вместо «воины» — это обращение служит знаком того, что солдаты уже уволены со службы и являются частными людьми.
Солдаты, не стерпев этого, крикнули, что они раскаиваются и просят его продолжить с ними войну. Когда же Цезарь обернулся и сошел с трибуны, они с еще большей стремительностью и криками настаивали, чтобы он не уходил и наказал виновных из них. Он еще чуть — чуть задержался, не отвергая их просьбы и не возвращаясь на трибуну, показывая вид, что колеблется. Однако все же он взошел на трибуну и сказал, что наказывать из них он никого не хочет, но огорчен, что и 10–й легион, который он всегда предпочитал всем другим, принимал участие в мятеже.
— Его одного, — сказал он, — я и увольняю из войска. Но и ему я отдам обещанное, когда вернусь из Африки. Когда война будет закончена, я всем дам землю, и не так, как Сулла, отнимая ее у частных владельцев и поселяя ограбленных с ограбившими рядом, так что они находятся в вечной друг с другом вражде, но раздам вам землю общественную и мою собственную, а если нужно будет, и еще прикуплю.
Рукоплескания и благодарность раздались от всех, и только 10–й легион был в глубокой скорби, так как по отношению к нему одному Цезарь казался неумолимым. Солдаты этого легиона стали тогда просить метать между ними жребий и каждого десятого подвергнуть смерти. Цезарь при таком глубоком раскаянии не счел нужным их больше раздражать, примирился со всеми и тут же направил их на войну в Африку.
Вот так виртуозно Цезарь в одиночку потушил клокочущий вулкан; причем он отделался лишь обещаниями. Пришлось, правда, забыть о тягчайшем преступлении, каким являлось убийство двух бывших преторов. Согласно Светонию, Цезарь ограничился тем, что для некоторых легионеров урезал посулы: «он наказал всех главных мятежников, сократив им на треть обещанную долю добычи и земли».
Африканская война
Пока Цезарь тратил время на бессмысленную войну в Египте и прогулки с Клеопатрой, разбитые помпеянцы стекались со всего света в Африку. Сюда бежал второй после Помпея оппозиционный лидер — Сципион, здесь нашли пристанище Катон, Лабиен, Афраний, Петрей и прочие вожди, разбитые Цезарем в разное время. Заморская провинция превратилась во второй Рим: здесь функционировал сенат из 300 человек и прочие органы власти. Но главное, пользуясь передышкой, помпеянцы собрали огромную армию.
В строй были поставлены все, кто способен держать меч или копье: беглецы из Греции, Испании, островов Средиземного моря, ливийские крестьяне и вольноотпущенники. Тяжелая пехота противников Цезаря доходила до 14 легионов. Тяжелая конница из галлов, германцев и римлян насчитывала 1 600 человек. Еще 20 тысяч легкой конницы, множество копейщиков привел нумидийский царь Юба. И наконец, нумидийцы привели 120 слонов.
Царь Юба I (Лувр. Париж)
На слонов Сципион возлагал большие надежды и потому лично занимался их дрессировкой. Сохранилось описание этой процедуры у автора «Африканской войны».
Он (Сципион) построил две боевые линии: одна, состоявшая из пращников, должна была представлять собой противника и пускать слонам в лоб мелкие камешки; против них стояли выстроенные в ряд слоны; а за ними была собственно боевая линия, которая точно так же должна была обстреливать слонов камнями и гнать их назад на неприятеля тогда, когда противник начнет бросать в них камни и они от страха повернут на своих. Но это обучение шло с большим трудом и очень медленно: тупоумные слоны трудно поддаются даже многолетней выучке при постоянном упражнении, и, когда их выводят в бой, они одинаково опасны для обеих сторон.
Цезарь сумел подготовить к отправке в Африку только 6 легионов, в большинстве своем состоящих из новобранцев; да еще 2 тысячи всадников.
Доставка этого скромного войска на соседний континент явилась большой проблемой. Как мы писали выше, Цезарю стоило огромных трудов уговорить на очередную войну даже своих преданных ветеранов. Он не мог ждать хорошей погоды, опасаясь, как бы настроения солдат опять не изменились в худшую сторону. От берегов Сицилии наспех собранный флот отправился в самый разгар штормов и морских бурь. Случилось то, что и следовало ожидать: с Цезарем достигли африканского берега лишь 3 тысячи пехотинцев и небольшой отряд конницы. «Остальные корабли в большинстве разбросало бурей, и они, сбившись с курса, направились в разные стороны. Некоторые из транспортных судов попали в плен.
Все было против Цезаря, но он привык спорить с природой и обстоятельствами, судьбой и богами.
Светоний утверждает:
Никогда никакие суеверия не вынуждали его оставить или отложить предприятие. Он не отложил выступления против Сципиона и Юбы из — за того, что при жертвоприношении животное вырвалось у него из рук. Даже когда он оступился, сходя с корабля, то обратил это в хорошее предзнаменование, воскликнув:
— Ты в моих руках, Африка!
Гай Юлий узнал, что противники полагаются на какой — то старинный оракул, гласящий: роду Сципионов всегда суждено побеждать в Африке (один предок нынешнего Сципиона разбил Ганнибала и закончил 2–ю Пуническую войну, другой — одержал победу в 3–й Пунической войне и разрушил Карфаген в 146 году до н. э.). Тогда Цезарь нашел в своем войске некоего Сципиона Саллутиона, «человека ничтожного и всеми презираемого», и в каждом сражении отводил ему почетное место во главе войска. Эта уловка немного успокоила легионеров.
