Интересно сложилась послевоенная жизнь майора В. И. Кряжева. Уволившись в запас в марте 1947 года, он вернулся в родное село Кировской области и стал директором школы. Потом его выдвинули заведующим районным отделом народного образования, председателем райисполкома. Много лет Кряжев работал первым секретарем Проснинского и Советского райкомов партии, дважды избирался депутатом Верховного Совета РСФСР.
Сельское хозяйство нуждалось в опытных кадрах. И Василий Ильич решил пойти в один из отстающих колхозов. По рекомендации обкома партии члены объединенного колхоза «Родина» Слободского района единогласно избрали его председателем. Хозяйство артели большое, многоотраслевое, земельные угодья составляют свыше 23 тысяч гектаров.
«Хорошие у нас в колхозе люди, — писал Василий Ильич. — А какая горячая молодежь. Каждый юноша и девушка по трудолюбию и упорству напоминает бойцов батальона, с которым я дошел до Эльбы. В ответ на заботу партии и правительства о дальнейшем подъеме сельского хозяйства колхозники прилагают все силы к тому, чтобы дать стране больше хлеба, мяса, молока. Колхоз стал моей передовой позицией борьбы за коммунизм».
Незаметно пролетели годы. И вот уже наступил пенсионный возраст для Кряжева. Но не такая натура у героя-фронтовика, чтобы усидеть дома. По-прежнему он с молодежью, помогает юношам приобретать качества строителя и защитника коммунизма. В одну из наших встреч в 1974 году Василий Ильич сказал, что он снова вернулся к профессии своей юности и работает директором вечерней школы рабочей молодежи.
В Кировской области живет и Виктор Иванович Носухин, в прошлом помощник начальника штаба полка. Теперь он корреспондент-организатор местного радиовещания. Жители Советского района с интересом слушают местные передачи. Виктор Иванович сумел создать вокруг себя актив, именуемый общественной редакцией.
Вернулся в родное село и Василий Гречишников, известный в полку наводчик и комсорг батареи. Его здоровье было далеко не блестящим: время от времени давали о себе знать семь осколков, оставшихся с войны. Но разве можно не работать?! На семейном совете Василий предложил как-то братьям создать комбайный экипаж. «Правление колхоза, — пишет мне Гречишников, — пошло навстречу, и мы создали «экипаж машины трудовой». Потом я закончил художественное педагогическое училище и работаю преподавателем черчения и рисования в средней школе».
Однажды пригласил его к себе директор школы.
— Вот что, Василий Иванович, прошел ты всю войну, награды имеешь, ранен не раз. Не выступишь ли перед молодежью с воспоминаниями?
Василий согласился. В назначенный день и час во вновь отстроенном колхозном клубе яблоку негде было упасть: пришли и молодые и пожилые колхозники. Гречишников рассказал о боевом пути полка, об однополчанах, о том, как они освобождали от врага советскую землю, как сражались на территории Польши и участвовали в окончательном разгроме германского фашизма в центре Европы. Встреча прошла живо и интересно. С тех пор фронтовик стал пропагандистом героического прошлого нашей Родины.
Пришло письмо и от бывшего комсорга четвертой стрелковой роты Василия Антонова. Он трудится в колхозе «Хлебороб» Чувашской АССР. «Хотя мы уже пожилые, но душою всегда с комсомолом, — писал он. — Коммунисты вновь избрали меня секретарем. Дела в колхозе идут хорошо. Взятые соцобязательства выполнили. Зерна государству продали на 208 процентов, больше чем планировали».
Тепло вспоминает Антонов о боевых друзьях-однополчанах. Не могу, в частности, не привести выдержку из его письма. «Помнишь ли Алешу Жижина, нашего снайпера? — спрашивает он. И сообщает о его трагической судьбе: — Умер Алеша на моих руках. Случилось это вскоре после окончания войны, неподалеку от Берлина.
Жижин был смертельно ранен бандитской пулей. У него не было родных, и он в последние минуты жизни просил меня передать однополчанам, чтобы они не забывали и при случае помянули его добрым словом».
Алеша Жижин всегда будет жить в наших сердцах.
Дал о себе знать бывший комсорг первого батальона Мурат Экажев. На фронте мы не догадались обменяться адресами, но я запомнил, что он из Ташкента и жил, кажется, на улице Ш. Руставели. Посылая ему письмо, написал на конверте не совсем обычный адрес: «Ташкент, ул. Ш. Руставели. Экажеву Мурату Богаутдиновичу», а ниже сделал приписку: «Дорогие товарищи работники почты! Убедительно прошу разыскать адресата и вручить ему это письмо от товарища по фронту».
Прошли долгих два месяца. И вот однажды пришел окаймленный красными и голубыми ромбами конверт. Почерк Мурата узнал сразу. Нашелся все-таки друг. Работники почты доставили Мурату мое письмо на улицу Домбрабад, где он получил новую квартиру. А долго Мурат не отвечал потому, что находился в геолого-разведочной экспедиции. Жизнь его проходит, как и на фронте, в походах. В поисках полезных ископаемых он исходил вдоль и поперек песчаные пустыни Кзылкумы, Каракумы, вел исследования в Кара-Калпакии. В 1969 году Экажева назначили начальником передвижной механизированной колонны промышленного и гражданского строительства треста Сырдарьярисстрой.
