ь, значит так оно и есть. Пустословить и истерить на пустом месте он бы не стал. Естественно. Жена, шлюха конченая, скончалась, валяясь в луже своей крови. Сынок оказался психом, который, оказывается много лет назад укокошил вторую супругу. Видимо, пошатнулось здоровье у старика окончательно.
А вот наличие дочери... Факт крайне занимательный и меняющий картину в целом. Они не были настолько близки, чтоб знать друг о друге все, поэтому Жека особо и не заморачивался количеством отпрысков еврея.
Сыч заверил Лазаря Моисеевича, что, конечно, за чадом присмотрит, так что не стоит волноваться Бергу ни на этом свете, ни на том.
Отключил телефон и уставился в темноту.
– Что-то серьёзное? – Спросила Марта, о которой Жека успел уже забыть.
– Да... Похоже, серьёзное...
В этот момент его осенило. Вот ведь старый осел! Настолько все кристально ясно! Идиот! Всего лишь один маленький факт наличия у Берга ещё одного ребёнка расставляет все элемента по нужным местам. Сыч снова набрал номер еврея.
– Лазарь, сколько твоей девчонке лет?
– Так двадцать пять исполнилось в этом году. Старая дева, можно сказать.
– А сыну?
– Этому выродку-то? Тридцать два.
– Ясно.
Жека сбросил звонок, не объясняя внезапного интереса. Всё. Сошлось. Он метнулся в дом и взял ключи от машины, которую выбирала Лизка. Сука, хоть бы успеть...
Во дворе на глаза снова попалась Марта, пребывающая в лёгком недоумении от его хаотичных действий.
– Не хотите прокатиться со мной в одно место? Составить компанию, так сказать. – Неожиданно сказал он ошарашенной дамочке.
Марта, видимо, расценив такое предложение как добрый знак, активно затрясла головой, соглашаясь на ночной променад. Ну, мало ли, не хочет мужик её в доме оттарабанить. Может, на романтику потянуло. Тоже неплохо. Вспомнят молодость.
Сыч культурно открыл даме дверь, предлагая расположиться на переднем пассажирском сиденьи. Он не допускал, чтоб кто-то сидел за спиной. Издержки профессии.
Они тронулись с места, быстро набирая скорость. Нужный адрес Жека выяснил ещё несколько дней назад, когда обнаружил интерес определённого толка со стороны местного авторитета к своей дочери. Спустя некоторое время, Сыч уже долбил кулаками в тяжёлую кованую калитку высокого забора.
– Ты чего, мужик?
Нарисовался Мишка Хромой, недоумевающий, какой идиот сошёл с ума настолько, чтоб ломиться в дом Большого, да ещё и посреди ночи.
– Васька вернулся?
– Ты кто такой, придурок?
Времени на политесы не было совсем. Сыч шагнул к помощнику авторитета и одним резким движением заломил тому руку, прижимая мордой к металлическим воротам.
– Послушай ты, шестёрка недоделанная, я спросил, вернулся ли твой шеф. Значит мне насрать на твоё любопытство и интересует только эта информация. Я жду.
Мишка скулил и старался вырваться из захвата. Пришлось немного повозить придурка рожей об украшенную вензелями поверхность, отчего Хромой взвыл не своим голосом, чувствуя, как на выпуклых узорах остаются куски его кожи.
– Нету его! Нету! С бабой он. Уехал в ресторан.
– На связь давно выходил?
– Так уже часа три, как не слыхал. Ему что, сейчас, до разговоров что ли? Отпусти, больно же!
Вот это бандиты нынче пошли. Чуть повредил симпатичную рожу и уже в слезы. Тьфу! Ну, что за поколение растёт. Сыч выпустил Хромого и сделал шаг в сторону, в глубине души понимая, что скорее всего уже опоздал.
– Название ресторана?
– "Южный закат". Ну, ты, блин, маньяк.
Мишка лихорадочно ощупывал кровящее лицо.
– Сейчас я еду туда. А ты поднимай пацанов и ройте все самые тёмные углы города. Ищите Ваську. Может даже ещё живой.
Хромой вылупился на ночного гостя, плохо соображаю, что за бред тот несет. Да кто в здравом уме на Большого попрёт?
Сыч развернулся и пошёл к машине, из окна которой выглядывала крайне заинтригованная Марта. Увиденная сцена её ничуть не напугала. Пожалуй, даже возбудила. Вот это мужик! Вот это силища! Таких уже и не осталось в это современное время господства подозрительно следящих за модой пародий на самцов.
Сыч прыгнул за руль и, вжав педаль газа в пол, погнал в сторону ресторана. Персонал заведения уже закрыл дверь и собирался разбредаться по домам. Однако несколько привлекательных бумажек центробанка позволили Жеке узнать, что да, была такая парочка. Ушли. Пару часов назад. За столик к ним подсаживались ещё двое. Красивый чернявый парень лет двадцати пяти и дочка Берга. Конечно, она. Кто ж не знает семейство старого еврея? Покинули ресторан почти сразу вслед ушедшей девушке, фото которой нервный мужчина сейчас суёт прямо в лицо.
Сыч вышел на улицу, чувствуя, как ощущаемая весь вечер тревога обретает чёткий силуэт. Ну, падла, задушу собственноручно, подумал старый киллер. Сев в машину, он направился к берегу моря. Припарковался, молча открыл свою дверь и остановился только у края высокого обрыва, ожидая Марту. В тот момент, когда под лопатку ему должно было войти острое лезвие, Сыч сделал шаг, уходя с линии удара, и, крутанув женщину вокруг собственной оси, зажал локтем её горло, прижимая к своей груди слегка обмякшее от удушья тело.
