– Малышка, есть в тебе порода. Это для мужиков знаешь, как будто стоит крутая тачка, дорогая, красивая, например «BMW», а рядом – Buggati Veyron Super Sport, стоимостью несколько миллионов долларов. И та, и другая – четыре колеса, руль, сиденья, те же внутренности, вроде, а вот кайф от обладания этими тачками разный. Так вот, ты – дорогая, спортивная, элитная машина. И это в тебе не создано, а заложено с рождения. Видать генетика такая.
Вот и сейчас Васька выглядел немного прибалдевшим, то и дело норовя дотронуться, но без пошлости, исключительно кончиками пальцев, будто убеждаясь, что я рядом, и я с ним.
Мы вошли внутрь амбара. Теперь настала моя очередь зависнуть от шока. Огромное помещение было оформлено в стиле техасского колорита. В центре – большой ринг. Места для зрителей располагались по периметру, поднимаясь, словно в Колизее, снизу вверх. Последний ряд обрывался имитацией стены, вдоль которой тянулась барная стойка, повторявшая квадрат и ринга, и зрительской зоны. Далее шли бильярдные столы и, я даже не поверила глазам, полноценное казино. Серьезно? Игровые автоматы, рулетка, покер и еще бог его знает какая фигня. Сыч, мой милый родитель, ты охренеешь, когда узнаешь, сколь спокойное и добропорядочное место выбрал для обустройства приличной жизни.
Народу было очень много и ни одного "залетного" человека. В воздухе витал запах очень больших денег, опасных мужчин и продажных женщин; не тех, что трудятся жрицами любви, а тех, которым нужно все бабло, до последней копейки: подружки, спутницы, любовницы и даже жены.
Васька шел подле меня, аки петух, выпятив грудь и распушив хвост, потому что ему было в кайф видеть завистливые взгляды коллег, оценивающих меня, как крайне дорогое приобретение местного князька.
– Василий, привет.
Нам под ноги кинулся какой-то мутный тип с бегающими глазами. Под мышкой он держал сверток, из которого выглядывала керамическая совиная голова, покрытая эмалью и украшенная, судя по всему золотом.
– Фима. – Спутник мой отреагировал несколько пренебрежительно, что указывало на очень невысокий статус незнакомца в местном обществе.
Хотя, если бы не эти вороватые глазки, его можно было назвать даже, пожалуй, красивым. Судя по чертам лица и жгучим черным волосам, скорее всего, Фима имел отчество, крайне близкое к древнему народу.
– Ты то что тут делаешь?
– Да вот, слышал, будет на мероприятии один дельный человек из Москвы, работающий по линии драгоценностей и ювелирки.
– У отца что ли опять спер? – Васька кивнул на зажатую под мышкой сову. – Скоро всю его лабуду из дома растащишь, уж воровал бы посерьезней.
– Ты что плетешь? – Взвился еврейчик. – Это мое. Понял? Мое? Да. Я ничего ни у кого не ворую. Я – честный гражданин. Художник.
После этой истерики Фима, как его назвал Большой, убежал, постоянно на нас оглядываясь.
– Вот придурок. – Прокомментировал Васька. – Отец у него крупный коллекционер, рвач такой, что все жилы вынет ради своих интересов, а сынок – идиот идиотом. Подворовывает мелочевку из дома, а потом продает за бесценок. Ладно, пойдем присядем. Я уже свои дела все решил, так что могу спокойно наслаждаться боем.
Мы двинулись к зрительским рядам, остановившись, конечно же, у самых лучших мест.
Вася помог мне пройти и сел рядом, не выпуская нежной девичьей ладони из рук. По другую сторону обозначился крайне занятный тип.
– Никита Сергеевич. Рад знакомству.
Мужик принял мою протянутую руку и склонился, касаясь губами запястья. Ну, с ума сойти. Прямо высший свет.
– Где же наш Василий отхватил такую красавицу?
– Зовите меня просто Лиза.
Я мило улыбнулась и захлопала длинными черными ресницами, игриво бросая лукавый взгляд на нового знакомца. По тому, как напрягся Васька, было ясно, этого товарища он крайне боится и ненавидит, значит, наш Никита Сергеевич из высшего, так сказать, эшелона.
– Вы позволите украсть вашего спутника? – поинтересовался хлыщ.
Собственно говоря, разрешение ему мое и даром было не нужно. Они отошли чуть в сторону, но я все же немного слышала их разговор.
– Боец на месте? Нормально?
– Ага, просто манданешься. – зашипел Васенька, – Ты на хрена его сестру впутал. Он теперь какой-то странный.
– Да и по хер. Главное, чтоб до третьего раунда выстоял, а потом лег. Имей в виду, если что-то исполнит, я вас обоих кончу. Ясно?
Они разошлись в разные стороны и Селиванов, наконец, вернулся ко мне. Правда, счастья в глазах немного поубавилось. Видимо Никита Сергеевич на самом деле мог доставить моему кавалеру значительных проблем.
