Раскладную металлическую лесенку, прилепившуюся к бетонной стене канала, в сгустившихся сумерках мог отыскать лишь тот, кто точно знал, где она находится. Канищефф положил руку на перекладину и строго посмотрел на Вениамина.
– Почитай, шо пришли, Ральфович. Только сейчас вся твоя осторожность и потребуется, – чистильщик говорил, обращаясь к одному Вениамину, как будто не было рядом с ним Сида. – Отсюда до твоего флаера метров двести. Ближе по каналу не подойти. Як выберешься наверх, тут же ложись плашмяком на землю, даже головы не подымай. Я, када осмотрюсь, дам команду, шо дальше робить. Усек?
Вениамин молча кивнул.
– Давай! – рукой дал отмашку Канищефф.
Вениамин проворно вскарабкался вверх по лестнице и сразу залег, как и велел сталкер, успев заметить только далекие огни охраняемого периметра. Через полминуты рядом с ним растянулся Сид. Последним вылез из канала Канищефф. Он поднял лестницу, сложил ее и спрятал в карман. Затем поднялся на колени, вытянул шею и посмотрел по сторонам.
– Порядок, – сказал он удивившим Вениамина громким голосом. – Охрана в брик-брок режется.
– Это какая-то идиома? – спросил, приподняв голову, Вениамин.
– Сам ты идиот, – обиделся Жан-Мари. – Если я простой чистильщик, то это еще не повод для оскорблений! Меж прочим, это ты ко мне прибежал, када припекать-то начало! А? Али не так?
– Я не то имел в виду, – попытался оправдаться Вениамин.
– Ладно, – махнул рукой чистильщик. – Вставай, в Багдаде все спокойно. Вишь свой флаер-то?
Вениамин поднялся на ноги и невольно улыбнулся, увидев характерный силуэт «Пинты». Другого корабля с таким же классическим профилем в космопорте Гранде Рио ду Сол просто не могло быть.
Глава 8Речь в которой, помимо всего прочего, пойдет еще и об искусственном интеллекте
Только сам Великий Магистр может принимать в Орден новых членов. Прием в Орден осуществляется в Святых Оллариушных Местах – там, где удобнее всего делать Оллариу.
Одетые в грязные комбинезоны чистильщиков, трое злоумышленников не спеша, по-нахальному просто, в открытую подошли к «Пинте».
Все необходимые указания Канищефф дал заранее.
– Никакой спешки! – предупредил чистильщик. – Ежели мэнш торопится, знать, затевает шо-то. А ежели идет себе не спеша, знать, работой занят. Мэнш при бизнесе никогда торопиться не будет. Работа – она, как известно, не волк, и гоняться за ней ни один нормальный мэнш по собственной воле не станет.
Сам Жан-Мари вышагивал по летному полю, засунув руки в карманы, с таким видом, точно вышел полюбоваться ночным небом, ну а поскольку звезды заволоклись тучами, то он теперь и вовсе не знал, чем заняться. Вениамину, признаться, такая маскировка казалась не самой удачной, но спорить с чистильщиком, который уже не раз на деле доказал свое знание всех тонкостей организации работ вспомогательных служб космопорта, Обвалов не стал. И все же чувствовал себя Вениамин не так уверенно, как проводник, а потому то и дело настороженно посматривал по сторонам. Не сказать, чтобы работа в космопорте кипела, но все же какая-то ночная жизнь теплилась: горели огни прожекторов, слышались громкие голоса, отдававшие распоряжения, временами в темноте неторопливо скользили едва различимые тени – наверное, это были работники космопорта, которые, как и Жан-Мари Канищефф, полагали, что, ежели не суетиться, то любое дело само сладится.
– А почему охрану возле «Пинты» не выставили? – с запоздалой подозрительностью спросил Вениамин.
– Хай кому она, на фиг, нужна, твоя «Пинта», Ральфович? – усмехнулся Канищефф. – Ее же вскрыть никто не может. А раз так, выходит, шо и не растащат ничего. Ты под ноги-то посмотри.
Обогнув посадочную опору, они оказались под днищем корабля. Покрытие летного поля, на которое обратил внимание Вениамина чистильщик, было изрыто кавернами, покрыто трещинами и выбоинами, о некоторые можно было даже ненароком споткнуться.
– Взорвать, что ли, пытались? – предположил Вениамин, хотя и чувствовал себя при этом полным идиотом.
Ну кому, скажите на милость, могло бы прийти в голову попытаться вскрыть корабль с помощью направленного взрыва? С другой стороны, Обвалов был уверен, что пару дней назад, когда он высадился на Веритасе, летное поле выглядело вполне прилично.
– А то! – не то квакнул, не то хохотнул Канищефф. – Вчерась ночью туточки настоящая иллюминация была. Такого даже Первого Июня не увидишь! А под конец – ты не поверишь, Ральфович! – чиф-комендант велел джанитам фотонную торпеду приволочь. Установили ее под самым люком и ка-ак шарахнули! – Жан-Мари рубанул воздух рукой и даже чуть присел, чтобы наглядно продемонстрировать, какой силищи был взрыв. – Я, кстати, стакан кира у Джоника Лысого выиграл: поспорил, что торпедой флаер не взять. – На ходу Канищефф лукаво погрозил Вениамину пальцем. – Я сразу скумекал, что твоя «Пинта» не обычный почтовик. Так ведь?
