Айтор чувствовал, что полицейский делал над собой большие усилия, чтобы оставаться любезным. Начни он давить, сеньор Салас мог позвонить инспектору Эчеберрии, и тогда им бы не поздоровилось. В любом случае терпение главы семейства, похоже, уже заканчивалось.
– Что вы можете мне рассказать о конкурсе на получение стипендии «Саутрела XXI век»? Вы не помните, чтобы кто-то был особенно возмущен, что его не выбрали? Может, кто-то крайне бурно выражал недовольство? – спросил Отаменди.
– Конечно, все, кто не выиграл стипендию, были недовольны, – без каких-либо колебаний ответила Майте. – Некоторые перестали с нами общаться. Кто-то писал о нас всякие гадости в социальных сетях. Хотя даже не столько о нас, сколько о профессоре Ольмосе и остальных.
– Знаете, я их в какой-то степени понимаю, – добавила Клара. – Эта стипендия была уникальным шансом. Но чтобы из-за всего этого пойти на такое…
– Вы считаете, что за девочками мог следить кто-то из их товарищей по учебе? – встревоженно вмешалась сеньора Элустиса.
– Это не исключено. Что скажете? – спросил полицейский, обращаясь к девушкам.
Подруги переглянулись. Клара пожала плечами, а Майте помотала головой. После этого немого разговора они вновь посмотрели на Отаменди.
– Понятия не имею, – ответила Майте.
– Какие у вас были отношения с профессором Луисом Ольмосом?
– Он… он был… – запинаясь, произнесла Клара.
– Он был для нас наставником, учителем и… другом, поверившим в нас, – продолжила Майте. – Я обязана ему всем.
– Луис был идеалистом, мечтателем. Его вдохновляла идея соединить науку и гастрономическую культуру, привлечь интерес к Стране Басков на мировом уровне, создать сотни новых рабочих мест… – принялась рассказывать Клара, пока из глаз у нее не полились слезы.
Мать успокаивающе погладила ее по спине.
– А внутри вашей группы? Какие отношения были у вас с двумя другими стипендиатками? С Айноа Абенохар и Юсрой Адиб?
– Как в семье. Мы всегда старались помочь друг другу, – ответила Майте.
– Понятно. И что вы можете рассказать об Айноа Абенохар?
Девушки словно оцепенели при воспоминании о своей подруге.
– Бедная Айно, – сказала Клара, неподвижно устремив взгляд на ковер.
– Вы знаете, что с ней произошло? – в лоб спросил полицейский.
Айтор краем глаза заметил, что сеньор Салас начинал закипать. Из-за недостатка времени Отаменди вынужден был сократить время между вопросами. Его манера стала более настойчивой.
– Нам ничего не сообщили. Она поехала на выходные к своим родителям и больше не вернулась, – ответила Клара, и в ее голосе слышались как будто виноватые нотки.
– Она ничего не рассказала вам о том, почему решила оставить проект?
– Нет. Может быть, нам нужно было настойчивее у нее спрашивать, но откуда же мы могли тогда знать?.. – извиняющимся тоном произнесла Клара.
– А вы не замечали ничего странного в ее поведении? Какие-то признаки беспокойства? Не знаю… Может быть, она стала более нервной или тревожной, чем обычно? – настаивал эрцайна.
– Нет. – Клара Салас, казалось, держалась уже из последних сил.
– Вы были на похоронах?
Когда прозвучал этот вопрос, Айтор понял, что разговор окончен.
– Достаточно, вам пора.
Сеньор Салас, приблизившись к Отаменди, показывал ему вытянутой рукой на выход.
– Да-да, конечно, мы уже уходим. Если вам что-то понадобится – мы дежурим внизу, – произнес полицейский, направляясь к двери.
Айтор столько времени молчал, что теперь готов был просто взорваться. Ему хотелось задать тысячу вопросов.
– Одну минутку. Могу я узнать, какая была у вас специализация? Чем вы занимались в своих исследованиях?
– Мы изучали возможности использования различных видов животных в высокой кухне, – с приливом энтузиазма ответила Майте. – Идея состояла в создании генетически модифицированных видов экзотических животных, чтобы их можно было – без риска для здоровья – употреблять в пищу.
– Можете привести какой-нибудь пример?
– Я специализировалась на Phyllobates terribilis[11]. Это маленькая желтая лягушка, обитающая на побережье Колумбии. Она считается самым ядовитым позвоночным в мире. Целью работы было добиться возможности употребления ее в пищу, сведя риски отравления к нулю. Сеньор Эчабуру горел идеей подавать эту лягушку в качестве эксклюзивного блюда.
– Серхио Эчабуру? Шеф-повар?
– Да. Именно он был вдохновителем проекта.
– Интересно. А ты, Клара, чем занималась?