Мы устроились в креслах, и я принялась изучать окружающих нас гостей. Посмотрела прямо перед собой, отвела взгляд и снова метнула его обратно. Сердце замерло, а потом понеслось вскачь, отдаваясь гулкими ударами в ушах. Ровно напротив меня, на другой стороне ринга, сидел Разумовский. Рядом пристроилась какая-то блондинистая стерва, которая, надо признать честно, была очень красивой, даже несмотря на то, что возраст ее приближался где-то годам к тридцати пяти – сорока. Саша смотрел на меня, не отрываясь с легкой усмешкой на губах. Это было настолько неожиданно, что я застыла дура-дурой, вылупившись на столь любимого мной мужчину. Просто сидела и хлопала глазами, чувствуя, как от кончиков пальцев ног вверх поднимается совершенно неуместная волна желания. Сука, до чего же он был хорош. Я видела, даже на таком расстоянии его оценивающий взгляд, его мягкие, насмехающиеся надо мной губы и хотела только одного. Подойти, сесть сверху, ему на колени и целовать, пока он не захочет меня так же сильно, как я его. В этот момент блондинка положила руку прямо Сашеньке промеж ног, слегка поглаживая его, прости господи, член. Разумовский не дернулся, продолжая смотреть мне в глаза. Скотина. Я вырвалась, наконец из этой мазахистской связки и повернулась к Ваське, не желая наблюдать, как другая женщина трогает моего мужчину за всякие разные интимные места. Но внутри все выворачивало от боли и ревности. Честно говоря, я бы с великим удовольствием разрыдалась, убежав куда-нибудь в угол, но у меня есть цель, и отвлекать себя всякой подобной фигней я не позволю. Больше на Разумовского я не посмотрела ни разу. Смеялась Васенькиным шуткам, позволяла лобзать мне ручки, целовать ушко, даже немного прижалась грудью, наклоняясь, чтоб взять из рук официанта бокал шампанского, отчего Селиванов шумно задышал, темнея глазами и пожирая взглядом мое декольте.
Наконец рефери объявил начало боя.
В одном углу ринга появился некий тип, представленный, Вепрем, а во втором – Здоровяк Том. Раздался звон гонга и противники сошлись. Я даже не успела полностью разобраться в расстановке сил, как боец, являющийся, я так понимаю, представителем моего кавалера вдруг нырнул под руку противнику и засадил ему такой смачный хук, что тот улетел назад, выпадая из реальности в стопроцентный нокаут.
– Это п…ц. – сказал Васька, не отрывая глаз от ринга
Несколько секунд стояла гробовая тишина, а потом поднялся бешеный гвалт. По-моему, судя по реакции всех присутствующих, бой должен был сложиться немного по-другому. Здоровяк Том повернулся к кому-то, сидевшему на соседних с нами рядах и, улыбаясь, крикнул так громко, что было слышно каждое слово, даже в таком шуме
– Я же сказал, что убью тебя.
В это момент свет в помещении погас, и началось чистое светопреставление. Орали все: мужики, бабы, официанты, букмекеры. Я растерянно застыла, не соображая, куда вообще двигаться, но почувствовала, как кто-то тянет меня за руку. Надеюсь, кавалер все же сообразит, как нам отсюда выбраться. Непонятным чудесным образом мы двигались в абсолютной темноте, избегая сталкновений с мечущейся толпой ополоумевших людей. Буквально через несколько минут меня выпихнули на улицу через крайне маленькую, явно служебную дверь. Я на мгновение прикрыла глаза, защипавшие после кромешной темноты от электрического освещения стоянки, а, открыв, изумленно уставилась на улыбающегося Разумовского.
– На. – он протянул мне ключи от машины, стоявшей рядом. – Быстро уезжай. Здесь сейчас будет жопа.
– А ты?
Да что ж такое. Когда он рядом превращаюсь в заикающуюся идиоткую
– Я найду тебя, милая. Потом. Сейчас уезжай. Ради бога. Крайне не хотелось бы тебя вот так глупо потерять, в бандитской перестрелке.
Он откровенно издевался. Я схватила ключи и, прыгнув в машину, нажала на газ, удаляясь от места, где творился полный дурдом, и человека, при виде которого такой же дурдом происходил в моей голове.
Уехав одной из первых, я не увидела чрезвычайно занимательной картины . После того, как все-таки включили свет, на ринге все присутствующие могли наблюдать лежащего в позе морской звезды Никиту Сергеевича, в сердце которого торчал огромный кухонный нож.
Пятая глава
Ваське казалось, что его налаженная сытая жизнь превратилась вдруг в тяжёлый грузовой поезд по непонятной причине потерявший управление. Состав несся на полном ходу, грозя вот-вот столкнуться вагонами и слететь с рельс. Все, произошедшее за последние несколько дней, постепенно обретало вид исключительно опасный и чреватый такими серьёзными проблемами, что у Селиванов начинал дёргаться глаз.
Убили Ника. Полностью, целиком, окончательно и бесповоротно. Данный факт настолько поражал своей неправдоподобностью, что Васька никак не мог в него поверить. Эта скотина был такой живучей сволочью, а тут, нате, лежит в морге, словно обычный человек.
– Большой, там этот... – Мишка, заглянувший в дверь кабинета мялся, не зная, как сообщить о посетителе боссу, и уйти на своих двоих.
Васька поднял голову, лежащую на гобеленовой подушке диванчика, который стоял в комнате исключительно для посетителей, и устало поинтересовался.
– Ну, кто? Говори уже.
Хромому не пришлось довести свою речь до конца, потому что, отодвинув его с дороги, словно лёгкую пушинку, в кабинете обозначился Здоровяк Том. Васька даже сел от такой наглости, хотя последние несколько часов лежал, накрыв лоб мокрым полотенцем, потому как голова раскалывалась от свалившихся проблем на части.