Седьмая глава
Олег Аверьянов работал следователем давно. Очень давно. Но вот такого, отдающего изрядной гнильцой, дела у него ещё не было. Он тоскливо изучал сидящего напротив парня. Красивый, с хорошим образованием, наследник богатого старика, хотя может в этом и дело. Бесятся с жиру мажоры.
Этот, например, грохнул женушку папаши, которую, как оказывается, потрахивал на досуге. Господи, подумалось Аверьянову, мне бы твои проблемы, урод. В смысле, не те, которые сейчас, тьфу, тьфу, тьфу, а те, которые толкнули на скользкий путь, ведущий к убийству. Вот что не жилось спокойно? У Аверьянов, например, жена-стерва весь мозг выковыряла своими ноготками, трое детей, с которыми в школу зайти не возможно, потому что сразу же рядом оказывается классная руководительница, которая зудит в оба уха:"Олег Станиславович, у нас ремонт", "Олег Станиславович, мы собираем на новые парты". Да за все годы, что дети учаться, можно было бы новую школу отгрохать на эти поборы. А ещё, ешкин кот, ипотека. Так ведь не идёт Аверьянов с тоски мочить людей. Хотя Ваську Селиванова, в чьём банке оформлялся займ на долгожданное жилье, мочканул бы с удовольствием. Правильно его ограбили. Кесарю-кесарево. Или это не по тому случаю поговорка?
Аверьянов снова тяжело вздохнул и уставился на допрашиваемого, который либо в самом деле скукундился на почве совершенного убийства, либо хорошо разыгрывал психа.
Ефим Лазаревич сидел, раскачиваясь из стороны в сторону и вёл разговоры с им же убиенной Мариной Берг. Называл её то сукой, то любимой девочкой. Да уж, видимо не иначе, как от большого чувства расфигачил ей шею столовым ножом, предварительно поимев всякими способами, что достоверно подтвердила экспертиза. Понасмотрятся буржуйских фильмов, а потом творят непотребство. Сам Аверьянов, грешным делом, глянул одним глазком на чрезвычайно нашумевшую историю про любовь в стиле Бдсм. Ошалел от того, как бывает. Теперь из-за внезапной фразы супруги: "А не попробовать ли нам чего-нибудь новенького?" Олега передергивало. Сразу возникало желание спрятаться, как можно дальше.
– Гражданин Берг, спрашиваю Вас в последний раз, по какой причине Вы убили супругу отца, Марину Берг?
– Мариночка, этот идиот говорит, что я тебя убил. Представляешь?
Допрашиваемый истерично рассмеялся.
– Я же тебя и пальцем не тронул.Ведь это был совсем даже не палец, ты помнишь? Девочка моя. Ту шлюху, это да, я.
От последней фразы Аверьянов поплохело.
– Какую шлюху, скотина? – Не выдержал следователь.
– Одну из тех, которыми приходилось заменять тебя, моя сладкая. Но они и близко не были так хороши, как ты. Рыжая более менее, но мне нужен был камень и все. Я её трахал-то без удовольствия. Ты же не ревнуешь?
Аверьянов чуть не взвыл. Ну что за гадство! Неужели этот идиот ещё кого-то пришил?! Тут ему в голову пришла сумасбродная идея. Но, как говорится, с волками жить, по волчьи выть. Или это здесь не применимо?
– Фимочка, расскажи мне про этих самых шлюх.
Следак максимально постарался задать вопрос голосом писклявым и похожим, по его разумению, на женский. Господи, если кто услышит, вовек не отмыться от репутации "полупокера".
– Марина, ты отвечаешь. – Оживился Берг-младший, – Я так и знал, что все они врут, что ты жива. Тех самых. Ты же меня сколько динамила. То позовешь, то оттолкнешь. Но каждый раз я представлял на их месте только тебя. Только тебя, любимая. Вот с рыжей вышло не очень. Мы уже сговорились за камешек. Она мне даже помогла все это провернуть, а потом, сам не знаю зачем, я её убил. Понимаешь, она просто не была тобой.
– Понимаю. Очень хорошо понимаю. – Сказал Аверьянов своим обычным басом и набрал номер оперов.
История оказалась не просто гнилой, а протухшей окончательно и бесповоротно.
Сынок еврея с воодушевлением признался, что собственноручно убил секретаршу отца и бросил её тело в море. Вернее, как признался... Рассказал Марине, которую упорно видел в углу комнаты, по крайней мере, пялился он все время именно туда. Зачем убил – не понятно. Так же, как и не возможно было выяснить у Фимы, о каком камне идёт речь и чем ему помогла погибшая девушка. Зато место, куда выбросил тело, он показал конкретно, подробно рассказывая невидимой Марине, каким образом и в каких условиях воткнул нож. У Аверьянов было такое ощущение, что он побывал на сеансе порно фильма, потому что слова "член", "сиськи" и "писечка" повторялись через каждые две минуты. Следаку безумно хотелось помыться, будто он извалялся в грязи по самые уши. Дальше-больше. Ефим Лазаревич вдруг припомнил вторую жену отца, заявив, что она тоже была сукой и свою смерть заслужила. Все это становилось похоже на снежный ком, несущийся с бешеной скоростью с горы.
– Ему же тогда от силы лет десять было. – Вылупился на Аверьянов начальник отдела, когда психа после подробного повествования отправили в камеру.
