Засранец Миронов осклабившись, стряхивает меловую пыль и усаживается на трон.
Гад!
И Авдейкин, черт, Мавдейкин, тоже гад!
Все гады!
Одну себя только жалко.
Смотрю на спину доцента и жалею, что не обладаю теми самыми экстрасенсорными качествами. Иначе с превеликим удовольствием сожгла бы его стильную рубашку дотла.
Оборачиваюсь к злосчастной задаче и аля-улю, как говорится, поздно пить боржоми, когда почки отказали! И напрягать мозги тоже не стоит, когда в них пусто.
Тайком разворачиваюсь к притихшей аудитории, чтобы Миронов не заметил. Одногруппники зашухарились и старательно чиркают в тетрадях. Ну да, можно подумать, я здесь единственная, кто смотрит на задачу как на селедку с душком.
Встречаюсь взглядами с Авдеем, но тут же предпочитаю отвернуться. Не буду просить у него помощи! Сама справлюсь!
Почесав меловой рукой щеку, чихаю.
— Будьте здоровы, — Миронов.
Ага, вовремя вы о моем здоровье задумались, когда его изрядно потрепали. Но проявляю чудеса воспитания и благодарно улыбаюсь, понимая, что доцент находится очень близко ко мне. Близко настолько, что можно разглядеть мелкие морщинки в уголках его глаз. Никогда еще Яна Решетникова не была так близка к мозгам. Умным мозгам!
И было бы совсем неплохо, чтобы они были заразными! С удовольствием заразилась бы от Миронова парочкой формул, которые помогли бы мне с решением чертовой задачи.
Так.
Что у нас?
Записываю, как в школе, слово «решение»: размашисто, крупно, чтобы потный Мавдейкин смог разглядеть из соседнего города.
Ну вот, практически больше половины доски занято!
Что там нужно найти?
Ага!
Пишу в строчку: среднегодовая производственная мощность промышленного предприятия равна… а тут и доска кончается! Вот и славно!
— Вы готовы? — вздрагиваю от голоса доцента.
Натягиваю самую доброжелательную улыбку, а у самой руки подрагивают. Волнение подкатывает к горлу, и я натужно сглатываю.
Киваю.
Миронов задумчиво водит глазами по моей писанине. В аудитории то тут, то там проносятся робкие смешки. Посылаю умникам красноречивый взгляд «я вам припомню!» и слежу за преподавателем, который откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Рубашка на его плечах натянулась, и в данную секунду всё мое внимание приковывается к его предплечьям и к верхней пуговице, которая от размаха его ключицы держится на добром слове.
— И где же решение? — интересуется.
— Эмм… в голове, — с энтузиазмом отвечаю.
Подозрительно выгибает бровь.
— А здесь тогда что?
— То, что не вместилось, — парирую и сама дивлюсь своей наглости.
— Не вместилось в голове? — выразительно уточняет.
И тут моя бравада заканчивается. Стыдно становится, страсть. Но расправляю плечи и торжественно киваю, мол, да, так и есть!
Хохотки в группе становятся оживлённее, а мое лицо багровее. Миронов долго его разглядывает, прослеживая за всеми оттенками красного, с непонятным мне выражением: то ли он восхищается моей находчивостью, то ли сочувствует моей убогости. А затем притягивает журнал нашей группы и что-то в нем чиркает.
— Присаживайтесь, Решетникова.
Ну всё, Белладонна, одна надежда только на тебя. Потому как должности инженера в жилищно-коммунальном хозяйстве Яне Решетниковой не светит. Попрет меня Миронов, как от раствора разведенной марганцовки при отравлении.
— Молодец, Янчик, — ободряюще хлопает меня по плечу одногруппник. Такой же, кстати, умом не блещущий, как я. — Зато попыталась!
И то правда.
— Засухин, к доске, — Илья Иванович выдергивает одногруппника, который больше всех надо мной усмехался. То-то же! Карма она такая! Никогда не теряет адрес!
— Ян, не расстраивайся, — дышит в ухо Мавдейкин, пока я мысленно проклинаю Миронова с его теплонасосами. Шикаю на одногруппника, чтобы держался от меня подальше. Мне уже и так хватило из-за него заработанного кола. — Хочешь, я тебе в столовой булочку с корицей куплю?
А это совершенно другой разговор!
И не только, милый, булочку, но и кофеек, корзинку с белковым кремом и сосиску в тесте! Сегодня я собираюсь тебя прилично пощипать! В качестве компенсации!
Хлопаю невинно ресницами, давая понять, что такое положение вещей меня устраивает, и лезу в рюкзак за телефоном, чтобы посмотреть, сколько осталось времени до подфартившей халявы.
Пока засранец разбирает с отупелым Засухиным задачу, опускаю глаза на экран и теряю дар речи. Судорожно начинаю метаться пальцами по клавиатуре, чтобы стереть буквы, но от этого делаю только хуже, потому что мое последнее набранное по глупости сообщение, гадко подмигнув, отправляется, а следом вибрирует телефон Миронова.
О, нет!
Нет, нет, нет!
Не может этого быть! В груди разрастается паника размером с Вселенную.
Жму — «отменить сообщение».
А фиг, уже доставлено!
«Удалить сообщение?» — спрашивает экран.
Конечно!
«Только у себя?» — издевается телефон.
Да какой там?! У всех!
