Последнее время демон и дурак вновь вышли на арену словесности. К сожалению, этот выход произошел не через наиболее известных сегодняшних авторов, а, так сказать, по каналам периферийным и подвергнутым серьезной критике. Так, как вытирали ноги о книжку Минаева «Духless», мало никому не покажется. «Проект администрации» – самое доброжелательное из проклятий в его адрес. А между тем, книжка-то не простая, удивительным образом представляющая собой комиксовый ремейк с некоторых тем русской классики. Главный персонаж – гламурный люмпен, постмодернистская версия современного Печорина, окруженного совершенно безнадежными Грушницкими.
Впрочем, гораздо более талантливо тема современного антигероя развита в трилогии Кирилла Шелестова, представляющей собой явную антитезу к олигархофильским «Большой пайке» и «Редким землям» (последние, кстати, пропитаны грубым и позорным «реализмом», вторгающимся в русскую литературу из внешних сумерек).
Доблесть современного молодого антигероя – как и сто лет назад – в отказе поклониться господствующим ценностям (в нашем случае религии Мамоны). Антигерой – снова демонический праведник, Байрон с русской душой, но уже в XXI веке.
Итак, можно констатировать, опираясь хотя бы даже на эти скромные, но обнадеживающие ростки, что ни 70 лет партбюрократии, ни 20 лет партолигархии, не смогли перебить паттерны, сложившиеся в эпоху позднего крепостничества и Большой кавказской войны. Дуэль антигероев на склоне Машука продолжается. Слава Богу, жива Россия!..
Битва народов
«КОМПАНИЯ». № 469. 25.05.2007
18 июня, 192 года назад, началась самая великая битва современности, в которой участвовали почти все ведущие силы тогдашнего мирового сообщества.
Она получила название «Битва народов», хотя на самом деле это в гораздо большей степени было «столкновение цивилизаций» – за два столетия до того, как о подобных вещах неубедительно заговорили американские профессора. Ватерлоо! Когда мы говорим о «самой великой» – это не метафора. Сражение между Наполеоном, собравшим последние силы истощенной Франции, и всей остальной Европой было важнее любой битвы Второй Мировой войны. Прежде всего, потому, что в ’39–45 гг. ни одна победа и ни одно поражение сами по себе не предопределяли судьбы германского Райха и его фюрера: это судьба была очевидной и неотвратимой с самого начала. Исход же Ватерлоо мог изменить судьбу мировой цивилизации, поменять лицо современности.
В тот день решалась участь последнего цезаря римского Запада, ибо Наполеон был в полном смысле «солдатским императором» в лучших традициях поздней империи. Его разгром был решающей вехой в создании нового всемирного правящего класса – абсолютистской аристократии, теснейшим образом связанной с институтом «высокой Церкви» и международного ростовщичества. Абсолютистская аристократия в зрелый период своего развития деперсонализирована. Она ненавидит героев, карает «бонапартизм», развенчивает мифы. Она «светит» себя в светских полосах желтых изданий – для масс. Для быдла, чье спокойствие духа гарантируется клоунадой принцев. Самый страшный грех в глазах абсолютистской аристократии – обожание плебеев, жертвенно отданное цезарю. Наполеону оно было отдано беззаветно. По словам Альфреда де Мюссе за 25 лет непрерывных войн Франция отдала 2,5 млн. жизней – цвет своей мужественной молодежи. 1,5 млн. из них забрал на свои нужды корсиканец.
Что еще? Да, конец Наполеона – это и исторический крах касты кшатриев в формате западной цивилизации. В посленаполеоновскую эпоху силовой фактор из кастового стал превращаться в корпоративный. Сначала еще сохраняя признаки сословности, затем все больше перерождаясь в бюрократическую, лишенную духа машину.
Кшатрии-воины, героические одиночки, в свое время начали эпоху великих географических открытий, очертили контуры мировых империй. Их посленаполеоновские корпоративные продолжатели сделали эти империи безжизненными обреченными зданиями. В XX веке в антиколониальной борьбе западное господство было похоронено последними уцелевшими кшатриями Третьего мира – одинокими героями партизанской герильи.
Наполеон представлял собой не лидера колониальной империи, но цезаря того всемирного Рима, который оставался собой, объединяя всех. После него эта идея умерла. Новый Запад после 1815 года – это синкретический сплав Рима с его историческими оппонентами, Карфагеном и Египтом. Оккультное мировоззрение абсолютистской аристократии и неоплатоническая наука буржуазии, пришедшие на смену феодальному культу Христа и Девы Марии – тоже следствие Ватерлоо.
При жизни Наполеона проклинали гораздо больше, чем Гитлера, пока тот был действующим диктатором. Зато Гитлер превратился в «инкарнацию сатаны» после падения Берлина, а Наполеон был реабилитирован вскоре после своего заточения усилиями таких романтиков, как Байрон, Лермонтов, Гейне. Не странно ли?
