Так доверяются случайным попутчикам и вроде оно даже психологически оправдано.
Я повернула голову и внимательно посмотрела на мужчину. И даже дурацкие букли, накрученные на висках, с мысли меня не сбили.
— Хотите сказать?.. У вас есть вопросы, Таис?
У меня были вопросы. У меня были… появились мысли…
Глава 24
— Простите мое невежество, но как к вам следует обращаться, чтобы это было правильно? — решила я начать с важного для меня. Просто «принц» царапало уши до крови. Ну не комфортно!
— И вы, и я нарушали в этом. Что, впрочем, допустимо при более близком знакомстве, а значит не так важно.
— И все-таки?
— Обращаясь — herr prinz, вы исполните все условности, — вежливо объяснил мужчина, — однако же, Таис… здесь мне было бы приятно обращение на русский манер — Фредерик Людвигович, — отчество он выговорил с трудом, коряво.
— Да, понимаю, — заулыбалась я. Все бы решалось так просто: — Фредерик Людвигович, а в чем тогда состоит ваше нарушение?
— Прошу прощения за фамильярность… fräulein Schonurova, — слегка поклонился он.
— Пускай остается — Таис, мы с вами уже достаточно долго и близко знакомы, — веселилась я. Смотрела и опять видела мир вокруг себя. Цвета, запахи… Эмоциональная отдушина какая-то, честное слово! И как же вовремя.
В наше время обращения «фройляйн» в Германии практически уже нет, только «фрау». И речь не о физиологии, так сложилось — подчеркнуто уважительное обращение к девушке ушло из обихода, исчезло, утеряно, нет его. А здесь вот так — я фройляйн Шонуроффа.
— Достаточно близко знакомы, соглашусь, — улыбаясь, кивнул мужчина, — целых три встречи и даже два разговора.
— Буду благодарна, если найдете время и для третьего, — решилась я как-то разом, вдруг — как с обрыва шагнула: — В месте, не способном скомпрометировать ни вас, ни меня: людно, Нижний парк, светлое время суток.
— Вы просите о свидании? — быстро взглянул он на меня. И будто с легким разочарованием.
— О разговоре. А только вдвоем потому, что он не для лишних ушей.
Мужик скучнел на глазах. Шел рядом и руки больше не предлагал.
— У вас ко мне личный интерес или я как-то могу помочь вам? Замолвив слово, к примеру?
Как же бабы загнали его своим вниманием, наверное — поглядывала я искоса. Красивый зараза — кровь с молоком мужик, картинка… а потому и неудивительно. Постаралась успокоить его:
— Дела амурные здесь ни при чем и просить о помощи я тоже не стану. Я вообще ни о чем просить не стану — обещаю. Речь пойдет о сотрудничестве — взаимно выгодном.
— Меж людьми или государствами? — подозрительно щурился он.
— Можно сказать, и государствами, — согласилась я. Мы и есть подданные двух разных государств.
— Вы совсем запутали меня и заинтриговали, — чуть повеселел немец, — выберите день, время и сообщите.
— Сегодня… через час. У Монплезира со стороны залива есть балюстрада, — предложила я с вежливой улыбкой.
Приятная легкость общения быстро уходила, оставив сожаление… я будто что-то теряла сейчас — почти ощутимо. Начинало знобить. Уже почти привычное ощущение, на нервах. Куда я лезу вообще… с чего вдруг решила?..
— Все настолько срочно? — удивился herr prinz.
Я отстраненно качнула головой и все-таки… все-таки решилась продолжить, попытавшись объяснить спешку убедительно:
— Я не видела программу увеселений, но думаю что-то запланировано и на этот вечер. И в любое другое время вы тоже можете быть заняты. Надолго я вас не задержу.
— Интрига… интрига… — задумчиво постучал он пальцами по губе, внимательно изучая меня: — Согласен. Но только через два часа, незаметно уйти раньше не получится.
— Замечательно, — выдохнула я с облегчением.
— Интригующе — пожалуй, а насколько замечательно…
— … посмотрим по результату, — подхватила я, оглядываясь: — Здесь я вас покину — ближе всего к выходу из парка. Через два часа? Постараюсь не опаздывать.
С голоду бы не сдохнуть — два часа! Незаметно оглядываясь, я спешила скрыться в Нижнем. Там такая территория — если не знаешь где искать, человека не найти.
Тревожное состояние нарастало.
Буквально прибитая новостью от Веснина, толком не придя в себя от предыдущего сюрприза, я просто растерялась, наверное. Временно потерялась во всем этом — сознание не успевало отрабатывать.
Вся гадость положения проявлялась для меня постепенно — как изображение на фотобумаге, опущенной в проявитель. Я знала фанатов старого способа фотопечати, и даже сама наблюдала такое проявление картинки — от едва заметного до идеально четкого.
Сейчас я понимала четко — не желая того, Веснин капитально меня подставил. И на сто процентов отработать громоотводом у него не получится.
Мне нельзя сейчас появляться «дома». Что там придумает величество в сердцах и гневе, я не представляла. Все, на что хватало фантазии — бессрочная ссылка на деревню к маменьке. В принципе, это было бы даже милосердно, но мне туда нельзя.
При таком раскладе вообще ничего хорошего ждать не стоит, поэтому нужно использовать или исключить все возможности, которые у меня еще есть.