– Утверждает, что мачеху ненавидел лютой ненавистью за то, что она ему сиськи не хотела показывать, хотя была шлюхой. Вот он и толкнул её с края лестницы, когда дамочка по телефону разговаривала. Баба скатилась по порожкам, пересчитав их собственной головой, да сломала шею. Тогда происшествие сочли несчастным случаем.
– Твою мать. – Высказало свое отношение ко всему этому кардебалету руководство, – Это убийство мы ему, конечно, никак не пришьем, но парень-то маньяком с детства, получается, был. Звони Лазарю, обрадуем. Итого у нас два эпизода выходят. Марина эта, орудие убийство которой нашли рядом, с чёткими пальчиками Фимы, и секретарша. Насчет камня-то что? Выяснили?
– Нет. Думаю это просто часть его безумного бреда. Парень разговаривает с мертвой, даже периодически пытается ее обнять и приголубить. Что ты от него хочешь? Возможно, планировал папашу грабануть с помощью работницы. Очень может быть, папашина сотрудница отказалась, вот он ей и сунул ножичек под силиконовую грудь. Не надо Лазарю об этом говорить. Итак жопа жопная. Достаточно того, что сынок оказался двинутым на всю голову.
Через несколько минут Берг – старший узнал две новости. Первая-что сыну грозит психиатрическая экспертиза и возможный срок. Вторая, – что добросовестная секретарша вовсе не загуляла, сволочь неблагодарная, а лежит на дне морском, ручками отпрыска туда отправленная. Причём вторая новость, судя по реакции, расстроила старого еврея сильнее.
О чем он и сообщил своему старому другу Евгению Александровичу.
Сыч выслушал возмущение коллекционера, что теперь страсть, как тяжело найти хорошего работника, а затем, положив телефон в карман, крепко задумался.
В этой мешанине трупов ему не нравилось... Да все ему не нравилось. Слишком нарочито лежало орудие убийства возле погибшей Марины. И пальчики прямо на загляденье. Кроме того, ну, убил Фимка любовницу, а потом? Просто пошёл в другую комнату лакать вискарь? Это брехливое ссыкло? Оно, конечно, насчёт конкретно текущего чердака, понятно, но... Вот это "но" засело в голове Сыча основательно. Вопрос в другом, не имел старый прожженный киллер привычки лезть в дела, куда его никто не приглашал. Захочешь помочь человеку, а потом этот человек твоей же помощью тебя да по мордам. Нет, уж. Увольте. Пусть сами разбираются.
К тому же изрядно напрягал отирающийся в городе Стилет, знавший маленький секретик о личности Lucky. И ограбление это идиотское. Может, конечно, от балды придурки сослались на известного вора, однако случайности не случайны, и уж кто-кто, а Сыч знал это наверняка.
За Лизку вообще душа болела страсть как. Из всех возможных кандидатов в мужчину всей своей жизни, она выбрала самого неподходящего. Сыч, конечно, слышал мнение, что у каждой женщины обязательно есть тот козёл, который появляется, рушит все, вытоптав душу до состояния выжженой земли, на которой потом ничего не растёт, и исчезает, оставив горькое разочарование. Может он и сам виноват. Что с неё взять, коли девчонка почти половину жизни провела подле убийцы. Вот это чувство собственной причастности к её страданиям терзало Сыча больше всего. Эх, надо было Стилета самому завалить. Старый осел, доверил такое влюблённой женщине. Правда, Лиза всегда была крайне прагматична. Если твою семью сожгли заживо, а воспитал тебя киллер, ну уж вряд ли все это вырастет в кисейную барышню.
Однако, здесь дала слабинку. Теперь шарится вокруг девчонки бомба с часовым механизмом под названием Разумовский Александр, а она за свою недолгую карьеру успела застветиться в таких делах, о которых опытные воры только мечтают. Мозги у девчонки работают, что компьютер. Нет. Круче. Машина, она не способна к сюрпризам, а вот Лизка… Количество людей, жаждущих познакомится с Lucky растет не по дням, а по часам. Ох, чует Сыч, устроит ей подлянку чернявый. Точно устроит.
В это время предмет размышлений старого киллера переступил порог кабинета Васьки Селиванова, мечущегося из угла в угол .
– Ну, наконец-то! Грабители-то где? Где эти падлы?
Разумовский положил на стол Большого камень, при виде которого Васька чуть не упал на колени, рыдая от счастья. Вот он, бриллиант. Вот она, спокойная жизнь.
– А исполнители?
Разумовский подошел к окну, изучая открывающийся вид на сад, который был истинной Васькиной гордостью. Прямо Лувр, не меньше.
– Грабители? – задумчиво переспросил он. – Грабители, мой дорогой друг, тебя уже никак больше не побеспокоят.
Фраза прозвучала так многозначительно, что Селиванову стало немного не по себе. Нет, конечно уродов совсем не жалко, но тон, которым об это сказал гость… Будто мелочь какая. Словно наступил ногой на таракана и пошел дальше.
– Да и хрен с ними. Главное, сокровище Берга вернулось. Ты, Стилет, не обессудь, но насчет баблишка еще интересно. Все-таки, знаешь, десять миллионов, это не ерунда.
– Миллионы… Миллионы… – Протянул Разумовский, разглядывая, как садовник придает нужную форму деревьям. – Миллионы вернутся через пару дней. Они особо им и не были нужны. Вот только, видишь ли, друг мой Большой, камешек, что тебе Берг отдал на хранение, не настоящий.