На этом-то фоне интуитивного расизма в общественных настроениях 1970-х гг. в английском футболе начали появляться темнокожие игроки. В основном это были рожденные в Британии дети иммигрантов, что, впрочем, не защищало их от оскорблений в виде забрасывания бананами, улюлюканья или обезьяньих визгов. (Как замечает Хорнби в своей книге «Бейсбольная лихорадка, «среди расистов встречаются личности довольно обаятельные, вразумительно изъясняющиеся и лощеные, но они уж точно никогда не посещают футбольных матчей».) Какое-то время неонацистские партии воображали даже, что смогут провести революцию прямо с футбольных трибун.
На долю первых темнокожих футболистов выпало столько поношений и оскорблений, что им было бы проще просто поставить крест на футболе. Многие полагали, что они вообще будут выброшены из этой сферы. Ничуть не бывало — темнокожие игроки остались в футболе, они продолжали выходить на поле и добились-таки триумфа. В 1978 г. Вив Андерсон стал первых темнокожим, выступившим за национальную сборную Англии. Но до признания было еще далеко. Так, в 1984 г. после того как крайний нападающий Джон Барнс забил единственный и победный гол в товарищеском матче с бразильской сборной в Рио-де-Жанейро, болельщики сборной Англии на пути домой без передышки честили председателя Футбольной ассоциации: «Ах ты, поганец проклятый, променял нас на черномазых».
Даже через десяток лет, году этак в 1993 г., в пабах лондонского Сити, куда окрестная публика стекалась посмотреть трансляции футбольных матчей, нередко можно было наблюдать следующую картину. Всякий раз, когда в поединке Англия — Голландия темнокожий Джон Барнс получал мяч, непременно находился кто-то (с виду вполне приличный малый, в деловом костюме при сорочке и галстуке, похожий на клерка из какой-нибудь респектабельной конторы в Сити), кто издавал громкий обезьяний взвизг, а его сотоварищи в ответ разражались довольным гоготом. Если в зале находился человек, который пытался протестовать или тем паче порывался вызвать полисмена, чтобы тот арестовал негодника за расистскую выходку, его обычно ставили на место: «Старина, где твое чувство юмора?» (У Ника Хорнби сложилось собственное отношение к такого рода проблеме: «Если бы я был силачом-гигантом да еще самого свирепого нрава, с каким упоением я разбирался бы с такими вот безобразиями вокруг меня в меру той ярости, какую они у меня вызывают».)
Когда речь заходит о старых добрых футбольных временах, а тогда рабочий люд еще мог позволить себе посещать стадионы, советуем повнимательнее изучить фотографии той поры, на которых изображены трибуны с толпами пролетариев в их традиционных картузах с матерчатым козырьком. Вот кого среди моря лиц вы точно не обнаружите, так это темнокожих, азиатов и женщин. Да, при сегодняшних ценах билеты на стадионы, где проводятся игры Премьер-лиги (с обязательными сидячими местами), людям малообеспеченным действительно не по карману, и в этом смысле они отлучены от футбола. Однако до 1990-х гг. существовало, наверное, куда больше разнообразных категорий лиц, в такой же мере от него отлученных, которым вход на футбольные трибуны тоже был закрыт. Так, в период 1970-1980-х гг., когда в футболе начали твориться жуткие вещи, насилие отвратило многих белых болельщиков преклонного возраста от посещения стадионов.
В конце 1980-х гг. Стефан Шимански впервые начал задумываться об экономическом аспекте футбола. В то время он работал в Центре бизнес-стратегий при Лондонской школе бизнеса. Понятно, что в той среде все до одного были экономистами, и потому им хотелось думать, что рынки «работают». В теории все выглядело логично: если бизнесмен выводит на рынок какое-нибудь сногсшибательное новшество — ну, скажем, изобретение вроде телефона, надолго удержать свое преимущество ему не удастся, поскольку другие, видя его успех, бросятся копировать инновационный продукт и тем самым вступят с ним в конкуренцию.
Однако больше всего экономистов интересовали те немногие компании, которые сохраняли ведущие позиции, невзирая на конкуренцию. Понятно, что у них непременно есть кое-что, чему стоило бы поучиться. Стефан выдвинул идею изучить такого рода корифеев в области футбола. Эта область всегда отличалась высокой конкуренцией, и тем не менее несколько клубов смогли обеспечить себе первенство на годы, если не дольше. Каким же образом им удается так долго удерживаться в числе лидеров?
Стефан заручился поддержкой своего преподавателя Рона Смита, консультировавшего его, когда он писал диссертацию на соискание ученой степени доктора философии. Помимо таких областей, как марксистская экономическая теория и экономика оборонной промышленности, Смит был видным специалистом и по эконометрике. А суть этой науки в том и состоит, чтобы при помощи статистических методов анализировать данные и извлекать из них информацию, — или, как любит повторять приятель Стефана, юрист по специальности, тащить данные в подземелье и пытать, пока во всем не сознаются. Изучение отчетности футбольных клубов позволило Стефану и Рону выделить их затраты на заработную плату. Очень скоро они обнаружили, что размер этой статьи расходов в состоянии объяснить чуть ли не все вариации в турнирном положении клубов Английской футбольной лиги. Мы уже упоминали, что изучение отчетности по 40 клубам за период 1978-1997 гг. позволило Стефану продемонстрировать, что одни только расходы на заработную плату объясняют 92% вариаций в положении клубов в своей Лиге.