Через два часа подвело живот так, что я испугалась за свое здоровье — похоже внутреннего ресурса без дозаправки не хватало. И зря я, наверное, назначила встречу у залива — с воды дул несильный, но постоянный ветер. Он вкусно пах морскими приключениями и свободой, но сейчас точно был лишним.
Скрестив руки на груди и обхватив шею, я грела ими декольте. То ли мерзла, то ли нервы. И ждала.
Упорно ждала, глядя на Финский и гадая, который из трех больших кораблей может быть «Палладой». Или может она уже вышла в Балтику? Уютнее было думать, что высочество где-то здесь, почти рядом. Хотя и он не защита для меня в случае чего, скорее наоборот.
Рассчитывать нужно только на себя, тогда остальное пойдет приятным бонусом. Если оно вообще случится.
Два часа… мне и часа было много. Продумывать стратегию и тактику разговора бессмысленно, может только — как его начать. С Весниным вон… ночь не спала, думала, что сказать и как, а тут страсти такие… И псу под хвост вся моя стратегия!
Копить в себе решимость для опасного разговора тоже не получалось — я чувствовала себя голодной и замерзшей, несчастной и слабой. Загнанной в угол. Сама уже толком не понимала, как решилась откровенно драконить почти незнакомого и неплохого, в общем-то, человека. А придется бить по больному, топтаться по его самолюбию, сдирать слабые корки с незаживающих ран.
На интуиции решилась? Так ее сроду у меня не наблюдалось. Ситуация — швах….
— Встречу у моря вы назначили опрометчиво.
Услышав мужской голос, я чуть не застонала — от неожиданности и облегчения. И сразу подхватила с готовностью, оборачиваясь к мужчине:
— У залива. Море немного дальше. Зато здесь редко ходят. Самая красота этого места — удивительные цветники, расположены с той стороны дворца.
— Не стану спрашивать от кого вы здесь прячетесь. Но разрешите тогда…
Спокойно расстегнув, он снял сюртук, в который успел переодеться. Оставшись в светлых брюках, жилете и рубашке, протянул его мне.
— Согрейтесь… здесь же никто не ходит? — улыбнулся лукаво.
Кивнув, я куталась в теплое, чувствуя себя палачом, занесшим топор над головой.
— Я слушаю вас, — поторопил меня мужчина.
— Хорошо… Вы должны знать, что моя маменька — урожденная фон дер Тромменау. Это старопрусский род… вероятно, вы о нем слышали. Папа́из рода Шонуровых-Козельских. Род княжеский и идет он еще от Рюриковичей. Вы знаете историю престолонаследия России?
— Мы вернемся к этому потом, если понадобится, — мягко предложил он.
— Д-да… — нервно дернулась я и потерла виски. Мысли разбегались, в голове каша. Значит, нужно продолжать, как начала — по порядку: — Княжеский титул был утерян со временем, но бумаги, подтверждающие его, уже собраны и находятся у Ее величества. Титул она обещала моим сыновьям.
— Дальше?
— А дальше? Выслушайте меня сейчас, не перебивая — мне и так будет трудно говорить. В общем… у меня к вам взаимовыгодное предложение. Не спешите отклонить его, не обдумав.
— Обещаю, — кивнул он настороженно.
— Оно вот в чем… мы с вами поможем друг другу. Я — восстановив вашу репутацию, вы — не дав мне ее потерять.
— Если это и все… — протянул мужчина подчеркнуто равнодушным голосом, отворачиваясь к заливу. Можно только представить, чего ему это стоило.
— Нет, не все, — упорно лезла я в бочку, — я жду ребенка, не будучи замужем и не стоит обвинять меня за это даже в мыслях. Моей вины здесь нет, как и вашей — так случилось. Вам — родиться с особенностью, которую общество считает прихотью и уродством молодости… или зависимостью, от которой нужно и можно избавиться. Семьи, уверена, также игнорируют такие нужды и относятся к ним соответственно. Поэтому и женитьба кронпринца на Ольге Николаевне — она станет для него ширмой. Я предлагаю стать для вас тем же самым, но делаю это сознательно, с открытыми глазами. Я предлагаю вам дружбу, поддержку и понимание. Предлагаю вам семью, ребенка и чистую репутацию. Все приличия будут соблюдены. И потом… мне нужен всего год, а дальше на ваше усмотрение. Но все уже будут знать, что вы имеете в браке ребенка.
— Как удобно… — поаплодировал мне Фредерик, хлопнув два раза в ладоши.
— Удобно. Нам обоим, — выдохнула я и взглянула наконец в его лицо с побелевшими от злости ноздрями.
— Злитесь… и это нормально в нашей ситуации. Когда тебя жестоко препарируют, тут же выпуская кишки и себе тоже… entschuldigen Sie das… schmutziger Vergleich, — сразу же и извинилась я за грязное сравнение, будто только сейчас и вспомнив — где и с кем говорю.
— … а вашего ребенка я, видимо, должен буду признать своим? — продолжил он, словно и не слыша меня.
— Князя Шонурова-Козельского. Ваш титул в любом случае станет вторым по старшинству. А чем, собственно, вам грозит его признание? Восстановленной в глазах общества и родных репутацией?