Скромно и немного смущенно – как и подобает истинному герою, – Вениамин отвел взгляд в сторону.
– Ну да…
– А документы у вас есть?
– Какие еще документы? – возмущенно всплеснул руками Вениамин. – Мы же не на Земле!
– Они из СГБ, – заверила мужа Литиция.
– О, боже! – в отчаянии схватился обеими руками за голову Вир-Щипок.
Вениамин бросил на Фредриксона недоумевающий взгляд – что происходит? Фредриксон выразительно двинул бровями – а черт его знает!
– Вернуться назад мы уже не можем?
Вениамин полагал, что вопрос Вир-Щипка адресован ему, и его немного удивило, что смотрел он при этом на жену. Еще больше удивило Обвалова то, что Литиция в ответ отрицательно качнула головой. Можно подумать, она здесь была главной!
– Нет! – ответил на вопрос Вир-Щипка Вениамин. – Назад мы не вернемся!
Никто даже не посмотрел в его сторону. Литиция сидела на полу, скрестив ноги и сложив руки на груди. Савва задумчиво теребил пальцами кончик носа.
– Куда мы летим?
Вопрос снова задал Вир-Щипок. И снова он был адресован не Вениамину, на этот раз – Фредриксону.
– В космопорт, – ИскИн скосил взгляд на Обвалова: ждал подтверждения.
– Нет, – сказал Вениамин.
И ему наконец-то удалось добиться того, что взгляды всех присутствующих обратились к нему.
Выдержав паузу, как истинный хозяин положения, Вениамин назвал место, куда им всем предстояло отправиться:
– Летим в перукарню!
Савва и Литиция испуганно переглянулись – такой загогулины они никак не ожидали. Даже от Вениамина, о чьих умственных способностях супруги, судя по всему, были не самого высокого мнения.
Глава 17В которой кое-что начинает проясняться, но вся история становится от этого только еще более запутанной
Орден поклонников Хиллоса Оллариушника (до зимы 1998/99-го – Секта) был образован первого июня 1998 года от Рождества Христова. Этот день считается праздничным для всех членов Ордена.
Если и удивлен был Никита Сергеевич, увидев на пороге двух обрядившихся в черный кожзам неугомонных агентов СГБ в компании с супружеской парой, выглядевшей так, будто ее только что вытащили из постели (да, собственно, почему «будто», если так оно и было!), то виду не подал. Время позднее – негоже гостей за дверью держать. Тем более что и соседи могли обратить внимание на то, что последнее время дверь перукарни слишком часто открывается по ночам. Оставив все вопросы на потом, цирюльник монархического толка сделал жест рукой, приглашая гостей пройти в помещение.
– Никита Сергеевич, – учтиво наклонив голову, отрекомендовался цирюльник.
– Савва Нестор Вир-Щипок, – обреченно вздохнул Савва.
– Премного о вас наслышан, – еще раз наклонил голову Никита Сергеевич. – Счастлив познакомиться лично.
Пожав руку Вир-Щипку, Никита Сергеевич перенес все внимание на жену Саввы.
– Никита Сергеевич.
Цирюльник смотрел на Литицию так, будто на ней был не помятый пеньюар, а роскошное вечернее платье.
Литиция невольно зарделась и, опустив взгляд, смущенно произнесла:
– Литиция-Ана-Мария Вир-Щипок.
– Весьма польщен, – Никита Сергеевич взял Литицию за руку и галантно коснулся губами кончиков пальцев.
Грудь Литиции взволнованно колыхнулась.
– Какого черта? – едва слышно процедил сквозь зубы Вир-Щипок, в глазах которого цирюльник разом превратился из галантного кавалера в коварного обольстителя.
– Молчите, Савва, – так же тихо ответил стоявший у него за спиной Вениамин. – Мы здесь в гостях.
Вир-Щипок посмотрел на Вениамина с неприязнью.
– Я, между прочим, ни к кому в гости не напрашивался.
– Не кокетничайте, уважаемый, – болезненно поморщился Вениамин. – Все мы здесь по вашей милости.
– Ха!
– Вот вам и «ха»!
– Дамы и господа! – продолжая держать Литицию за руку, Никита Сергеевич свободной рукой сделал широкий жест в сторону ее мужа. – Если вы позволите, я хочу предложить вам одежду из своего гардероба. К сожалению, – цирюльник вновь облобызал ладошку Литиции, – дамской одежды у меня нет. Все же, смею надеяться, вы найдете что-нибудь, в чем будете чувствовать себя более комфортно, нежели сейчас.
Манерно изогнув шею и плавно поведя плечиками, Литиция одарила цирюльника наилучезарнейшей из своих улыбок. Так примадонна не улыбалась даже фэнам, тащившим ей охапки цветов после концертов. Хотя цветы она любила.
Вениамин услышал, как Вир-Щипок снова заскрежетал зубами.
– Извините, – сказал Савва, поймав на себе недовольный взгляд Обвалова. – Понимаю, что глупо, но – привычка.
Вениамин презрительно фыркнул.
– Ну и что? – с вызовом вскинул подбородок Вир-Щипок.
– Ничего, – буркнул Вениамин и отвернулся.
Никита Сергеевич меж тем продолжал любезничать с Литицией.
