Вениамин ничего не ответил, поскольку, сказать по чести, Жан-Мари был прав. Назвался пирогом – полезай в печь. Преодолевая брезгливость, Вениамин опустился на четвереньки и пополз, опасливо пригибая голову.
Выбравшись на поверхность, они добежали до мусоросборников и там начали стаскивать перемазанные бог знает какой гадостью комбинезоны. Все, за исключением Канищеффа, который, подняв маску с респиратором на лоб, насмешливо наблюдал за суетливыми клиентами.
– Ну шо, Ральфович? – спросил чистильщик, когда Вениамин бросил поверх груды комбинезонов дезинфицирующую салфетку, которой вытирал руки. – Когда назад потопаем?
– Ты хотел сказать, поползем? – уточнил Вениамин.
– Потопаем, поползем… – Жан-Мари сделал вращательное движение кистью руки – какая, мол, разница.
– Пока не знаю, – сказал Вениамин. – Как с делами разберемся.
– Ну, якши.
Канищефф присел на корточки и, расстелив комбинезон, побросал поверх него остальную одежду и маски. Связав рукава комбинезона, чистильщик закинул узел на плечо.
– Где сыскать меня, ты, Ральфович, ведаешь. Дай знать, як надумаешь на флаер возвращаться. Бывайте, сыберы.
Коротко махнув рукой, Жан-Мари зашагал в ночную тьму, которая была для него всего лишь названием, лишенным смысла.
– Хороший человек, – глядя ему вслед, негромко произнес Фредриксон.
Услыхав такое, Сид усмехнулся было, но вовремя сообразил, что Фредриксон вовсе не шутит. И даже Вениамин не стал на этот раз оспаривать мнение ИскИна, хотя скорее всего у него на сей счет имелись свои соображения.
Глава 13О том, насколько важно знать историю и уметь разговаривать с людьми
Великая Магистратура —орган оллариушной помощи Великому Магистру.
– Кто там?
– Свои, Никита Сергеевич, свои. Открывай.
Приглушенно щелкнул замок. Дверь приоткрылась.
– Привет, Никита Сергеевич, – расплылся в улыбке Сидор.
Вениамин тут же отодвинул парня локтем.
– Здравствуйте, Никита Сергеевич, – шепотом, быстро заговорил он. – Я дико извиняюсь за то, что нам пришлось поднять вас среди ночи. Но судьба распорядилась так, что мы вынуждены снова искать у вас пристанища. На день-другой, не более.
Никита Сергеевич бросил взгляд на стоявшего слева от Вениамина Фредриксона.
– Это ваш друг? – спросил он.
– Да, – кивнул Вениамин.
– Фредриксон, – учтиво отрекомендовался ИскИн.
– Ну что ж, – придерживая дверь рукой, Никита Сергеевич сделал шаг назад. – Проходите.
Проводив гостей в парикмахерский зал, Никита Сергеевич включил свет. Фредриксон окинул быстрым взглядом просторное помещение с плотно завешанными окнами, зеркальной стеной и двумя парикмахерскими креслами. Он не мог уловить и в точности передать словами необычную атмосферу помещения, в котором оказался впервые, но вся обстановка небольшого парикмахерского зала удивительным, непостижимым образом настраивала на спокойное, неторопливое восприятие действительности. Хотелось сесть в кресло, перекинуть руки через подлокотники, вытянуть ноги, закрыть глаза, расслабиться и на какое-то время обо всем забыть. Вдвойне странным было то, что подобные мысли посетили не человека, а ИскИна, который, по замыслу создателей, должен уметь контролировать эмоции.
– У вас очень мило, – улыбнулся Фредриксон, поймав на себе изучающий взгляд Никиты Сергеевича.
– Я рад, что вам здесь нравится, – с улыбкой, скорее учтивой, нежели дружеской, ответил цирюльник.
Несмотря на поздний, а может быть, наоборот, слишком ранний час, Никита Сергеевич выглядел так, словно только что поднялся из-за праздничного стола, за которым в кругу званых гостей отмечал годовщину восшествия на престол государя императора Всея Галактики. Строгий черный костюм, ослепительно белая манишка, изящный галстук-бабочка и начищенные до блеска штиблеты. Густые волосы с глубокой проседью разделены тонкой полоской пробора, и даже усы как будто приглажены щеточкой. Либо Никита Сергеевич еще не ложился – а чем он в таком случае занимался? – либо ждал гостей, что также наводило на вопрос, каких именно.
– Надеюсь, своим внезапным появлением мы не спутали ваши планы? – деликатно осведомился Вениамин.
– Нет, – Никита Сергеевич медленно провел перед собой рукой с открытой ладонью – жест, отрицающий все, что бы то ни было.
– Я полагаю, вы ждете объяснений.
Никита Сергеевич едва заметно повел левой бровью – весьма неопределенное мимическое движение, толковать которое можно как заблагорассудится.
– Дело в том, Никита Сергеевич, что ситуация изменилась в не лучшую для нас сторону. Нам пришлось спешно скорректировать планы и перейти на новый уровень… – Вениамин пару раз щелкнул пальцами, подбирая нужное слово. – На новый уровень взаимодействия, – Вениамин с облегчением вздохнул. – Надеюсь, я понятно выражаюсь? – спросил он только для того, чтобы взять тайм-аут, потому что и сам не совсем понял, что сказал.