– Кто?
Марта брыкалась, лягалась и пыталась безуспешно вырваться, но воздуха, поступающего в её лёгкие становилось все меньше.
– Я спрашиваю, кто? Заказчик. Говори, сука, тогда, возможно, оставлю в живых.
– Ланской. – Прохрипела одна из немногих женщин, работающих в их общей сфере.
Сыч матернулся и резким движением дёрнул голову Марты в бок. Сухой щелчок сломавшихся позвонков, лёгкое движение рукой и тело рухнуло с высокого обрыва вниз.
Сыч посмотрел на распростертую, лежащую в позе, которую ни один живой человек не повторил бы, бабу и, плюнув на неё сверху, пошёл к машине. Одно он знал точно. Вот этой безолаберности не простит себе никогда. Ведь дамочка вызвала подозрение сразу. Чуял знакомый душок убийств от неё. Нет, же, захотел поиграть в пенсионера, думая, что коли прислали за ним, сама себя выдаст. Если же, по стечению обстоятельств, она просто приехала отдохнуть к морю, а такое с ними тоже бывает, все-таки люди, а не роботы, то разойдутся миром.
А ведь всю цепочку можно было легко проследить от неё. Сыч сжал руль, потом несколько раз ударил по нему кулаками. Злость и отчаяние требовали выхода. Что ж, придётся полагаться только на свой нюх. Киллер завёл автомобиль и направился к городу.
Десятая глава
Разумовский стоял, прислонившись к стене возле двери, и сложив руки на груди. Взгляд его изучал мою персону, выискивая что-то, известное только ему одному.
– Ну, я смотрю, кавалер у тебя не особо пылкий. Одежда ещё на месте и помада не размазана. Ждал до комфортных условий?
– Тебе какое дело?
Я демонстрировала холодное презрение. По-крайней, мере очень старалась. Выходило, честно говоря, так себе.
– Мне-то? Никакого. Только я бы трахнул такую горячую девочку прямо в машине. Уж очень ты сегодня, милая, возбуждающе хороша. Мысли рождаются исключительно похабные и порнографические.
Каждое его слово отзывалось внизу живота горячей волной, накатывающей, словно море во время шторма. Это нормально вообще? Он даже не дотронулся, а я уже готова раскорячиться, словно сучка во время течки.
– Как жаль, что наши желания не совпадают.
– Ты уверена, милая?
Разумовский отлип от стены и двинулся в мою сторону. Я попятилась назад, совершенно не собираясь позволять своему расшалившемуся либидо взять верх над здравым смыслом. Иначе эта эпопея с сердечными страданиями не закончится никогда. А резать надо, по живому, чтоб начать, наконец, существовать в ладу с собой, нормально. Сомнительное определение для моей персоны, но Сашу из жизни вычеркнуть пора однозначно.
Однако у Разумовского, похоже, на этот счёт были совсем другие планы. Я отскочила в сторону, стараясь, чтоб между нами оказался большой кожаный диван, стоявший посредине гостиной, а он, рванул с места, перепрыгнув через мешающую добраться до меня мебель, словно элитный скаковой рысак. Я метнулась к спальне, собираясь закрыться в комнате, пока этот волнующий мой организм индивид не свалит восвояси, он бросился наперерез, ухватил меня за шею, а затем прижал к стене, вставив между ног колено и фиксируя мои запястья над головой своими сильными руками. Накачался, гад, мне на беду. Не вырвешься. Я пыталась освободить хоть одну конечность, чтоб либо вцепиться в его красивую рожу, либо засадить со всей дури в самое нежное место любого мужика. В итоге получалось, что мои подергивания приводили к активному трению между нашими телами.
– Мммм, милая, это крайне сексуальная игра. Она возбуждает меня ещё больше.
Я застыла, чувствуя весьма даже заметный результат своих действий, который теперь откровенно упирался мне между ног. Боже мой, я хотела его с неменьшей силой, о чем доподлинно сообщали мои безобразно намокшие трусики.
Разумовский оставил на запястья одну руку, а второй нырнул под платье, пробираясь пальцами к очевидному факту моего безумного желания.
– Ого, милая, твоя влажность так же горяча, как воздух субтропиков.
Скотина, ещё издевается. Я снова дернулась, по глупости не соображая, что тем самым лишь позволила его пальцам скользнуть внутрь.
Саша тяжело дышал, не сводя глаз с моего лица. Ещё одно движение руки и я, не выдержав, застонала, зажмурившись, словно блудливая кошка, от удовольствия.
Ну, собственно говоря, все беседы в этот момент закончились, как и моё настойчивое желание забыть Разумовского, которое приказало долго жить, уступив место сумасшедшей, сметающей жалкие остатки сопротивления, страсти. Он подхватил меня на руки и понёс в спальню, стараясь не врезаться по дороге в стену или какой-нибудь предмет обстановки, потому что я с таким безумием терзала его родные любимые губы, что двигаться Саша мог только в одном направлении – конкретно в меня.
Моё, истосковавшееся по его рукам, тело дрожало от восторга и ожидания того самого момента, когда он, распластав меня на кровати, раздвинет бедра, чтоб войти, двигаясь в такт ударам счастливого девичьего сердца. Как же это хорошо, как же правильно, ощущать себя частью любимого человека.