ь единовременно. Такое правило, — невозмутимо сообщает женщина средних лет в коммерческом отделе.
— Но в том году я платила за каждый месяц и…
— Яна, ты меня слышишь? Есть положение, утвержденное с этого года. Если тебя что-то не устраивает, сходи в деканат.
Внутри меня холодеет. Впиваюсь наглухо подстриженными ногтями под кожу.
Я не вывезу. У меня нет денег платить за три месяца. У меня нет денег заплатить даже за один.
— Ян, нет возможности заплатить сразу? — понимающе спрашивает бухгалтер. Оны выглядит сочувствующе и без презрения.
Закусив губу, отрицательно кручу головой.
— Слушай, серьезно, сходи к декану. Ваш Ерохин понимающий мужик. Может, договоритесь, — участливо советует женщина.
— Хорошо. Спасибо, — киваю я.
Я несусь в деканат быстрее, чем в столовую за свежими булочками.
Маленькая надежда не дает окончательно опустить руки. Но когда секретарь говорит о том, что наш декан уехал на какую-то учебу и его не будет две недели, а его зам, как оповестила девушка, не решает денежные вопросы, эта надежда разбивается о скалы моей безысходности.
Домой я иду с саднящим чувством тревоги…
Я в полнейшем отчаянии…
Глава 34. Сойти с ума...
— Яна, Ян, — поворачиваю голову к Авдею, который в последнее время мне стал противен до невозможного. Я и раньше не питала к нему симпатии, сейчас же он стал невыносим катастрофически. — Возьми, — протягивает что-то квадратное и жутко вонючее. — Я сам его сварил. Для тебя, — краснеет Мавдейкин.
Брезгливо смотрю на брусок… кажется… мыла, в котором в самой середине с ужасом на лице застыла то ли муха, то ли шмель. Омерзительно.
— Спасибо, — рассеянно благодарю, боясь притронуться к мылу, перевязанному ленточкой, чтобы мои пальцы не провонялись зловонием, подавляя рвотный позыв.
Вновь утыкаюсь в экран телефона и вожу глазами по вчерашнему последнему сообщению Миронова с пожеланием добрых снов. Сейчас у нас лекция по наладкам технологического оборудования, но мои мысли заняты не ею, а господином Мироновым, который в данную минуту находится в этом же корпусе и читает лекцию второму курсу.
Я выучила наизусть его расписание. У него немного занятий, и я знаю каждую его пару.
Я сошла с ума. Поехала крышей, потому что думаю о том, что какая-нибудь привлекательная студентка строит ему глазки с первой парты.
Ничего не могу с собой сделать.
Я ревную.
В этом несложно признаться и, кажется, так проявляются настоящие чувства, в которых я уверена. В своей влюбленности я уверена.
Когда вчера Илья позвонил мне вечером, сдержав слово доцента, я писалась кипятком от счастья. Лежа на проваленном диване, я глотала слюни от тембра его голоса, который ласкал мое ухо.
Он хотел увидеться. Вновь просил адрес, но я была занята. Желание увидеть Илью было сильнее чувства голода, но ко мне вечером приходила та самая клиентка, которая звонила вчера в обед. Я не могла ее не принять. Мой холодильник покрылся льдом. Это он так плачет, потому что в нем пусто. Мне нужны деньги хотя бы для того, чтобы завтра в день своего рождения у нас с кошаком была гречка с тушёнкой в качестве праздничного ужина.
Тишину аудитории нарушает стук в дверь, спустя секунду в которой появляется взъерошенная голова молодого парня:
— И-извините. Рр-решетникову Яну вы-вызывают в деканат, — сообщает он лектору, заикаясь.
Вытягиваюсь в струну.
Он назвал мое имя?
Меня вызывают в деканат?
Сердце начинает оголтело отбивать чокнутый ритм.
Боже! Может, они хотят сообщить что-нибудь положительное для меня или, возможно, наш декан вернулся внезапно с учебы и готов меня выслушать?
— Решетникова, — приспускает очки пожилой преподаватель. — Ступайте.
Благодарно ему кивнув, семеню вдоль прохода, оставляя на парте все свои вещи.
Выбегаю из аудитории и смотрю по сторонам, выискивая того самого парня, но в коридоре тихо и пусто.
Торопливо несусь к лестнице, толкая пластиковую дверь. Наш деканат на втором этаже, а аудитория на первом.
Закрываю за собой дверь, но внезапно со спины меня кто-то хватает, прижимая к себе, и утягивает под мой испуганный визг под лестницу. В темноту.
Мое сердце проваливается, а дыхание останавливается.
Но когда мои рецепторы улавливают любимый с некоторых пор аромат, я замираю.
Замираю в его руках, которые прижимают меня спиной к своей горячей груди. Он чувствует, как тарахтит мое сердце, потому что его ладонь лежит прямо под грудью.
— Ммм, — целует меня в шею сзади Илья. — Куда торопишься?
Наклоняю голову влево, предоставляя больший доступ, и прикрываю вожделенно глаза. Низ моего живота моментально закручивает: приятно и томно. Так, что ноги подкашиваются.
— В деканат, — шепчу и накрываю своими ладонями его руки, прижимаясь теснее.
— Справился все-таки? — осыпает мою шею мелкими поцелуями, отчего в теле разливается тепло.