Жму, жму, жму…
«Прочитано» …
Япона-мама…
Медленно поднимаю голову и встречаюсь с глазами Миронова...
Глава 13. Среди баб один прораб!
Аферистка: Эта рубашка вам катастрофически идет Илья Ив
Несколько раз пробегаюсь по сообщению. Очевидно, оно не дописано, либо стерто, но бесспорно предназначено мне. Ошибки быть не может. И это офигеть, как настораживает. Такое чувство, будто я зверушка в зоопарке, за которой наблюдает толпа зевак, нарушая личное пространство.
Когда Рудольфовна уламывала меня пойти к ясновидящей, она не уточнила, насколько она ясно и далеко видящая, раз смогла каким-то образом рассмотреть в чем я сегодня одет. Мои планы — вывести чертовку на чистую воду или хотя бы разузнать, как она проворачивает свою деятельность по облапошиванию, терпят позорный крах. Потому как знать, что на мне надета мужская сорочка, — она ну никак не может, разве что у нее в загашнике имеется волшебная тарелка с молодильным яблоком, показывающая запрошенное изображение.
Втянув воздух носом, поднимаю голову, чтобы осмотреться — не сидит ли эта аферистка с биноклем на дереве, но встречаюсь с кристально голубыми глазами напротив, с ужасом блуждающими по моему лицу.
Спотыкаюсь о них и возвращаю взгляд обратно в экран своего айфона.
Об этой небесной лазури я думаю большую часть семинара, и это нефига не профессионально. Так же, как и думать, почему я раньше не замечал этого чистейшего, практически прозрачного взгляда.
Мои разрозненные мысли вприпрыжку скачут в башке, расталкивая друг друга: на лекции они вовсю отплясывали над сообщениями шарлатанки, где я поймал себя на мысли, что кайфую от переписки с ней покруче, чем от поочередно присылаемых подружками из телефонной книжки снимков в стиле ню, в которых каждая моя объезженная леди изощряется всеми возможными способами, чтобы следующие выходные я провел между ее раздвинутых ножек. Сейчас же на семинаре группы теплоэнергетиков мои беспорядочные мысли крутятся возле блондинистой студентки, которую я раньше не замечал от слова совсем.
Для меня все студенты — бесполые и в основном безмозговые существа. Я не выделяю в них ничего: ни пола, ни возраста, ни состояния банковского счета родителей. Ничего, кроме знаний и уровня серого вещества в черепной коробке. Я давно установил для себя ряд правил, которые не нарушаю ни в вузе, ни в своем офисе. Всё дело в том, что я не топчу там, где упахиваюсь. Я даже не завожу интрижки со своими подчиненными. Табу. Мне достаточно тел на стороне и срать там, где я ем, мне не улыбается.
Моя студентка трусливо опускает лицо и зажёвывает яркую сочную губку. И несмотря на то, что её лицо покрыто какой-то аллергической дрянью, это не отнимает того, что я всю пару на неё заинтересовано пялюсь.
Какого черта, Миронов?
Хрен знает.
Перевожу взгляд в окно. А потом вновь возвращаюсь к её рту, из которого вылетает такое дерьмо, которое заставляет мои уши и мозг обливаться слезами. Эта девчонка просто — сплав дерзости, бесстыдства и наглости. За время моей преподавательской деятельности к каким только уловкам не прибегали барышни, чтобы привлечь внимание равнодушного доцента Миронова, но с такой самоуверенной наглостью я встречаюсь впервые. И это, блин, увлекает.
Смотрю в экран телефона.
Аферистка: Эта рубашка вам катастрофически идет Илья Ив
И это увлекает тоже.
Почесываю бровь и решаю, как поступить дальше. Пока недалекий студент страдает над задачей, у меня есть время подумать и прояснить для себя: хочу ли я продолжить флирт-игру с Белладонной, которую именно так расцениваю. Если отвечу, — дам понять, что заинтересован, и она это бесспорно поймет. Если промолчу… черт…
Беру телефон и строчу:
Я: В среду к вам приду в ней )
Неоднозначно? Пусть так, но эту игру начал не я.
— Илья Иванович, я решил задачу, — блокирую телефон и смотрю на источник звука: тучный пацан с первой парты. Не помню точно: то ли Авдейкин, то ли Копейкин. Не дурак, но изрядно подбешивает. Особенно сегодня, когда нюхал блондинку. Не знаю, но дико пробрало. Выбесил пацан, а в итоге прицепился к девчонке.
Я давно приметил эту парочку, и с первого взгляда можно было бы решить, что они в отношениях, если бы ни эта находчивая прохиндейка, которую я с легкостью раскусил. Сальные взгляды пацана в ее сторону достаточно откровенны, чего не скажешь о ней, для которой этот задрот — лишь средство держаться на плаву.
Эта девчонка далеко не глупа. Такие, как она, ловко присасываются и тянут потом последние жилы. Знаю подобных охотниц с чистейшими аквамариновыми глазами и цепкими лапами.
Посылаю пацану красноречивый кивок, мол, — че?
— Можно помочь Виталику? — отвечает.
Какому Виталику, блин?
— Кому? — хмурю вопросительно лоб.
— Мне, — за спиной отвечает страдалец, про которого я успел благополучно забыть.
Бросаю взгляд на часы и откидываюсь на спинку стула. Киваю Авдейкину в сторону доски, потому что решать всю пару одну единственную задачу — оскорбляет меня как преподавателя.