я отнятых у послов подарков и денег. В весьма сильных выражениях Фридрих бросил Иоанну Дуке упрек в мелочности его господина, в своем послании не пожелавшего признать за ним, императором Фридрихом, титула и имени, известных всему миру. Естественно, Дуке нечего было возразить.
Тем временем и королю Венгрии стало известно о враждебности между Барбароссой и Исааком. Сколь бы дружески он ни был расположен к императору Фридриху, заинтересованность в сотрудничестве с Исааком Ангелом на Балканах брала верх, вынуждая его отозвать венгерский отряд. Фридрих поначалу пребывал в нерешительности, не знал, отпускать венгерских крестоносцев или нет. Наконец, он согласился, ибо «Господь не желает принудительной службы», а сам решил отправиться на зимние квартиры в Адрианополь, куда уже в ноябре прибыла большая часть его войска. Этот город также был оставлен жителями, но не разрушен, так что крестоносцы смогли там устроиться.
Поскольку из Константинополя не поступало никаких вестей, Барбаросса поздней осенью 1189 года всерьез стал подумывать о захвате византийской столицы, не видя иной возможности переправиться в Малую Азию. Эти авантюрные идеи, питавшиеся ненавистью и озлоблением в войске, а также надеждой на большую поживу, уже давно витали в воздухе. В ноябре Фридрих отправил вместе с возвращавшимся домой венгерским отрядом указание королю Генриху VI собрать флот пизанцев и генуэзцев для осады Константинополя, которая должна была начаться в марте. Тогда Барбаросса еще не знал, что в Германии опять разгорелась борьба против Генриха Льва, незаконно вернувшегося на родину.
Попытка получить у Стефана Немани вспомогательный отряд для похода на Константинополь не увенчалась успехом. Зато болгарский князь Петр предложил Фридриху вспомогательное войско в 40 000 болгарских и куманских воинов. Фридрих поблагодарил, однако до заключения соглашения дело не дошло. Из Италии верная императору Пиза ответила, что соберет необходимый флот для блокирования Константинополя с моря. Правда, эта весть поступила лишь в марте, когда конфликт с Византией был урегулирован, и Фридрих перешел Геллеспонт.
Поздней осенью императоры Востока и Запада фактически находились в состоянии войны. Переговоры приостановились, однако Фридрих был готов к их возобновлению. Для него наступление на Константинополь представлялось лишь возможной альтернативой, средством для достижения цели крестового похода, но не самой целью. Исаак, не располагавший достаточными силами для нападения на немецких крестоносцев, также предпочел вступить в переговоры и незадолго перед Рождеством направил к Фридриху своих представителей. По неизвестным нам причинам это посольство оказалось безуспешным. Но уже 21 января в Адрианополе появилось новое посольство, заявившее о готовности василевса дать знатных заложников во исполнение прежде заявленных условий прохождения немцев по византийской территории. Тем самым было выполнено важнейшее требование Фридриха, что позволило начать переговоры. Исаак пошел на уступки. Фридрих благосклонно выслушал послов и направил в Константинополь своих представителей для продолжения переговоров, протекавших неожиданно успешно. К тому времени, очевидно, Исаак понял, в сколь критическое положение он поставил себя, вступив в конфронтацию с крестоносцами.
14 февраля немецкие послы доставили для ратификации договор, полностью отвечавший интересам Фридриха: византийский император отказывался от компенсации ущерба, который могли причинить в его провинциях крестоносцы, а для их переправки на другой берег предоставлял достаточное количество судов; он давал знатных заложников, среди них шесть членов императорской семьи, дабы гарантировать безопасность переправы и дальнейшего движения крестоносцев, которым на всем пути предоставлялось достаточное количество провианта и фуража; за ущерб, причиненный послам Фридриха в Константинополе, выплачивалась компенсация, а все подданные Барбароссы, плененные византийцами с начала конфликта, обретали свободу; договор надлежало подписать патриарху Досифею и в его присутствии клятвенно удостоверить в храме Святой Софии в Константинополе 500 знатным гражданам.
Вскоре затем к Фридриху прибыло посольство от султана Килич Арслана Иконийского, в течение восьми недель удерживавшееся в Константинополе и потерявшее там помимо личного имущества подарки султана. Послы передали заверение своего повелителя, что Фридрих за время прохождения по территории сельджуков может рассчитывать на их поддержку. Спустя некоторое время прибыл и посол Кутбеддина, сына и соправителя Килич Арслана, с аналогичными заверениями.
Заручившись гарантиями безопасности прохождения через Западную Анатолию, Фридрих начал готовиться в путь, велев крестоносцам еще раз принести клятву послушания и верности. 1 марта 1190 года, несмотря на то, что еще стояла холодная и ветреная погода, авангард войска под командованием герцогов Швабии и Баварии выступил в путь. На следующий день двинулся и сам император во главе основной части Христова воинства. Проливные дожди сильно затрудняли продвижение крестоносцев по бездорожью Южной Фракии. Холод, слякоть и недостаток корма вконец измотали лошадей, едва тащивших тяжело нагруженные повозки, часть которых даже пришлось бросить, навьючив груз на верблюдов и мулов.