– Так, – согласился Вениамин, уже не видя особого смысла в том, чтобы продолжать игру втемную.
– Во! Глянь только! – Канищефф указал на выбоину, в которой, улегшись набок и ноги поджав, мог уместиться взрослый мужчина. – Тут они торпеду и шмальнули!
Вениамин поднял голову и посмотрел на люк и днище корабля. Темно было – ничего не рассмотреть.
– Фонарик дать? – услужливо предложил Канищефф.
– У тебя же нет, – напомнил Вениамин.
– Есть, просто шо зря жечь-то было, – Жан-Мари протянул Обвалову фонарик-карандаш.
Вениамин повернул выключатель и направил тоненький лучик на крышку люка. При беглом осмотре никаких внешних повреждений заметить не удалось. Использовать фотонную торпеду в атмосфере, да еще и без стационарной пусковой установки, которую просто невозможно было втолкнуть под днище почтовика, – чтобы решиться на такое, нужно было дойти до предельной точки отчаяния. Видно, очень уж хотелось чиф-коменданту заполучить контрабандный табак. А может быть, он полагал, что на «Пинте» найдется что-нибудь поинтереснее? Или разозлился сверх всякой меры, досадуя на собственную жадность, – ну дернуло же сдуру не взять то, что само шло в руки?
– Никто не пострадал? – спросил Вениамин.
– Найн, як будто, – носком ботинка Канищефф ковырнул неровность покрытия летного поля. – Джаниты – они, индид, джаниты и есть. Но все ж не полные идиоты, – Жан-Мари посмотрел на Вениамина и подмигнул здоровым глазом. – Как мозгуешь, Ральфович?
Вопрос заставил Вениамина снова оглядеться. Да нет, как будто все было спокойно.
– Но то цо, Ральфович, – продолжал между тем чистильщик. – Я свой бизнес сробил. Как рассчитываться будем?
Вениамин открыл ячейку дактилоскопического замка и приложил к светящемуся индикатору большой палец левой руки.
– Глянь-ка, – Канищефф восхищенно ткнул локтем в бок стоявшего рядом с ним Сидора. – Даже замок цел.
Светящаяся ячейка замка защелкнулась и провалилась в глубь обшивки корабля. Спустя ровно четыре секунды, требовавшиеся для контрольного тестирования полученного отпечатка пальца – ни больше и ни меньше, – по периметру люка прорезались тонкие, точно бритвой кто махнул, подсвеченные изнутри линии. Люк отошел в сторону, и на стоявшую внизу троицу обрушился поток света, ослепительно-яркого в ночной темноте.
– Ты что, сдурел! – сдавленно крикнул Вениамин. – Погаси свет!
Ему никто не ответил, но свет тотчас же погас.
Из открытого люка упал короткий трап.
– Давай! – Вениамин махнул рукой, предлагая Канищеффу первым подняться на корабль.
– Валяй, – Жан-Мари локтем подтолкнул вперед Сида.
Сидору сделалось не по себе. Темный провал по другую сторону открытого люка казался черной дырой, способной поглотить все, что к ней приблизится. Конечно, можно было отказаться, но тогда, спрашивается, чего ради он сюда пришел?
Надеясь, что сомнения его остались никем не замеченными, парень ступил на трап.
Едва он сунул голову в открытый люк, как чьи-то сильные руки подхватили его под мышки и, как морковку с грядки, выдернули с трапа. И охнуть не успев, Сид оказался в декомпрессионной камере. Тусклый красноватый свет исходил от накрест пересекающей потолок светоленты шириной в ладонь. И в этом красноватом свете Сид увидел рядом с собой человека.
– Добрый вечер, – круглое лицо незнакомца расплылось в доброй улыбке. – Рад приветствовать вас на борту «Пинты», – он быстро глянул в открытый люк, и улыбка на его лице сделалась извиняющейся. – Простите, но, полагаю, мне следует помочь вашему спутнику.
Незнакомец наклонился над люком и поставил рядом с Сидом онемевшего от испуга Жана-Мари. Выражение лица чистильщика было таким, точно у него кусок в горле застрял. Но можно было не сомневаться – как только Канищеффу удастся его проглотить, изо рта чистильщика хлынет поток возмущенной ругани.
– Добрый вечер, – улыбнулся Канищеффу незнакомец.
Описать его внешность не составляло труда: круглое лицо, небольшой носик, прижатые к черепу уши, мягкий подбородок, чуть полноватые губы, добрые, широко раскрытые глаза и аккуратно расчесанные на прямой пробор волосы. Все в полном соответствии с анатомическими стандартами. Никаких шрамов, родинок или бородавок – вообще никаких отличительных черт. Самое обычное лицо, которое тут же забывается, стоит посмотреть в сторону. Брюки, рубашка и короткий жилет с кармашками спереди. При красном освещении цвет одежды определить было невозможно. Сидела же она на нем безупречно – ни одной лишней складочки.
– Я сам, – предостерегающе вскинул руку Вениамин, когда незнакомец попытался было и ему помочь взойти на борт «Пинты».
Взбежав по трапу, Обвалов удивленно посмотрел на своих спутников.
– А чего вы здесь стоите?
Жан-Мари молча развел руками. Жесту его, одновременно красноречивому и неопределенному, мог бы позавидовать профессиональный мим, зарабатывающий на жизнь переводом слов на язык телодвижений.