечами и спортивной фигурой.
– Это наша родственница из России, Кристина. А это Жан. Он еще не знает, чем хочет заниматься – политикой или автогонками.
Со мной знакомились, жали руки, улыбались и задавали самые разные вопросы, начиная с того, как я отношусь ко вступлению России в Евросоюз, до обсуждения погоды в Москве.
Андре нигде не было видно. Я искала его глазами, но знакомая фигура никак не попадалась в поле моего зрения.
– Простите, – остановила я официанта, пробегавшего мимо меня. – Вы не видели Андре Валасьена?
Он мотнул головой.
– Нет, – и умчался с подносом к толпе гостей.
– Вы из России? – Я увидела рядом с собой низенького мужчину в массивных очках в черепаховой оправе.
– Да.
– Я хотел расспросить вас о политике России в Чечне.
– Сожалею, – я выдавила на губы улыбку. – Правда, сожалею. Но у меня болит голова. – И я приложила пальцы к вискам.
Голова, и правда, болела. Все вокруг было таким шумным, ярким, все переливалось, как новогодняя елка.
Я села на ступеньки лестницы.
– Устала? – раздался надо мной голос Клэр.
– Ты не видела Андре?
– Он уехал в город. Побыл немного в самом начале и уехал.
– А когда он вернется?
– Не знаю. Он никогда не рассказывает о своих планах. Жан! Не тяни меня. Я и так уже едва стою на ногах.
Приглушенный смех: Жан – то ли автогонщик, то ли начинающий политик – обвил рукой талию Клэр.
– Вот пристал! – радостно вскрикнула Клэр и любовно прижалась к нему.
Ее позвали, и парочка отошла.
Я повертела сотовый в руках: позвонить – не позвонить. А если я все же наберу номер, то что скажу? Приезжай сюда? И зачем?
Но минуту спустя я уже летела вниз по лестнице и на одной ступеньке охнула, споткнувшись. Изящная туфелька слетела с ноги и лежала на ступеньке. Я тихонько рассмеялась. Чем не сюжет о Золушке? Даже туфельку потеряла, убегая из замка! Только нет принца, который бы нашел ее.
Попрыгав на одной ноге, я надела туфлю и устремилась к выходу.
За воротами стоял шофер в белом костюме – около белой машины Клэр.
– Отвезите меня в город.
Не говоря ни слова, он распахнул дверцу машины, и я села в нее, подобрав подол платья.
– Куда?
– В город.
Я не знала, куда мне ехать. Сотовый лежал рядом, на сиденье. И вдруг он взорвался звонкой трелью. Я нажала на кнопку соединения.
– Кристина! Где ты? – услышала я взволнованный голос Андре. – Я сейчас подъеду. Пришлось ненадолго отлучиться… Как проходит вечеринка?
– Я не в замке. Я… в городе.
– В городе? А что ты там делаешь?
– Не знаю. – Я повертела головой. – Наверное, ищу тебя. Мне сказали, что ты уехал. Я в машине…