Вениамин всю дорогу думал, как объяснить Никите Сергеевичу свое возвращение, да еще в компании с Фредриксоном, но так ничего и не решил. Любое объяснение, включая и подлинную причину их задержки на Веритасе, выглядело в лучшем случае откровенно надуманным, в худшем – до безобразия глупым.
– Нет, – покачал головой Никита Сергеевич. – Из ваших объяснений, Вениамин Ральфович, я ровным счетом ничего не понял. – Цирюльник театрально развел руками и улыбнулся мягкой, всепрощающей улыбкой: – Извините.
Вениамин медленно и глубоко вздохнул. Прежде чем переходить к следующей стадии невразумительных объяснений, нужно было собраться с мыслями и хотя бы в общих чертах самому понять, что именно собираешься сказать.
Его опередил Сид. Оказавшись в привычной обстановке, парень почувствовал себя настолько свободно, что махом слетел с тормозов. Иначе чем еще объяснить то, что, встряв поперек объяснений Вениамина, Сидор ляпнул:
– Фокус в том, Никита Сергеевич, что никакие они не контрабандисты, а шпионы.
Вениамин едва удержался, чтобы не влепить парню хорошую, звонкую затрещину, которую тот заслужил сполна. Но, поступив так, Обвалов рисковал пасть в глазах Никиты Сергеевича до уровня рядового джанита, способного решать вопросы лишь с помощью грубой силы. Вениамин медленно опустил занесенную руку на голову Сида и потрепал парня по волосам, вроде как даже с одобрением.
– Смышленый паренек, – через силу улыбнулся Вениамин.
– Это правда? – спросил Никита Сергеевич.
– Ну… – Вениамин склонил голову к плечу, словно пытаясь рассмотреть цирюльника в новом ракурсе. – В каком-то смысле, – сказал он и, вывернув кисть руки, сделал весьма неопределенный жест.
В ответ Никита Сергеевич выдал не менее неопределенный звук:
– Хм, – и почему-то посмотрел на Фредриксона.
ИскИн улыбнулся, легко и непринужденно, как будто и не произошло ничего необычного.
– Что ж, полагаю, нам будет о чем поговорить.
Цирюльник нажал потайную кнопку, и зеркальная стена распалась надвое.
– Прошу следовать за мной, – сказал Никита Сергеевич и первым вошел в проход.
Опасавшийся гнева Вениамина, проворно, точно ящерка, юркнул во тьму Сид.
– Неудачно получилось, – тихо произнес Вениамин.
– Да брось ты, – улыбнулся в ответ Фредриксон. – Все равно пришлось бы сказать им, чего ради мы вернулись.
– Но не таким же образом! – возмущенно фыркнул Вениамин. – «Здрасьте, мы шпионы»!
Фредриксон нисколько не разделял беспокойства напарника.
– Доверься мне, – едва слышно прошептал он на ухо Вениамину. – Я умею разговаривать с людьми. Напомни только, кто из них кто?
– Никита Сергеевич – монархист. Дед – коммунист.
– Как зовут деда?
– Владимир Ильич.
– Все. Вопросов более не имею.
– Флаг тебе в руки, – усмехнулся Вениамин. – Только имей в виду, эти двое кого угодно могут заболтать.
Фредриксон только загадочно улыбнулся в ответ.
Быть может, он и сказал бы что-то, да только они уже вошли в кильдим.
Свет в потайной комнате был пригашен. На кровати, завернувшись с головой в одеяло, спал Владимир Ильич Ленин.
Не испытывая ни малейшего почтения к самопровозглашенному вождю вселенского пролетариата, Сид подскочил к кровати и принялся расталкивать спящего.
– Поднимайся, дед! Гости пришли!
Прикрыв ладонью фотосенсор на стене, Никита Сергеевич перевел уровень освещения на максимум.
Что-то невнятно бормоча, из-под одеяла выполз дед.
Мутным взглядом посмотрев на явившихся среди ночи гостей, Владимир Ильич, должно быть, решил, что все еще спит, – тряхнул головой и снова полез под одеяло.
– Подъем, Ильич! – Сид рывком сдернул с вождя одеяло.
Все еще не понимая, что происходит, Ленин сел на кровати и ошалело уставился на обступивших его людей. Владимир Ильич презабавно смотрелся в кумачовых трусах до колен и пижамной курточке, разукрашенной бьющими в барабаны зайчиками с красными платочками на шеях, средь которых затесались два забавных бурых медвежонка – один весьма агрессивно размахивал молотом, похожим на Мьёлльнир, другой благоговейно возносил над головой золотой друидский серп. Вениамину особенно понравились мишки, вот только он никак не мог взять в толк, какой смысл заключался в синтезе кельтской и скандинавской мифологии.
– Простите, Владимир Ильич, что разбудили вас в такую рань… – начал Никита Сергеевич.
И тут до Ильича наконец-то дотопало: то, что происходит вокруг, не сон! Вскочив с постели, дед стал торопливо натягивать на себя первое, подвернувшееся под руку. А подвернулся ему белый халат, непонятно каким образом оказавшийся на стуле рядом с кроватью. Запахнув халат, Ильич сунул ноги в домашние шлепанцы, быстро посмотрел по сторонам, словно хотел убедиться в том, что не потерял бумажник, прыгнул на стоявшее в углу кресло и, закинув ногу на ногу, замер, похожий на перебравшего амброзии античного бога.