Очевидно, таким образом, что рынок футбольных зарплат ведет себя эффективно: чем лучше игрок, тем больше он зарабатывает. И этот вывод существенен, поскольку футбол можно отнести к разряду тех немногих рынков, которые, бесспорно, отвечают условиям, обеспечивающим эффективность конкуренции: имеется значительное количество покупателей и продавцов, причем все они располагают обширной информацией об уровне мастерства продаваемых и покупаемых игроков. Если футболисту платят меньше, чем он того заслуживает, он имеет возможность перейти в другой клуб. Если ему, наоборот, платят больше, чем он стоит, не исключено, что вскоре его снова продадут, но уже со скидкой.
Да, но как насчет последней вариации в турнирном положении в Лиге — той, что осталась необъясненной после учета фактора заработной платы? Если искусства покупать правильных игроков в целом достаточно, чтобы завоевывать титулы (что вскоре продемонстрирует пример состоятельных владельцев клубов вроде Джека Уокера с «Блэкберн Роверс» и Романа Абрамовича с его «Челси»), то что еще есть такого, что выступает залогом успеха команды? Если бы это было нечто простое, что легко скопировать, — скажем, новая игровая тактика, клубы непременно взяли бы такой элемент на вооружение, и он утратил бы свое преимущество. И тогда Стефан задумался о дискриминации. А что если владельцы клубов попросту не желают копировать некое преимущество, позволяющее командам-конкурентам их опережать, потому что не желают приобретать игроков определенной категории, способных обеспечить команде успех? Стефан вплотную занялся изучением дискриминации темнокожих игроков.
В большинстве отраслей наличие этого явления достаточно легко доказать. Можно, предположим, создать выборку претендентов на вакансии с учетом их уровня квалификации. Если потом выяснится, что отвечающие заявленным требованиям белые соискатели получили значительно больше предложений, чем темнокожие с тем же квалификационным уровнем, то это основание сделать вывод о наличии дискриминации. Например, если университеты предложили места на философских факультетах 50% белых соискателей с корочками доктора философии и всего лишь 10% кандидатов с такой же ученой степенью, но с черным цветом кожи, вы должны заподозрить их в дискриминации.
Именно таким способом экономисты и пытаются ее наличие выявить при приеме на работу. Этот метод применим и для выявления дискриминации по заработной плате. Если установлено, что темнокожие сотрудники (или женщины, или левши, или еще кто-либо другой) с такой же квалификацией, как и их белые коллеги, за одну и ту же работу получают зарплату ниже, чем у тех, это, по всей вероятности, указывает на дискриминацию. Чтобы проверить, действительно ли такое явление имеет место, ученые сводят воедино базы данных, содержащие тысячи работников, с учетом их квалификации не менее чем по дюжине разных показателей. Когда речь идет о таких категориях, как представители этнических меньшинств и женщины, данные свидетельствуют о том, что дискриминация есть.
Что же касается футбола, то имеется очень мало измеримых показателей квалификации, которые делают футболиста действительно выдающимся игроком. В ответ на обвинение в расизме компании, как правило, отвечают, что, хотя темнокожие претенденты (или краснокожие, или женского пола) обладают определенным набором требуемых характеристик, есть и некоторые другие, менее поддающиеся измерению качества, которыми они не обладают. С научной точки зрения подобный аргумент трудно опровергнуть. Американские суды рассматривают сотни дел по расовой дискриминации, и свидетельства, основанные на вышеупомянутых исследованиях, часто не принимаются в качестве доказательства.
К счастью, существует еще один способ проверить, есть ли дискриминация в футболе. Снова отметим, что этот метод основывается на свидетельствах, предоставляемых рынком. Общее правило гласит, что лучший способ выявить предпочтения потребителя — предложить ему на выбор два аналогичных продукта по одной цене. Вы, например, что предпочитаете, «Пепси» и «Кока-Колу»? Давайте разберемся, что вы выберете, если за оба напитка спрашивают одинаковую цену. (Как выяснилось, большинство любят «Коку»). А как насчет футбольных тренеров, предпочитают ли они белых игроков темнокожим? Давайте посмотрим, как они расходуют клубные деньги.
Если клубы действительно дискриминируют темнокожих футболистов, значит, они предпочтут приобрести белого игрока, даже если темнокожий не менее талантлив. Если это так, значит, темнокожим игрокам труднее получить работу в профессиональном футболе. Следовательно, они склонны соглашаться на меньшую зарплату, чем их белокожие коллеги того же игрового класса. В конце концов, когда спрос на наш товар ниже, мы обычно запрашиваем за него более низкую цену. Таким образом, темнокожие игроки в итоге становятся дешевле белых. Дискриминация имеет место, если мы увидим, что они получают меньшую зарплату, чем белые, хотя не в меньшей степени наделены футбольным талантом.