Теперь понятно, почему Чехия и Польша с таким гонором поставили под вопрос размещение у них американской ПРО! Кому она нужна после демонтажа французских ракет на плато Альбион…
Кто бы мог подумать, что Куршевель выйдет России, да и всему миру, таким боком?
Ну и понятно, что ждать Москве от главного «венгра» Франции, который изо всех сил будет скрывать подчеркнутой враждебностью, кому он обязан президентством…
Трэшевая политика
«КОМПАНИЯ». № 481. 1.10.2007
Как получается, что во всем «демократическом мире», где существует огромный выбор политических партий, лидеров, брендов и т. п., сколько ни выбирай, все остается по-прежнему?
Через весь калейдоскоп сменяющих друг друга президентов, премьеров и предвыборных лозунгов «демократический мир» неуклонно движется по кем-то прочерченному пути. Кем-то, не предлагающим своей кандидатуры на выборах.
Причина этого проста: избираемые политики ничего не решают. Это актеры, занимающие своими выступлениями почтенную публику, разновидностью которой является в том числе и электорат.
На Западе эта система отработана безупречно: несменяемая элита (руководство цирка), политики (наемная труппа), рабочие сцены (госаппарат, бюрократия) и зрительный зал (голосующее население). Роль публичного политика – коверный, «рыжий на арене», значение его личности сведено к минимуму. Те же, кто действительно что-то значит, остаются в тени.
В России, где «демократия» молодая и суверенная, этот цирковой механизм отработан не до такой высокой степени совершенства. Когда искусство балаганной политики достигает своих высот, как на Западе, никто не смеется, все похоронно мрачны. Даже клоуны кувыркаются с подчеркнуто озабоченным видом. А в России нет-нет, да и прорвется живой хохоток. И все потому, что роль личности в истории у нас не окончательно принижена до статуса полной дряни. Еще попугивают личности-то, даже такие невразумительные, которые у нас допущены в политику.
Видимо, поэтому для того, чтобы избавить власть от опасений, что политические персоналии, идущие на выборы, могут собой что-то представлять, ряд партий взялся за клоунизацию своих рядов очень основательно. Этому, конечно, способствовал новый партийный закон о федеральных «тройках». На прошлых выборах от каждой партии центральным списком выходила толпа человек в восемнадцать. Сразу была понятна социальная ангажированность той или иной партии. Такая-то, например, работает с крупным криминалом, а другая предпочитает тех, которые никто и звать никак. Сокращение этой толпы до «тройки» дает совсем другой привкус. Тут, во-первых, сразу идут игривые ассоциации с гоголевской птицей-тройкой и с военно-полевым судом сурового сталинского времени. А такие ассоциации в политике сразу накладывают на все постмодернистский глянец. Кроме того, в «тройку» не соберешь социально выразительные фигуры: выбор слишком ограничен! Поэтому окончательное решение может выглядеть как минимум очень странно.
Вот «эсеры» взяли в свою «тройку» бывшую коммунистку Горячеву и постмодернистского молодежного писателя Шаргунова. Хороший писатель Сергей, но тогда, чтобы быть логичным, надо приглашать вместо Горячевой поэтессу Алину Витухновскую – она ведь героиня первого шаргуновского романа.
А «Патриоты России» оживили «троечку» актером – да еще и министром «теневого (!) правительства» – Маховиковым. Просто театр теней какой-то!
И наконец, Луговой. Это, пожалуй, самый загадочный выбор. То ли ВВЖ окончательно потерял надежду пройти в будущую Думу, то ли он хочет своим выбором припереть администрацию к стенке. В любом случае депутат, находящийся в международном розыске по подозрению в заказном отравлении, сильно поднимет зрительский интерес к российской политике во всем мире.
Вы понимаете, о чем я? Личность в России еще опасна. Поэтому трэш-партии предпринимают последние торопливые меры, чтобы никто их не заподозрил в политических намерениях: надевают парики, приклеивают бороды, пристегивают плюшевые хвосты…
Кары научные
«КОМПАНИЯ». № 482. 8.10.2007
Сколько «центров силы»… то бишь, власти… в России? Ну, само собой, первый центр – в Кремле! Ну на Старой площади. А еще?
Недавно в Палеонтологическом музее АН РФ прошла выставка «Психиатрия. Индустрия смерти». Она просуществовала ровно один день. Вечером ее закрыли по звонку, который прозвучал непосредственно в кабинете директора музея. Насколько удалось выяснить, звонок этот не происходил ни из одного из вышеупомянутых центров власти. Не был он также с Лубянки, при всем своем романтически черном флере она явно не тянет на третий центр.
А выставочка-то была любопытная. Одно уже то, что она имела в своем распоряжении четырнадцать редчайших документальных фильмов, связанных с самыми недавними моментами истории науки о человеке. Например, был там фильм об академике Павлове. Том самом, который резал собачкам гортань и заставлял пускать слюну по звонку.Так мы и запомнили с детства: «собака Павлова». Оказывается, он проделывал это еще и с беспризорными детьми (неужели Макаренко поставлял?). Так что после просмотра этого фильма наш научный словарь обогащается еще одним клише: «беспризорник Павлова».