— Ммм, — тихонько стону. — Кто? — непонимающе спрашиваю, порабощённая его ласками.
— Кудрявый паренек. Никак не мог запомнить твою фамилию.
Резко поворачиваюсь в его руках и смотрю на Миронова ошалелыми глазами.
— Так это ты?
— Ага, — по-мальчишески озорно кивает Миронов и лезет целоваться.
— Подожди, подожди, — отстраняюсь. — А … зачем?
— Решетникова, ты родилась непонятливой или брала какие-то уроки? — закатывает глаза Миронов. — Соскучился. Не могу, — пока я заторможенно обрабатываю его слова, Илья припечатывает меня к стене и целует. Целует так, что мой мозг превращается в карамель и фонтанирует ею. — Янка, ммм…
Его рука пробирается под юбку, которую я сегодня надела. Она короткая, но не настолько, чтобы сегодняшний ветер меня под ней нагло облапал.
Когда меня лапает рука Миронова, я готова сорвать эту юбку прямо здесь. Под лестницей.
— У тебя же лекция, — тяжело дышу ему в губы.
Оба замираем, когда дверь грохает.
Голоса студентов очень близко, и это обостряет ощущения.
Я чувствую себя преступницей, нарушающей закон. Это заводит не меньше того, как Миронов прикладывает указательный палец ко рту и шипит: «Шшш!». Не в силах сдержать хохоток, давлюсь смехом. Илья округляет глаза и прижимает свою ладонь к моему рту, но я уже не могу остановиться, глядя на то, как взрослый дядя, доцент шухарится под лестницей со студенткой.
Я ржу ему в руку, а он расчленяет меня взглядом.
Когда голоса стихают, Миронов убирает обслюнявленную мною руку и вытирает ее о светлые джинсы.
— Балда! — на его лице веселье. — Иди давай, конспираторша.
— Так ты реально провернул эту штуку с деканатом, чтобы увидеть меня?
Я не могу уйти. Не могу!
Во мне зажигаются все цвета радуги, когда я понимаю, что он сбежал со своей лекции, потому что соскучился.
Господи, я люблю его! Я люблю этого мужчину!
— Сам, блин, прифигел, прикинь? — проводит рукой по волосам. — Всё, иди давай. Иначе я… — поправляет ширинку.
— Что вы, Илья Иванович? — хитро закусываю губу.
— Решетникова, ты напрашиваешься.
— Я напрашиваюсь.
— Пффф… — тяжело выдыхает и локтем упирается в стену. — Иди.
— А ты?
— А мне нужна пара минут.
Хохотнув, вылетаю из-под лестницы, счастливая как дура.
Следующей парой у меня семинар у старичка, который от меня без ума.
Наплести ему о том, что я плохо себя чувствую, не составило труда.
Я собираюсь отплатить Миронову тем же.
У него сейчас снова лекция и я тороплюсь в ту самую аудиторию, зная, что она одна из самых больших в вузе, и затеряться в ней среди других студентов не сложно.
В числе первых вхожу в класс, надевая невозмутимость на лицо. Меня никто не знает и всем пофиг.
Миронова нет. Он всегда дает студентам несколько минут, чтобы собраться. Опозданий он не терпит, поэтому опаздывает сам.
Забившись подальше от преподавательской кафедры, укладываюсь на парту, максимально себя прикрывая.
Когда Миронов входит в аудиторию, я начинаю елозить на скамье и возбуждаюсь.
Возбуждаюсь и ревную, потому что его задницу и плечи видят все.
Мироновская задница моя. И только моя.
Его рот извлекает страшные вещи. Страшные умные вещи, от которых мои уши виснут.
Статный, солидный, красивый, умный… и мой.
Даю ему десять минут, а затем беру телефон и печатаю:
Твоя задница меня возбуждает!
Сжав губы, отправляю.
Я бы никогда не смогла сказать ему такое наедине.
На расстоянии я чувствую себя смелее и всемогущей.
Смотрю на Илью.
Телефон на его столе вибрирует, но он не торопится его брать, и я мысленно возмущаюсь. Сдвигаю брови на нос.
Эй!
Но спустя минуту Миронов протягивает руку и, не переставая читать лекцию, водит по экрану глазами.
— …логистическая система предприятия — это… твоя зад… кхм, — резко замолкает и кашляет, ударяя себя по груди кулаком.
Затыкаю рот обеими руками, чтобы не хрюкнуть!
Господи, у меня всё горит и пылает внизу живота!
Откашлявшись, Миронов теряет мысль и спрашивает девушку с первой парты, на чем он остановился.
Продолжает.
Вновь набираю сообщение:
Миронов! Я сижу на твоем преподавательском столе, широко раздвинув ножки… моя юбка неприлично задралась…
Отправляю.
Илья моментально смотрит в телефон, шумно выдыхая.
Отводит взгляд в окно, а затем быстро юзает по экрану.
Мой телефон вибрирует:
Миронов И.И.: ЯНА!!!
Я даже слышу, как предупреждающе выглядит его сообщение.
Но меня уже не остановить, потому что в моих трусах потоп.
Печатаю:
Откидываюсь назад и обвожу губы языком…
Оправить!
Господи, эта переписка — самое интимное, что со мной когда-либо случалось.
— Извиняюсь… — Илья расстёгивает две верхние пуговицы рубашки и растирает шею, глядя в телефон. — Секунду, — обращается к аудитории.