Цезарь высадился вблизи Гадрумета. У него было мало сил, даже чтобы захватить этот город. В ожидании своих войск, Цезарь попытался вступить в переговоры с Консидием — начальником гарнизона, рассчитывая образумить его.
Пользуясь представившимся случаем, Цезарь пишет письмо и отдает его пленному для доставки Консидию в город. Когда пленный прибыл туда и, как ему было поручено, стал протягивать Консидию письмо, тот, прежде чем его взять, спросил:
От кого оно? Пленный отвечал:
От императора Цезаря. Тогда Консидий сказал:
В настоящее время у народа римского один император — Сципион.
Затем он у себя на глазах приказал немедленно убить пленного, а письмо, не читая и не распечатывая, отдал верному человеку для доставки Сципиону.
Цезарю пришлось покинуть окрестности Гадрумета — поступило известие, что на помощь гарнизону идут крупные конные силы. Он не мог удалиться от моря и выбрать удобную позицию, так как продолжал принимать воинов с разбросанных бурей кораблей.
Маленькому войску приходилось постоянно отбиваться от противника, но особенно досаждали подданные Юбы.
Плутарх рассказывает:
Неприятельская конница из нумидийцев господствовала над страной, быстро появляясь всякий раз в большом числе. Однажды, когда конный отряд Цезаря расположился на отдых и какой — то ливиец плясал, замечательно подыгрывая себе на флейте, а солдаты веселились, поручив присмотр за лошадьми рабам, внезапно неприятели окружили и атаковали их. Часть воинов Цезаря была убита на месте, другие пали во время поспешного бегства в лагерь. Если бы Цезарь и Азиний Поллион не поспешили из лагеря на подмогу, война, пожалуй, была бы кончена.
Во время другого сражения, как сообщают, неприятель также одержал было верх в завязавшейся рукопашной схватке, но Цезарь ухватил за шею бежавшего со всех ног знаменосца и повернул его кругом со словами:
— Вон где враги!
Похожая картина неудачного для Цезаря боя имеется у Аппиана Александрийского. И здесь Цезарь избежал гибели случайно — только потому, что противники, кичившиеся собственным превосходством, не довели начатое до конца.
Ему (Цезарю) противостояли Лабиен и Петрей, помощники Сципиона, они одержали над Цезарем большую победу, обратив в бегство его войско и преследуя его с гордостью и презрением до тех пор, пока раненная в живот лошадь не сбросила Лабиена. Лабиена тотчас унесли его телохранители, стоявшие со щитами возле сражающегося. Петрей, полагая, что войско оказалось при испытании на высоте и что он сумеет одержать победу, когда захочет, не стал продолжать начатое преследование и сказал:
— Не будем отнимать победу у нашего полководца Сципиона.
Остальное было делом счастья Цезаря. Когда враги, казалось, могли победить, победители сами внезапно прекратили сражение. Передают, что во время бегства своего войска Цезарь приставал ко всем воинам, чтобы они повернулись, кого — то из несущих «орлов» — самые главные знамена у римлян — Цезарь повернул своей рукой и вновь направил вперед, пока Петрей не повернул обратно, а Цезарь охотно отступил. Таков был результат первого сражения Цезаря в Африке.
Цезарь занял узкую прибрежную полосу и влачил довольно жалкое существование. В Африке он не нашел ничего, что необходимо для жизнедеятельности армии, но активность не покинула его и здесь. Он создавал железные мастерские, велел сделать как можно больше стрел и копий, отлить пули и изготовить палисад, посылал письма и гонцов на Сицилию, чтобы везли для него то, чего совсем не было в Африке, — фашины и лес для таранов, а также железо и свинец.
Хлебом ему пришлось пользоваться исключительно привозным. В прошлом году в Африке был неурожай из — за того, что поля лишились хозяев: всех пахарей помпеянцы обратили в наемных солдат. Весь хлеб враги свезли в укрепленные города, а более мелкие поселения попросту разрушили. Учитывая то, что флот Сципиона часто перехватывал суда, идущие к Цезарю, его армия познала и такое чувство, как голод. Еще труднее обстояло дело с кормом для лошадей — его не было вообще. По словам Плутарха, «воины вынуждены были кормить лошадей морским мхом, смывая с него морскую соль и примешивая в качестве приправы немного травы».
В «Африканской войне» говорится, что Цезарь пишет послания к своим легатам на Сицилии с приказом.
…Не теряя времени и не позволяя себе никаких ссылок на зиму и на погоду, как можно скорее переправить к нему армию: провинция Африка, писал он, погибает, и его противники разоряют ее вконец; если не подать союзникам скорой помощи против преступных и коварных врагов, то от Африки не уцелеет ничего, кроме голой земли, не будет даже кровли, под которой можно укрыться. При этом сам он обнаруживал такую торопливость и нетерпение, что уже на следующий день после посылки писем и гонцов на Сицилию жаловался на то, что войско и флот медлят прибытием, и день и ночь его мысли и глаза были устремлены только на море.