Много материалов выставки было посвящено роли современной психиатрии в мире. Люди, будьте бдительны! Мир живет просто с петлей на шее, потому что современная психиатрия, взяв на себя функции религии, держит человечество – по крайней мере, его западную часть – под беспощадным тюремным контролем!
В Соединенных Штатах миллионы школьников являются таблеткозависимыми, не могут ни учиться, ни играть без дозы нейролептиков. Взрослые не способны функционировать, не высыпав в рот пригоршню этой дряни, прописанной каждому своим личным шарлатаном и «убийцей в белом халате».
Так обстоит дело в крупнейшей наркозависимой империи мира. А как у нас?
Советский Союз был первой державой, в которой не только знаменитые академики резали подопытных детишек, как какие-нибудь чикатилы, но в которой еще была создана «карательная психиатрия». Специалисты всего мира не то содрогаются, не то пожимают плечами при упоминании об «открытиях» корифея советской психиатрии Андрея Снежневского. Главным и самым оперативным открытием стала «вялотекущая шизофрения». Это такая душевная болезнь, которая не обязана иметь симптомы и вообще проявляться в какой-то форме. Нет никаких свидетельств ВШ, а человек болен! То есть, конечно, если он по каким-то причинам неугоден.
Так вот, «вялотекущую шизофрению» никто не отменял, хотя она многократно упоминалась в международных докладах, отчетах и форумах как позорное пятно репрессивного советского прошлого. Она преспокойно себе продолжает оставаться «позорным пятном» теперь уже российской психиатрии.
Никто не закрывал также и Институт им. Сербского, мрачную цитадель квазинаучного изуверства, созданную при Сталине. Архивы минувших десятилетий, десятки тысяч запытанных и искалеченных до сих пор строжайше засекречены. А бывший 87-летний глава этого института, знаменитый Морозов, до сих пор является ведущим судебно-психиатрическим экспертом России и участвует в наиболее важных процессах. Таких как, например, дело полковника Буданова.
Именно о нем в свое время сказал прошедший все советские «медные трубы» диссидент Буковский (выставляющий, кстати, свою кандидатуру на выборах президента России): «Это наш родной живой доктор Менгеле».
Так откуда же все-таки пришел звонок в кабинет директора Палеонтологического музея, после которого начали спешно демонтировать стенды экспозиции? Неужели прямо-таки из третьего «центра силы»? Неужели из самого Института Сербского?
Детские игры
«КОМПАНИЯ». № 483. 15.10.2007
Взрослые ли люди делают историю? То, что история – не детская игра, инстинктивно понимает любой подданный, жертва, так сказать, этой истории. Но вот понимают ли это правители, догадываются ли они, почему периодически отпущенное им (на игру?) время кончается с большим треском?
Есть мнение, что царский режим развалился, потому что заигрался с распутинщиной и не успел подготовиться к войне. Не наштамповали огромного количества патронов и бескрайних штабелей трехлинеек, не настроили достаточно «Ослябей» и «Пересветов». А те, что успели построить, потопили японцы перед первой русской революцией и немцы – перед второй.
Советский режим рассыпался не оттого, что созданные им горы оружия были невысокие. Никто тогда не успел потопить и «Адмирала Кузнецова» с «Адмиралом Горшковым», до самого конца советской власти они продолжали «грозно бороздить». Советский режим пал оттого, что прогнил.
Душу мучает такой вот абстрактный вопрос: гнилее ли нынешний режим того, что был при Михаиле Сергеевиче Горбачеве? Ответить на это окончательно можно, только пригласив специалистов-паталогоанатомов, без них мы можем только нащупать общий подход.
Ведь что такое политическая гнилость режима, та самая, про которую, заливисто смеясь, молодой Ленин говорил пришедшему его арестовывать приставу: «Стена-то гнилая. Ткни – и развалится»?
Гнилость данного рода определяется несоответствием того, что чиновники говорят, тому, что делают. Например, говорят «Мы всем даем», а сами хапают – это точно режим гнилой!
А когда говорят «Всем – шиш» и при этом хапают, то тут как бы соответствие, так что, может быть, нынешний режим против бывшего выходит даже и честнее, в разбойном, конечно, смысле.
Но вот то, что нынешний режим инфантильнее предыдущего (являясь в кадровом аспекте его прямым наследником и продолжателем) – тут и к бабке не ходи!
Есть такая детская игра, когда детишки меняются ролями: «Сейчас ты разбойник, а я милиционер, а потом будем наоборот! Хорошо?» Конечно, хорошо! А еще лучше: «Сейчас ты будешь главный, а потом я. А потом опять ты…»
И носятся дети с визгом и хохотом по огромному примолкшему дому, в котором куда-то подевались взрослые (то ли на работу ушли, то ли уж все прямо на фронт). Да и дети ли носятся? С одной стороны посмотришь – как будто дети. А вот с другой приглядишься – как будто карлики маленькими детьми притворяются, кувыркаются… Жуть берет! Да и игры эти становятся все более разнузданными: «Сперва я к тебе залезу в штанишки, а потом ты ко мне». А затем уж и вовсе: «Сначала ты снимешь штаны, а потом и я сниму».