Интересно, почему перехватить должны таможенники с надзорником, а с поручением не справился Леон, скромный помощник и делопроизводитель?
— Господин Сантр, если вы хотите, чтоб я сделал верные выводы, насколько это возможно, мне нужны все сведения, все абсолютно.
— Хорошо, — хлопнул дядюшка ладонью по столу. — Завтра вам доставят всё в кабинет в мэрии. И только попробуйте не дать мне верные результаты!
То есть, делопроизводитель, по сути, секретарь должен выполнить работу, с которой специальный отдел при короле не всегда справляется. Великолепно. Замечательно. Интересно, если он меня уволит, даст ли гольденов хотя бы на проезд?
В мрачном настроении я вернулась во флигель. Идея идти на встречу с неизвестным мужчиной, для которого я — неизвестно что, казалась все хуже. Все, что случилось в Длинночи, должно остаться в Длинночи.
Я достала одолженный в книжной лавке томик, засиделась за ним допоздна и в четверть первого, ополоснувшись в небольшой сидячей ванной, влезла в простую длинную ночную сорочку и закуталась в одеяло. Меня очень быстро сморил сон.
Снилась мне ведьма-странница, которая с самым рассерженным видом грозила мне пальцем. Будто наяву я услышала ее скрипучий голос:
— Я тебе что говорила? Дрянная девчонка! Прокляну!
Меня будто подбросило на кровати. Я зажгла кристалл-светляк и глянула на карманные часы, которые держала ночью на прикроватной тумбочке. Без четверти час. Лицо ведьмы стояло перед глазами.
Где сон, где явь? Может быть, я просто хочу найти повод увидеться с Филиппом еще раз?
Я неосознанно потерла запястье. Оно... заныло? То самое, за которое схватилась ведьма полжизни назад? Что это — моё подспудное желание нарушить все свои принципы и растоптать здравый смысл, явившись в номер семь? Или колдовство странниц, тайн которых никому за пределами их ордена неизвестно?
Запястье заболело еще больше, и кожа будто покраснела на том месте, где когда-то впивался большой палец дамы в черном.
Я вылезла из-под одеяла и направилась к сундуку, где хранила женские штучки и маску. Боль тут же пропала, словно и не было.
Час пополуночи остался далеко позади, когда я постучала в номер семь. Внутри загрохотали шаги, и дверь тут же распахнулась. Филипп протянул мне руку, и я вошла внутрь. Я отметила, что горит камин, но кристалл-светляк погашен. Что ж, по крайней мере, он способен прислушаться и принять во внимание желания дамы.
— Ты пришла. Ты все-таки пришла, — хрипло проговорил мужчина, замерев с моей рукой в своих ладонях. Но спохватившись, он помог мне избавиться от плаща и сапог.
Усадив меня на кровать, он снял с каминной решетки невесть как пристроенную там жестяную кружку, перелил ее содержимое в глиняную и подал мне:
— Здесь горячий взвар. Сегодня холодно. Я не знаю, далеко ли тебе пришлось идти. Кажется, в Давенроке неопасно, но может быть, ты захочешь, чтоб я тебя встречал и провожал?
Я взяла отвар и покачала головой. Не сразу я сообразила, что он уже говорит о будущих свиданиях.
Филипп сел рядом, и в трепещущих отсветах огня я заметила его блестящий взгляд. Он жадно рассматривал меня, будто не ожидал увидеть и теперь боится, что видит в последний раз.
Я допила взвар и отдала ему кружку:
— Благодарю.
Возникла неловкая пауза. Он осторожно взял меня за руку, но вдруг поднял глаза и улыбнулся:
— Я чуть не забыл.
Метнувшись в тумбочке-табурету он взял небольшой мешочек:
— Кристалл полога тишины, — объяснил он. — К сожалению, небольшой, его хватит минут на десять, но пару песен я тебе обещаю.
Я едва не захлебнулась от восторга. Где он раздобыл артефакт в такой глуши? Не могу сказать, что они были очень редкими, но и не на каждом углу продавались. Кроме того, десять минут должны были стоить, как мое жалованье за неделю. Парень так старался ради меня, а я еще сомневалась, приходить или нет!
Ведьмина метка на запястье обдала теплом. Знаю, знаю, чуть не сглупила. Вернусь в большой город, непременно сделаю пожертвование в Орден Странниц.
Филипп поднялся, и узкий проход между кроватью и стеной показался мне сценой в огромном зале, а сама кровать — мягким креслом в первых рядах партера. Он запел о ночи, в которую никто не спит, о любви, о тайнах и надеждах. В перерыве он отвесил мне картинный поклон и снова запел, на этот раз — бойкую и задорную песню хитроумного брадобрея. Без аккомпанемента оперные арии звучат странно, но в его исполнении не менее восхитительно. Мелькнула мысль, что можно было бы познакомить их с Оливией, они бы замечательно сошлись на общих интересах... именно поэтому я отмела эту идею как совершенно негодную. Картинка, где они репетируют наедине — Оливия за фортепиано, Филипп пробует голос — мне совершенно не понравилась.
Позже, растянувшись на простынях и прижавшись щекой к его груди, я перебирала короткие темные пряди и думала, что приду и через неделю, и еще, и еще... даже если он больше не найдет полога тишины.