– Уважаемый! – чтобы привлечь к себе внимание цирюльника, Вир-Щипок поднял руку и щелкнул пальцами. – Кто-то, помнится, говорил о гардеробе!
– Да-да, конечно, – кивнул, не глядя на Савву, Никита Сергеевич, и, подхватив Литицию под руку: – Прошу вас, мадам! – повлек ее в дальний конец парикмахерского зала, где находилась дверь, ведущая в жилые помещения.
– А вы что стоите? – спросил у Вир-Щипка Фредриксон.
Савва с тоской посмотрел на ИскИна и беспомощно развел руками.
– Вы не поверите, но я никогда еще не оказывался в столь глупом положении.
– Смените пижаму на приличный костюм – и сразу же почувствуете себя увереннее.
Вир-Щипок ничего не сказал в ответ на насмешливую реплику Вениамина, хотя именно по вине Обвалова стоял он сейчас посреди парикмахерского зала босой, в домашней плюшевой курточке и розовых в синюю клетку пижамных штанах. Савва лишь осуждающе глянул на своего похитителя и, понуро опустив голову, потопал в комнату, куда увел его жену смазливый цирюльник.
Вир-Щипок как раз проходил мимо парикмахерского кресла, когда часть зеркальной стенки отошла в сторону и на свет божий явился дед.
– Я так и знал, что это вы вернулись, – сказал Владимир Ильич, обращаясь к Вениамину с Фредриксоном, но глядя при этом весьма подозрительно на Вир-Щипка.
– Ну естественно! – драматически воздел руки к потолку Вениамин. – Кто же еще может заявиться в перукарню в час ночи?
– Напрасно иронизируете, Вениамин Ральфович, – укоризненно погрозил ему пальцем Ленин. – Ваши неожиданные визиты уже входят в систему, что может навести на мое убежище ищеек Великого Магистра.
– Кто это? – спросил, удивленно глядя на Владимира Ильича, Вир-Щипок.
– Идите, Савва, идите! – замахал на него руками Фредриксон.
Что с того, что он ИскИн? Ему уже тоже порядком надоела вся эта история, которая чем дальше, тем становилась непонятнее!
Савва обиженно шмыгнул носом и пошел переодеваться.
Много времени у него это не заняло. Он вновь появился, одетый если и не по последнему слову моды, то вполне прилично. На нем были прямые серые брюки и нежно-голубая рубашка со стоячим воротничком. Поскольку ростом цирюльник был почти на целую голову выше Вир-Щипка, рукава рубашки и брюки снизу пришлось подвернуть. А примерив обувь, которую готов был предоставить ему Никита Сергеевич, Савва остановил свой выбор на шлепанцах. В конце концов, он ведь не на торжественный прием собирался!
К тому времени, когда появилась Литиция, Савва успел познакомиться не только с Лениным, но и с Сидором, вслед за дедом выбравшимся из кильдима. А с Владимиром Ильичом у Вир-Щипка так и вовсе завязался интереснейший разговор на тему неизбежного краха современной экономической системы. Оба сходились во мнении, что в своем нынешнем виде система управления хозяйством, стихийно сложившаяся на бескрайних просторах Галактической Лиги, не сможет продержаться долго. Но если Вир-Щипок полагал, что нынешняя экономика недостаточно эффективна в силу своей бессистемности, что зачастую приводит к резким спадам производства в тех или иных секторах Галактики, от чего особенно страдают дальние колонии, то Ленин, ясное дело, видел корень зла в прибавочной стоимости, уплывающей из кармана тех, кто создавал ее своим трудом, в мошну бессовестных эксплуататоров. Вир-Щипок считал, что изменить неблагоприятную ситуацию можно только путем медленных, поэтапных реформ, включающих как элементы долгосрочного планирования, так и введение системы государственных заказов. Владимир Ильич, напротив, был уверен, что никакие реформы Галактику не спасут. Ленин был глубоко убежден в том, что только революция способна изменить мир к лучшему и подарить ему надежду на светлое будущее. Вот только с революционными предпосылками дела в настоящее время обстояли не лучшим образом.
Для Фредриксона и Вениамина разговор Ленина с Вир-Щипком интереса не представлял, а потому, поручив Сидору приглядывать за Саввой, агенты спустились в кильдим, скинули надоевшую форму джанитов, сняли идентификаторы и переоделись в свою повседневную одежду.
Явление Литиции заставило всех умолкнуть. Выглядела она не просто потрясающе, а сногсшибательно. Из предметов мужского гардероба Литиция смогла создать костюм в стиле унисекс, изысканности которого позавидовали бы многие признанные модельеры. На ней были широкие бесформенные брюки, светлая рубашка в крупную темно-коричневую клетку, ярко-голубой галстук с незатянутым узлом и малиновый пиджак с широкими лацканами, накладными карманами и подвернутыми до локтя рукавами. Дополняли костюм черные лакированные туфли с узкими заостренными носками. Розовые волосы Литиции были гладко зачесаны назад и уложены с помощью геля с блестками.
Также приодевшийся Никита Сергеевич был похож на денди. Скинув белый халат, цирюльник надел черный смокинг, ослепительно-белую манишку и галстук-бабочку. К лацкану смокинга была приколота изящная брошь с обрамленной лавровым венком монограммой «NI», – что, надо полагать, означало «Никита Первый».