21 марта крестоносцы наконец-то достигли моря, а на следующий день были в Галлиполи. Здесь все войско опять собралось вместе. Обещанный Исааком транспортный флот был на месте. И опять в авангарде шел герцог Фридрих Швабский, переправившийся с несколькими тысячами рыцарей и лучников на другой берег. Поскольку дождь и ветер усилились, большая часть войска с императором отпраздновала Пасху еще на европейском берегу. Наконец непогода утихла, позволив переправиться и основной части крестоносцев. Последним пересек пролив император, ступивший на азиатский берег под радостное пение труб и ликующие возгласы воинов. Все войско было в сборе, и Фридрих милостиво отпустил византийские корабли, а также большинство заложников. Почти год прошел с того дня, когда крестоносцы покинули Регенсбург, но лишь теперь начиналось самое трудное — беспримерное хождение по мукам.
29 марта крестоносное войско двинулось вглубь Малой Азии, прямым курсом на восток по гористой, поросшей лесом местности. Император Исаак, заинтересованный в том, чтобы крестоносцы поскорее миновали территорию его государства, распорядился оказывать им всяческое содействие на большом караванном пути в Леодикею, пограничный город своей империи. За месяц они, соблюдая дисциплину и порядок, преодолели около пятисот километров пути. Форсирование Грандикоса, первой реки, встретившейся на их пути, не составило труда. В городе Бига, населенном латинянами, нашли рынок, изобиловавший вином, продовольствием и фуражом. После дня отдыха продолжили движение на восток по приятной холмистой местности, в фему Опсикий, византийскую провинцию, пограничную с турками. Свои первые потери крестоносцы понесли при форсировании следующей реки (Гёнен в современной Турции), когда в речном потоке канули рыцарь, оруженосец и несколько лошадей. Как и на Балканах, крестоносцам досаждали разбойничьи банды, истреблявшие каждого, кто отбивался от войска. Однажды удалось захватить и уничтожить целую шайку в 60 человек.
От Бурсы крестоносцы свернули на юг, двигаясь среди гор и лесов по старой военной дороге, почти не встречая людей. За десять дней ускоренного марша пилигримы преодолели около двухсот километров и прибыли в Филадельфию (Алашехир), греческий город во внутренней Малой Азии, важнейший военный и административный центр. Однако оказанный в Филадельфии прием разочаровал крестоносцев, вынужденных расположиться лагерем вне стен города, куда пускали только по нескольку человек для закупок. Однажды пилигримы сочли запрошенные за товар цены грабительскими, из-за чего возникла перебранка, и покупателей задержали в городе. Узнав об этом, войско заволновалось. Император через посла потребовал объяснений. Комендант и городские старейшины поспешили засвидетельствовать свою невиновность клятвой на Евангелии, обещая возместить ущерб и умоляя пощадить город. Фридрих, от которого пилигримы ждали жестокого возмездия жителям Филадельфии, предпочел полюбовно уладить конфликт, учитывая, что этот город был единственным укрепленным пунктом христиан в пограничной с мусульманами области. Богемцы и люди епископа Регенсбургского уже начали было штурм ворот города, убив из луков и арбалетов нескольких его защитников. Приказ короля заставил их отступить, и мир был восстановлен.
На следующий день крестоносное войско продолжило движение. Молодежь Филадельфии, затеявшая ссору с крестоносцами в стенах города, похоже, была недовольна исходом инцидента, так что не менее пятисот греческих всадников увязались за войском, желая поквитаться с обидчиками, однако, натолкнувшись на превосходящую силу, возвратились восвояси. А крестоносцы двинулись в юго-восточном направлении по безлюдной территории. Здесь и произошло первое столкновение с мусульманами. В горной лесистой местности отряд турок напал на арьергард, которым командовал сам император, но был без труда отбит; потери нападавших убитыми составили десятки человек. Этот успех обеспечил крестоносцам несколько дней беспрепятственного движения. Однако путь через поросшие лесом горы оказался трудным. Приходилось преодолевать крутые подъемы и спуски, к тому же закончились запасы хлеба, а лошади валились от изнеможения. Встречавшиеся греческие селения были разрушены и безлюдны.
Двигаясь по правому берегу реки Мендерес, крестоносцы вскоре вступили на территорию сельджуков. Начался самый трудный участок пути. На плато Ачи Гёль совсем не было корма для лошадей — ни травы, ни прочей растительности. Через несколько дней встретилось огромное стадо из тысяч верблюдов, коров, лошадей и овец, а также покинутые палатки пастухов. Было бы нелишне запастись свежим мясом, однако Барбаросса приказал не трогать скот. Но вскоре пилигримы пожалели о проявленной деликатности. Мало того, что они страдали из-за жары, суховеев, нехватки провианта и фуража и потеряли за короткий срок множество лошадей и вьючных животных, — появились отряды турок, с разных сторон нападавших на колонну крестоносцев. Немецкие рыцари впервые столкнулись со стремительными тюркскими всадниками. Это была тактика маневренного боя: внезапное появление, молниеносная атака небольшими группами, неожиданное развертывание в цепь и концентрация массы всадников то в одном, то в другом месте. То и дело на паломников сыпались стрелы, пущенные с расстояния или внезапно налетевшим отрядом турок. Имитируя атаку, а затем отступление, сельджуки увлекали за собой часть крестоносцев, а затем внезапно поворачивались и, используя свое численное превосходство или преимущество на местности, вступали с ними в бой.