Дело в том, что у Гитлера – да и Сталина! – была совсем другая харизма. Они являли собой не императоров, правящих во имя «непобедимого солнца», но варварский тип племенных вождей, легитимизированных коллективным бессознательным. Наполеона возродил к исторической славе тайный культ Митры, который он разделял со своими врагами, остающимися у власти до сих пор.
Крупицы истины
«КОМПАНИЯ». № 470. 2.07.2007
66 лет, исполнившихся 22 июня со дня нападения Германии на СССР, иной пошляк назвал бы «инфернальной датой», нагнетая многозначительность на пустом месте.
Впрочем, для политпиарщиков намного важнее другое событие – поражение германского Райха. А между тем, день летнего солнцестояния, избранный фюрером для сокрушения твердыни «мирового льда» – самая загадочная и мифологизированная дата в современной истории. За истекшие десятилетия о причинах и тайных пружинах германо-советского столкновения, да и о всей Второй Мировой войне в целом, написаны горы книг со взаимоисключающими интерпретациями – от оккультных мотивов «общества Туле», стремящегося повернуть «шарнир» космического времени, до незамысловатого желания наделить всех немцев кусочком хохляцкого чернозема с десятком славянских рабов в придачу. Помимо обилия мифов, с ней связанных, эта дата крайне неприятна для историков разных сторон и по разным причинам. Западные ее не любят. Их концепция приоритетов предполагает, что содержание всего мирового конфликта сводится к противостоянию между либеральными демократиями с одной стороны и мистическим тоталитаризмом немцев, взлелеянным сумасшедшими профессорами философии, – с другой. Понятно, что для советских историков все наоборот: национал-социализм – это саморазоблачение звериной сущности Запада как такового, а битва между гитлеризмом и сталинизмом – эсхатологическое сражение между Злом и Добром. Либеральные же демократии от ужаса перед своим истинным «я» просто искали спасения у советского народа-богатыря.
Неразбериха усугубилась появлением новых исторических «школ» после 1991. Тот же Виктор Суворов, многократно оплеванный официальным мейнстримом, обрел ряд довольно любопытных продолжателей и союзников в последнее время. Однако, несмотря на верно нащупанные слабые места советской историографии, его подход в целом слишком тенденциозен: Гитлер-де был всего лишь пешкой в руках мудрого демиурга Иосифа, «ледоколом революции». Учитывая очевидный факт, что Сталин похоронил идею мировой революции раньше, чем Гитлер написал «Майн кампф», такой подход не представляется рабочим.
Сложность проблемы «22 июня» в том, что каждое из этих взаимоисключающих мифологических направлений имеет, как ни странно, свое зернышко правды (но, как правило, не в том, на чем оно настаивает в первую очередь!). Делом будущих исследователей станет такой синтез этих крупиц, при котором они непротиворечиво сольются во всеразъясняющую картину.
По нашему мнению, Гитлера действительно готовила британская элита для удара по СССР (не в последнюю очередь, месть за расстрелянных в Екатеринбурге родственников правящей династии). В какой-то момент, возможно, благодаря Черчиллю, было решено, что континентальная Европа, объединенная национал-социализмом, опаснее Советской России. Гитлер оказался ненужным и предназначенным на выброс инструментом. Этим объясняется хаотичность его военной политики после ’39 года. План «Барбаросса» первоначально имел не абсурдную цель завоевания России, а конкретную задачу разгрома Красной армии, с тем, чтобы по-новому договориться со Сталиным с позиции победителя. Уже по ходу войны возникли идеи захвата Москвы и т. д., приведшие в итоге к краху…
Что в сухом остатке через 66 лет после наиболее спорного события XX века? Всемирный спецприемник для «перемещенных лиц», отделенный от цивилизованного человечества двумя океанами, вышел в сверхдержавы и играет с миром в «царя горы». Как бы нам всем в итоге не оказаться перемещенными лицами в собственном доме. Афганцы и иракцы уже кое-что об этом знают…
Лечебные «ироды»
«КОМПАНИЯ». № 471. 9.07.2007
Царя Ирода, который устроил избиение младенцев, пытаясь убить новорожденного мессию, почему-то называют «Великим»… Мало кто знает, что Ирод – это греческое имя, означающее в переводе «пиявка». Иродов была чертова пропасть: внук «Великого», еще какие-то родственники… Всех их поставили римские хозяева Иудеи и признали этих «пиявок» царями евреев
Эти исторические сведения вдруг вспомнились мне, когда я наблюдал в лечебном центре за работой медицинских пиявок. Пиявки сейчас после продолжительного периода забвения стали очень модными и вошли в арсенал официальной медицины. Называется пиявочная практика «гирудотерапия». (То же самое слово, что «ирод», только чуть иначе произносится.) Захватывающее зрелище, доложу я вам! Черные потусторонние твари – на самом деле, кольчатые черви, хотя похожи на безногих и бескрылых чертей, – выскакивают из банки с водой и тут же вампирично вгрызаются в больные места пациента. У этих кольчатых червей три рта, один за другим, и – в сумме – полторы сотни зубов или около того. Мало не кажется никому!