– Литиция-Ана-Мария, – строгим, чуть вибрирующим от напряжения голосом обратился к жене Савва. – Куда ты собралась?
Литиция презрительно наморщила свой симпатичный – да уж чего скрывать, на самом деле симпатичный – носик.
– Ах, Савва, ты такой нудный, – не произнесла, а пропела она.
На лице Никиты Сергеевича возникла и тотчас же исчезла улыбка победителя – не в его правилах было добивать поверженного соперника. Он только приподнял руку и с гордым видом провел согнутым указательным пальцем по пышным усам.
– Так, прошу минуточку внимания! – Вениамин поднял руки над головой и хлопнул в ладоши. – Эти двое, – он указал на Литицию и Савву, – находятся под арестом. И без моего ведома ни вместе, ни порознь они никуда не пойдут.
Заявление, что и говорить, было сделано не ко времени и не к месту. Савва определенно нравился Ильичу, а цирюльник так и вовсе потерял голову от Литиции. Повисшее тягостное молчание умело и вовремя разрядил Никита Сергеевич.
– В таком случае, – улыбнулся владелец перукарни, – давайте пить чай.
И он указал на тайный проход за зеркальной стенкой.
Все с радостью приняли приглашение хозяина и дружной гурьбой двинулись по полутемному проходу в кильдим вождя галактического пролетариата.
Пока гости рассаживались, Сидор и Никита Сергеевич накрыли на стол. Угощение было нехитрым – растворимый чай, мармелад, тосты с джемом и бутерброды с сыром, – но этого оказалось довольно для того, чтобы обстановка стала по-домашнему уютной. Один только Вениамин то и дело настороженно поглядывал то на Савву, то на Литицию, пытаясь понять, что за игру ведет эта парочка. Литиция, забыв о том, какую истерику закатила в апартаментах для особо важных гостей, мило улыбалась цирюльнику, а Савва как ни в чем не бывало с неподдельным интересом обсуждал с Ильичом вопросы галактической политики. Ну никак не желала чета Вир-Щипков вписываться в стройную схему, которую уже вычертил мысленно для них Вениамин!
Наконец, когда дело уже дошло до анекдотов, а Литиция, несмотря на все старания Никиты Сергеевича развлечь ее, начала позевывать, прикрывая ротик ладошкой, Вениамин объявил, что пора перейти к делам галактической безопасности.
– Я приношу хозяевам свои извинения, – дабы слова его прозвучали должным образом и были серьезно восприняты всеми присутствующими, Вениамин поднялся со стула. – Не хочу показаться невежливым, но я вынужден просить вас, Никита Сергеевич, вас, Владимир Ильич, и тебя, Сидор, на время удалиться.
– Ну, – недовольно наморщил лоб дед. – Мы вроде бы, и без того уже в курсе дел.
– И тем не менее, – с нажимом произнес Вениамин. – Я вынужден настаивать.
Никита Сергеевич тоже хотел было что-то сказать, но Литиция коснулась пальчиком тыльной стороны его ладони и едва слышно прошептала:
– Он прав, нам нужно поговорить без свидетелей.
– Ваше слово для меня закон, – Никита Сергеевич поднес ручку Литиции к губам, нежно улыбнулся даме и, ни сказав более ни слова, удалился.
Поскольку решение принял хозяин, Владимиру Ильичу с Сидом не оставалось ничего другого, как следом за ним покинуть схрон. Хотя оба были этим крайне недовольны.
– Что ж, – Вениамин развернул свой стул так, чтобы видеть перед собой обоих Вир-Щипков. – Перейдем к делу.
– Начать, наверное, следует с того, господин Обвалов, что вы со своим напарником провалили операцию, которую не один год готовило Федеральное контрольное управление Земной федерации.
Однако!
Услышав такое, немудрено растеряться. Но, к чести Обвалова, ему быстро удалось взять себя в руки.
– Как я уже говорил, мы работаем на Службу галактической безопасности, – с холодной учтивостью поправил Вир-Щипка Вениамин.
– На ФКУ работаем мы с Саввиком, – ядовито улыбнулась Литиция.
Вениамин бросил недоумевающий взгляд на Фредриксона. ИскИн приподнял лежавшие на коленях ладони и снова опустил их – поди пойми, что должен был означать сей жест.
Вениамин решил подойти к делу с другой стороны.
– Где программы? – спросил он, буравя Вир-Щипка взглядом.
Знаменитый обваловский взгляд, способный вывести из себя крокодила, не произвел на Савву никакого впечатления.
– О каких программах идет речь? – поинтересовался он и с невозмутимым видом стал помешивать ложечкой остывший чай. – Передай, пожалуйста, мармелад, дорогая, – обратился он к жене.
– Какой тебе, милый? – улыбнулась Литиция.
– Клубничный.
Литиция взяла двумя пальчиками малиновый кубик мармелада и положила его мужу на блюдечко.
– Где программы? – На этот раз в голосе Вениамина звучала ничем не прикрытая угроза.
Вир-Щипки вели себя нахально, доброго отношения не ценили и безобразнейшим образом отказывались понимать хорошие слова! Последнее в особенности раздражало Вениамина – он предпочитал вести диалог в спокойной, дружественной атмосфере. Обвалов пока не знал, какие меры воздействия придется применить к Вир-Щипкам, но был почти уверен, что иначе разговор с этой парочкой не склеится.