Но где же знаменосец полка старшина Иван Иванович Купташкин? В архиве Министерства обороны удалось установить его довоенное местожительство: Чувашская АССР, Шемуршинский район, деревня Карабай-Шемурша. На письмо он ответил быстро. Как и многие другие однополчане, старшина запаса трудится в сельском хозяйстве.
Десятилетия мы ничего не знали о судьбе старшего лейтенанта Василия Хрисанфовича Косянчука, командира первой роты. Многие считали, что он умер по пути в госпиталь от тяжелого ранения, полученного в бою под Ярцево в августе 1943 года. И вдруг выяснилось: наш боевой друг жив.
Мы встретились с ним в старинном доме на Зубовском бульваре Москвы.
— Не узнаешь? — спросил его Згоржельский. И, чуть помедлив, сказал: — Принимай ветеранов девятьсот шестьдесят первого полка.
Пришла Надежда Федоровна, жена Василия. Мы познакомились, и вскоре комната наполнилась дыханием фронтовых лет.
…Первое время, находясь в госпитале, Василий не слышал и плохо видел. От старшины роты, тоже раненного, узнал, что рота отбила атаку фашистов. Жизнью своей он обязан медсестре Лиле Справчиковой: это она вытащила его на плащ-палатке из пекла боя. Сама была ранена, но командира не оставила.
Старшему лейтенанту сделали четыре сложные операции. Хотя и медленно, но дело шло на поправку. Выписавшись из госпиталя, Косянчук уже представлял волнующую встречу с однополчанами, как вдруг открылись незажившие раны. Снова госпиталь, а затем медкомиссия вынесла решение: «Ограниченно годен второй степени».
Косянчук не расставался с мыслью вернуться в боевой строй. «Только на фронт, до конца быть участником великой битвы, ощутить радость победы в рядах родной армии», — рассуждал он. И офицер добился своего. Кадровые органы направили его в одну из частей, участвовавшую в освобождении Венгрии, Австрии и Чехословакии. Василий еще раз был ранен. А через год все-таки пришлось уйти в отставку.
Попробовал работать — не получилось: ноги опухали. Девять лет лечения ничего не дали. Однажды главный хирург больницы, заглянув в палату, сказал: «Крепитесь, молодой человек. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Надо ампутировать ногу. Иного выхода нет». А через год Косянчук лишился и второй ноги.
Но как жить дальше? Ничего не давать людям, а только брать от них — об этом Василий не мог и подумать. Правда, все эти годы он не чувствовал себя одиноким. Его окружали вниманием местные органы власти. Ему писали письма друзья. О нем помнили старожилы Холм-Жирковского: Василий Косянчук водрузил красный флаг над зданием райисполкома в час освобождения города от немецких захватчиков. «Трудящиеся Холм-Жирковского, — говорилось в телеграмме райисполкома, — поздравляют вас с Днем Победы, желают здоровья, счастья, долгих лет жизни». Стрелковая рота Косянчука 3 марта 1943 года овладела станцией Ржев-II. «Приезжайте посмотрите, каким красивым стал наш город», — приглашали Василия Хрисанфовича работники отделения железной дороги.
И, наконец, Надя. Он познакомился с ней, когда лежал в Центральном научно-исследовательском институте протезирования. Любовь пришла незаметно. Настоящим бальзамом для его ран были слова: «Крепись, любимый. Нужно жить, как жил до сих пор: с пользой для людей. А я помогу». Надя стала его женой, заботливой, нежной, настоящим другом. Она вселяла в него бодрость и уверенность.
Быть полезным людям! Но как это сделать теперь? Что он умел? За плечами два курса техникума, и только. Василий твердо решил: работать и учиться. Так он стал почтальоном 21-го отделения связи столицы. Приходилось трудно. Но фронтовик приспособил для подвоза почты свою мотоколяску. После работы до глубокой ночи засиживался над учебниками. Закончил 10 классов школы рабочей молодежи, а затем — заочный техникум связи. И снова распрямились плечи, появилась прежняя уверенность в своих силах. Он стал инженером контрольно-справочного пункта Московского почтамта.
…Сбылась и давнишняя мечта Василия побывать на Волге. Путешествие обещало подарить и еще одну радость — встречу с Лилей Петровной Справчиковой. Зная, что Лиля — уроженка города Куйбышева, он написал в местную газету письмо с просьбой установить ее адрес. Ему помогли.
Теплоход подходил к пристани. Василий сразу узнал Лилю. Она стояла в нарядном платье, в окружении дочерей и приветливо махала рукой. Ветер колыхал заметно поседевшие волосы. Косянчук сошел на берег, и они обнялись, как старые добрые друзья. Во взглядах дочерей Лили смешалось удивление и любопытство. Им не верилось, что боевой товарищ мамы, тот бесстрашный, несгибаемый командир роты, о котором она так часто рассказывала, может плакать. А Василий не скрывал слез. Они были красноречивее любых красивых слов. В них выражалась безграничная благодарность и признательность за спасение жизни товарищей, за свою жизнь.
На обгоревшем листе записной книжки я обнаружил наспех сделанную пометку: «Казахстан, Черноводск», а чуть ниже — «С. Г-ко. Ермаки. Комс. билет №…51236». Первые две цифры оказались выжженными. Дело в том, что записная книжка находилась в полевой сумке, которая была пробита трассирующими пулями еще на пулавском плацдарме. Записи тех лет все же сохранились. Они воскресили в памяти бой под деревней Ермаки, подвиг Степана Головко.