* * *
Неделю я старалась не думать о Филиппе. Поначалу получалось плохо, но мы выехали в очередной гарнизон, обошли каньон по краю и замерзшее озеро по льду, переночевали в пещерке, пережидая очередную бурю, отпаивали выдохшегося огненного мага и едва добрались до цели. Все это отвлекло меня от любовных переживаний. В гарнизоне обнаружился иноземный шпион, и пытаясь вырваться на свободу он едва не зарубил Сантра, но стоявший рядом Дувос с неожиданной ловкостью скрутил лазутчика.
Понаблюдав драматические события в десятке шагов от себя, я начала подумывать, а действительно ли мне так необходимо увидеть лето в Давенроке. Может быть, я приеду в горы как-нибудь в другой раз, и не так близко к границе.
Следующим вечером я мурлыкала под руками Филиппа, который раздобыл ароматные масла и теперь скользил ладонями по моей спине. Какие у него сильные, но нежные пальцы. Длинные, изящные, но не девически красивые, как у Оливии, а истинно мужские.
— О-о… о… Ой!
— Прости, не заметил синяк. Ударилась?
— Упала на обледенелых камнях. Я уже не уверена, что хочу оставаться в Давенроке надолго.
— Это замечательно, — в его голосе послышалась улыбка. — Я сам подумывал уехать отсюда. Одинокой даме в путешествии хорошо бы обзавестись сопровождающим. Госпожа Незнакомка, могу я рассчитывать на это место?
— М-м... Я еще твердо не решила. Может быть, уеду весной, а может, задержусь до лета или до осени, — пробормотала я, смутившись от его представлений о будущем.
Филипп вздохнул, и поцеловал меня между лопаток.
Глава 6
Я не так давно знала господина Сантра, всего два месяца, но мне казалось, что место королевского надзорника проявило не лучшие черты его характера. Будучи самым высокопоставленным чиновником на всю округу, которому, при необходимости, должен подчиняться и мэр города, и полковники гарнизонов, он принялся распоряжаться окружающими, порой выходя за должностные рамки.
— Скажите, друг мой, — спросил он между делом, — не надумали ли вы жениться в ближайшее время?
Оторвавшись от изучения накладных я удивилась:
— Нет, и не было подобных мыслей.
— Ха-ха, надеюсь, отец той малышки, которая как-то поздно вечером вышла из вашего флигеля, пряча лицо, не явится махать огнестрелом перед нашим домом. Господин Леон, неужели вас не учили, что посетившую вас даму нужно проводить?
Похоже, кто-то меня заметил.
— Это просто знакомая, — пробормотала я, склоняясь над бумагами.
— Знако-омая, — рассмеялся Сантр. — Ай-яй-яй, придется заняться вашим воспитанием, — погрозил мне пальцем Сантр. — Иначе оставаться вам бобылем. Боюсь представить, какие еще пробелы в вашем образовании могут обнаружиться. Друг мой, мне кажется, что у вас маловато опыта в обращении с женским полом. Как вы думаете, господа?
Унис и Дувос согласно усмехнулись.
— Да, решено, — провозгласил Сантр. — Сегодня вы втроем отправляетесь на негласную инспекцию таверны "Дикая козочка". Вам надлежит лично удостовериться в качестве оказываемых услуг.
Он вынул из стола небольшой кошель, и тот, глухо брякнув, приземлился в руки Дувоса. Я смотрела на троицу в ужасе. "Дикая козочка" располагалась на отшибе, за Девичьей скалой, чтобы “меню” этого заведения не оскорбляло взор приличных горожан. Мне совершенно не хотелось дегустировать их “блюда”. Но господин Сантр в последнее время не терпел неповиновения, а у меня пока было слишком мало сбережений, чтобы уезжать.
В двери "таверны" я входила, кляня тот миг, когда мне захотелось приключений. Но в тот же момент звуки фортепиано вымели все мысли, кроме одной: что здесь делает Филипп?
Тапёр сидел в пол оборота. На нем, как и на многих присутствующих, была маска. В скудном свете я не могла его рассмотреть, но я была уверена, что это Филипп. Это его короткие темные волосы, это его темносиний сюртук. Кто еще в Давенроке мог быть так рьяно бить по клавишам, извлекая из потасканного инструмента пусть и громкие, разудалые, но все же прилично звучащие аккорды?
— Чего желают господа? — дама весомых статей с изрядно расписанным лицом отвлекла меня от разглядывания спины Филиппа.
— Господа желают посмотреть особое меню, — ответил Унис.
— Полагаю, этот птенчик пробует сладкое в первый раз? — подмигнула она. — Предоставим ему первому выбирать.
Меня провели в зал, где в креслах и диванах расположились кокотки разнообразного вида, от тоненьких, играющих в скромниц, до веселых и обильных телами.
— Вы можете попросить девушку пройтись или продемонстрировать себя, прежде чем соглашаться.
Так, Леонора, соберись. Ты пять лет жила в большом городе одна, ты и сейчас найдешь выход. Кажется, вон у той круги под глазами, и улыбается она натужно. Я не стесняясь указала на нее пальцем:
— Вон та, в бордовом, пусть пройдет.
Едва удерживая приветливое выражение, девушка встала и сделала несколько шагов туда-сюда. Да, она едва ли не шатается.
— Пойдет, — кивнула я. — Где мы можем уединиться?