– Вы разве не поняли, что сказала Литиция? – откровенно насмешливо посмотрел на Вениамина Вир-Щипок. – Мы работаем на Федеральное контрольное управление.
– Ну конечно, – саркастически усмехнулся Вениамин. – А я – Великий Магистр Ордена поклонников Хиллоса Оллариушника. Друзья мои, – Вениамин все еще пытался сохранить дружеские отношения, – единственная причина, по которой мы сейчас находимся здесь, а не мчимся на всех парах в направлении ближайшей пересадочной станции с контрольным пунктом СГБ, заключается в том, что я хочу понять, какого черта вы связались с оллариушниками?
– Это наша работа, – кистью руки Вир-Щипок изобразил в воздухе некий таинственный знак, после чего взял с блюдечка мармелад, откусил кусочек и неодобрительно покачал головой: – Синтетика.
– Фредриксон, – обратился к напарнику Вениамин.
И, когда тот посмотрел на него, молча указал на чемоданчик Литиции.
Освободив край стола, Фредриксон поставил на него кейс и щелкнул миниатюрным замком. Пятьдесят два мини-диска стояли вертикально, каждый в своей ячейке, красиво и аккуратно, – видны лишь торцевые части коробочек. На каждой – крошечный красный квадратик активирующего сенсора. Достаточно коснуться пальцем, и на внутренней поверхности откинутой крышки чемоданчика появится анимационно-голографичесская картинка, украшающая обложку мини-диска, а также список исполненных композиций, вкупе с информацией о месте и времени записи. Фредриксон в задумчивости провел пальцем над дисками, выбирая, с какого начать просмотр.
– Если вы не меломан, – услышал он голос Литиции, – то вас, должно быть, интересует рапсодия «Двери травы».
Фредриксон через плечо посмотрел на женщину. Литиция улыбнулась – вполне безобидно – и поднялась со своего места, чтобы включить остывший чайник.
ИскИн вывел на крышку-скрин перечень всего комплекта. Мини-диск с композицией «Двери травы», записанной три года назад на ежегодном фестивале «Ветер в ивах», проводимом в Талапу – самом большом летающем городе Фарфэма, занимал ячейку под номером сорок два. Фредриксон коснулся пальцем соответствующей строчки меню, и коробочка с мини-диском сама выскочила из ячейки.
Мини-диск плавно вошел в дисковод комп-скрина.
– Ну? – нетерпеливо спросил Вениамин.
ИскИну было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что ему не под силу разобраться в кажущемся абсолютно бессмысленным потоке символов, захлестнувшем скрин старенького компа.
– Это точно не музыка, – качнул головой Фредриксон.
– Это программа для нейропроцессора, – объяснил Вир-Щипок.
Взяв со стола чашку, Савва передал ее Литиции, которая налила в чашку кипятку и кинула гранулу растворимого чая.
– Терпеть не могу растворимый чай, – доверительным тоном сообщил Вениамину Вир-Щипок, принимая из рук жены чашку. – Но без чая жить не могу. В чай, скажу я вам, ни в коем случае нельзя добавлять сахар, – поставив чашку с чаем на стол, Савва решительно взмахнул рукой, заранее отметая все возможные возражения. – Все что угодно, только не сахар! Один мой знакомый, знаете ли, добавляет в чай капельку жидкого дыма. На мой взгляд – извращение. Но сахар – это истинный убийца чайного вкуса. С таким же успехом можно пить подслащенный кипяток.
Вениамин в отчаянии закатил глаза.
– Мы говорили о программе, – напомнил он Вир-Шипку.
– О какой программе? – недоумевающе уставился на него Савва.
Вениамин едва не взорвался.
Положение спасла Литиция. Положив руку на плечо мужа, она ангельским голосом произнесла:
– Речь идет о программе для нейропроцессора, записанной на диске «Двери травы». Помнишь, дорогой?
– Конечно, помню, радость моя, – улыбнувшись, Савва с благодарностью похлопал жену по руке. – Я просто подумал, что наш новый друг имеет в виду что-то другое. Знаете ли, – вновь обратился он к Вениамину, – знакомые постоянно обращаются ко мне за помощью, когда у них возникают проблемы с компами. Они не понимают, – Савва возмущенно взмахнул руками, едва не опрокинув стоявшую перед ним чашку, – что нейропрограммисту вовсе не обязательно разбираться в том, как устроен комп.
– Сейчас мы говорим именно о программе, – вновь попытался вернуться к заявленной теме Вениамин. – Об этой самой программе, – указал он на скрин.
– Да, это моя программа! – с гордостью заявил Вир-Щипок.
– Которую вы собирались презентовать Великому Магистру? – уточнил Вениамин.
– Совершенно верно, – подтвердил его догадку Савва. – И, если бы не вы с вашим напарником, завтра она уже находилась бы в его компе.
– То есть вы подтверждаете, что собирались передать Великому Магистру одну из своих программ?
– Конечно, – взгляд Саввы был чист и невинен, как будто он и не замышлял ничего дурного.
Вениамин откинулся на спинку стула и развел руками, давая понять, что у него вопросов больше нет. Зато вопросы имелись у Фредриксона.
– При чем здесь ФКУ? – спросил ИскИн.
– Мы выполняли задание Федерального контрольного управления, – ответила Литиция.