Галактический глюк — страница 37 из 82

– Лихо! – восхищенно выдохнул Сид и кинул на кровать одеяло, которое держал в руках. – А говорил, что не служил в армии.

Не двинувшись с места, дед бросил на Сидора взгляд, от которого можно было прикуривать.

– Право же, вы напрасно так беспокоитесь, – Вениамин смущенно переступил с ноги на ногу. – Мы можем подождать, пока вы оденетесь.

– Я вас слушаю! – гордо вскинул подбородок Ленин.

– Владимир Ильич, – подойдя к деду, Никита Сергеевич коснулся кончиками пальцев его острого локотка. – Это не ходоки из народа, которых вы с нетерпением ждете. Посмотрите внимательно – это же Вениамин Ральфович Обвалов. Помните его? Он гостил у нас пару дней назад.

Прищурившись, Ильич внимательно посмотрел на Вениамина.

– И верно, – с облегчением улыбнулся он. – Обвалов. А я-то подумал…

Дед махнул рукой и расслабленно откинулся на спинку кресла.

– А с ним его друг Фредриксон, – Никита Сергеевич указал на ИскИна.

– Фредриксон, – повторил следом за ним Ильич. – Он тоже контрабандист?

– Нет, – по-отечески мягко улыбнулся Никита Сергеевич. – Они оба, как выяснилось, шпионы.

– Шпионы… – дед задумчиво почесал макушку. – Шпионы? – растерянно посмотрел он на цирюльника. – Я не ослышался? Ты сказал, шпионы?

– Вот именно, друг мой, – Никита Сергеевич ободряюще похлопал Ленина по руке. – Шпионы.

– Я бы хотел внести некоторую ясность, – сделал шаг вперед Вениамин.

– Позволь, это сделаю я, – мягко перебил его Фредриксон.

Вениамин недовольно глянул сначала на Фредриксона, затем на часы. В успех дипломатической миссии напарника Обвалову верилось с трудом, но договор есть договор.

– Хорошо, – угрюмо произнес Вениамин и повернулся к столу.

Сидор сел на застеленную кровать и, в предвкушении предстоящего зрелища, затих. Он не знал, что должно было произойти, но, в отличие от Вениамина, не сомневался в том, что Фредриксон сумеет разыграть представление, достойное пера величайшего из драматургов всех времен и народов. Пытаясь вспомнить имя гения, Сидор сосредоточенно сдвинул брови и наморщил лоб. Сначала он вспомнил о зубной щетке, которую сломал за день до того, как угодил в «Ультима Эсперанца», затем представил себе сломанную пополам палку, которая быстро превратилась в копье. Но какое все это имело отношение к тому, о чем он думал? Кто бы сказал?

Вениамин сел за стол и включил комп-скрин. Делая вид, что просматривает последние выпуски ньюсов, он внимательно прислушался к тому, о чем говорил с цирюльником и Ильичом Фредриксон. Ведь, не дай бог, сморозит какую глупость, так самому все расхлебывать придется.

Но Фредриксон оказался на высоте! В ходе весьма непродолжительной беседы ИскИну удалось полностью расположить к себе обоих собеседников. И ведь как ловко у него все получалось! Фредриксон не говорил, а заливался соловьем, пел, точно родничок на прогретой солнышком полянке. Он ни в чем не старался убедить Никиту Сергеевича с Владимиром Ильичом – он разыгрывал сложную многоходовую партию, результатом которой должна была стать его безоговорочная победа, которую партнеры по игре обязаны были принять за устраивающую всех ничью.

Цирюльнику ИскИн сказал, что государство, во главе которого не стоит помазанник божий, не имеет будущего, а Ленину, что коммунизм – это молодость мира, и его создавать молодым. После чего и претендент на галактический престол, и вождь вселенского пролетариата готовы были есть у него с ладони. Никита Сергеевич был уверен, что Фредриксон убежденный сторонник просвещенной монархии. Ленин же обнимал Фредриксона за плечо, как проверенного временем товарища по партии, и предлагал вместе спеть старую революционную песню с названием, показавшимся Вениамину несколько странным, – «Киберпотенциал». После этого Фредриксону оставалось только в общих чертах обрисовать сложившуюся ситуацию и заручиться горячей поддержкой обалдевших от восторга братьев по разуму.

– Ну как? – не без гордости спросил Фредриксон, подойдя к Вениамину после того, как беседа с хозяевами была закончена и Никита Сергеевич отправился заваривать чай, а Владимир Ильич, положив на коленку электронный блокнот, торопливо записывал тезисы, которые ИскИн посоветовал ему обнародовать непременно к первому апреля.

– Будь у меня такая же память, как у тебя, – с чувством уязвленного достоинства ответил Вениамин, – я бы тоже мог выдавать без запинки поросшие мхом и плесенью лозунги, от которых тащится эта парочка.

– Память моя по объему ненамного больше твоей, – лукаво улыбнулся Фредриксон. – Я просто умею рационально ее использовать.

– Ага, – криво усмехнулся Вениамин. – Слышал бы ты сам, что нес. «Сегодня – рано, завтра – поздно…» – Вениамин раздраженно ударил пальцем по краю клавиатуры. – Чушь какая-то.

Фредриксон улыбнулся и легонько похлопал напарника по плечу.

– Уступи-ка мне место за комп-скрином. Ты с Владимиром Ильичом и Никитой Сергеевичем чаю попей, а я делом займусь.

– Я, конечно, вам, ребята, не указ, – это уже был дед, заскучавший со своими тезисами и решивший вслух продолжить более интересную тему. – Но, если бы меня, старика, спросили, я бы посоветовал, прежде чем лезть на рожон, переговорить с Первым Помощником Великого Магистра.

Фредриксон поднял брови и чуть наклонил голову, предлагая Вениамину занять Ильича беседой.

Вениамин обреченно вздохнул.

– Вы так считаете, Владимир Ильич? – спросил он, придав лицу выражение глубокой заинтересованности.

Дабы скрыть улыбку, Фредриксон наклонил голову и уткнулся взглядом в клавиатуру.

– Присаживайтесь, Вениамин Ральфович, – дед хлопнул ладонью по застеленной кровати.

Грустно улыбнувшись, Вениамин занял предложенное ему место.

– Вы думаете, нам следует записаться на прием к Первому Помощнику Великого Магистра? – с серьезным видом поинтересовался Обвалов.

– Само собой, нет, – еще более серьезно ответил Ильич. – Для того, чтобы попасть на прием к Первому Помощнику, нужно сначала подать прошение в Великую Магистратуру.

– И если Магистратура решит, что дело того стоит… – решил проявить сообразительность Вениамин.

– Если Великая Магистратура решит, что дело того стоит, – спокойно и уверенно перебил его дед, – то прошение будет передано в секретариат Первого Помощника. Секретариат разберет ваше дело в порядке общей очереди, и если оно заинтересует служащих секретариата, то они снова вернут его в Великую Магистратуру.

– Зачем? – недоумевающе вскинул брови Вениамин.

– Чтобы Великая Магистратура выпустила тугамент, в соответствии с которым секретариату Первого Помощника Великого Магистра вменяется в обязанность рассмотреть вышеобозначенное дело.

– Так они же его уже рассмотрели!

– Первое рассмотрение в расчет не принимается, поскольку проводилось в неофициальном порядке. При наличии же соответствующего тугамента секретариат рассмотрит переданное ему из Великой Магистратуры дело должным образом.

– И что потом?

– После этого секретариат вернет дело в Великую Магистратуру с соответствующей резолюцией, на основании которой Великая Магистратура примет решение, стоит ли дело того, чтобы им занялся лично Первый Помощник Великого Магистра.

– И после этого дело наконец-то попадет к Первому Помощнику? – с надеждой спросил Вениамин.

Лукаво прищурившись, Владимир Ильич качнул головой.

– Нет. Дело снова передается в секретариат, где будет подготовлена служебная записка, с которой для начала ознакомится Первый Помощник.

– И дальше?..

– Если, ознакомившись со служебной запиской, Первый Помощник соглашается рассмотреть данное дело, то вся процедура повторяется заново.

– То есть как? – вконец растерялся Вениамин.

– Секретариат Первого Помощника Великого Магистра передает дело, которое Первый Помощник взялся рассмотреть лично, в Великую Магистратуру. Великая Магистратура выпускает соответствующий тугамент, на основании которого секретариат выписывает повестку для вызова просителя на встречу с Первым Помощником Великого Магистра.

– Ну на этом-то дело, я полагаю, заканчивается?

– Практически, да. Если не считать того, что официальный представитель канцелярии корпуса джанитов, которому надлежит доставить просителю повестку, сначала проводит всестороннюю проверку личности просителя, дабы убедиться в его лояльности Ордену поклонников Хиллоса Оллариушника и в том, что он не затевает ничего дурного в отношении Первого Помощника Великого Магистра.

– И сколько же времени все это занимает?

– Стандартная процедура рассмотрения прошения занимает от года до полутора лет. Но с учетом того, что в ходе процедуры могут возникнуть трудности с пониманием сути вопроса или же задержки, связанные с чисто административными сложностями – нехваткой сотрудников или выходом из строя аппаратуры, на которой проводилась обработка документов, просителю следует настроиться на то, что лично рассмотреть его дело Первый Помощник Великого Магистра сможет не раньше, чем через два-три года.

– Даже если бы у меня не было других дел, я предпочел бы провести эти годы в другом месте, более располагающем к самосозерцанию и погружению в океан вселенской радости, – объявил свое решение Вениамин.

– Я всего лишь описал вам официальную процедуру, которую необходимо пройти для того, чтобы получить разрешение на встречу с Первым Помощником Великого Магистра. Но, – воздев палец к потолку, Владимир Ильич сделал многозначительную паузу. – Я предлагаю вам встретиться с Первым Помощником в неофициальной обстановке.

Тут и Никита Сергеевич с чаем подоспел. Поставив поднос с чашками и наполненной конфетами вазочкой на кровать рядом с Вениамином, он сел на соседнюю, потеснив вольготно раскинувшегося на ней Сида.

– Владимир Ильич дело говорит, – сказал цирюльник, разливая чай по чашкам. – Сяо Леопольдо человек умный, обстоятельный, не имеющий привычки принимать решения сгоряча. Ему, смею полагать, известна вся подноготная истории с четой Вир-Щипков, и, посоветовавшись с Леопольдо, вы вместе сможете выработать оптимальный план действий.