– Echizen kurage[12]. Это медуза, примерно вот такого размера. – Девушка развела руки в стороны, на расстояние около сорока сантиметров. – Хотя некоторые представители могут достигать и трех метров. В Японии она считается деликатесом.
– А Айноа и Юсра, чем они занимались?
– Я вам уже сказал – хватит! – резким тоном прервал его сеньор Салас. – Уходите.
– Доктор Инчауррага, пожалуйста, – позвал его от двери Отаменди.
– Еще всего лишь один вопрос. Меня интересует ваше мнение как специалистов: сложно ли видоизменить яд какого-либо из этих видов, чтобы он не был смертельным?
Майте и Клара снова переглянулись. Поразмыслив несколько секунд, Майте ответила:
– Я бы сказала, что нет. После того как яд выделен из тела животного, требуется главным образом его разведение. Это вопрос пропорций. Действительно сложно – это создать генетически модифицированных животных с такой концентрацией токсина в ткани, чтобы жизни и здоровью человека ничего не угрожало. В этом случае речь идет об изменении ДНК. Однако производить какие-либо действия с ядом, если он уже выделен, относительно просто – с этим может справиться любой второкурсник.
Терпение Хона Саласа, казалось, достигло последней точки. Он вытащил из кармана свой телефон и принялся искать номер в записной книжке.
– Сеньор Салас, прошу вас, нет никакой необходимости звонить инспектору, – примирительным тоном произнес Отаменди. – Чем меньше мы будем его отвлекать, тем быстрее завершится расследование. Пожалуйста, не навлекайте на нас его гнев, мы уже уходим.
С весьма недружелюбным выражением лица сеньор Салас заблокировал телефон и сунул его в карман. Должно быть, он успокоился, лишь увидев, как назойливые посетители наконец покидают его дом.
– Спасибо за все и, если вам что-то понадобится, обращайтесь к нам. Мы будем дежурить внизу, напротив вашего здания. И ни о чем не беспокойтесь, все будет хорошо.
Отаменди поспешил выйти, увлекая за собой Айтора.
Дверь в квартиру семьи Салас захлопнулась, как вход в сейфовое хранилище, и они остались в темноте на лестничной клетке.
– Черт возьми! – недовольно воскликнул судмедэксперт, когда они уже оказались в лифте.
– Мы и так позволили себе больше, чем следовало. У отца есть прямая связь с Эчеберрией: если он позвонит инспектору, у нас будут большие проблемы.
– Ну конечно, вы задали все вопросы, какие хотели, но о самом проекте мы почти ничего и не узнали. Нам даже неизвестно, каковы были все направления исследований.
– Ладно, пока есть что есть. И точка.
Судмедэксперт хотел что-то возразить, но, посмотрев в лицо Отаменди, пришел к выводу, что это бесполезно. Полицейский был занят своими мыслями. Айтор почувствовал полную растерянность, словно они искали нечто очень маленькое в каком-то огромном пространстве.
Эва и Льярена дожидались их, укрывшись под навесом автобусной остановки. Полицейского Гомеса нигде не было видно. Вместо того чтобы направиться к ним, Отаменди свернул направо. Айтор последовал за ним. Здание, где жило семейство Салас, располагалось на склоне, в нижней части района Айете, и соединялось с ним крутой каменной лестницей. Отаменди и Айтор завернули за угол и оказались прямо перед ступеньками: это было темное и пустынное место. Они поднялись на первый пролет лестницы. Льярена перешел через дорогу, чтобы присоединиться к ним, Эва тоже направилась следом. Айтор посмотрел на нее выжидающе. Была ли она все еще зла на него? Приблизившись к нему, аспирантка протянула руку к вороту его плаща и поправила переднюю часть, вывернув ее наружу.
– Чтобы дождь не попадал, – пояснила она.
– Слушай, извини меня, я сказал тогда не подумав, – с облегчением произнес Айтор.
– Не беспокойся, это мои заскоки. Призраки прошлого.
– Тебя можно об этом спросить?
– Лучше не надо, – ответила Эва, сместив фокус своего внимания на полицейских.
– А где Гомес? – спросил Отаменди, поднявшийся уже на самый верх лестницы.
– Он пошел осмотреть периметр – нет ли здесь еще какого-то входа, – ответил Льярена.
Отаменди кивнул, снял со своего пояса фонарь и, осветив им ближайшую скамейку, крикнул своему товарищу:
– Спустись туда. Нет, до самого низа. Вот так, стой там. – Полицейский сел на скамейку. – Ты меня видишь?
– Да, – ответил Льярена.
– Видишь мое лицо? – Отаменди посильнее натянул на голову капюшон своего дождевика.
– Нет, конечно!
Полицейский повернулся лицом, поглядывая на него краем глаза.
– А так?
– Тоже нет, но сейчас видимость нулевая. Может быть, при дневном свете…
Отаменди поднялся и осмотрел участок возле скамейки при свете фонарика, но на этом месте теперь не было ничего, кроме огромной лужи.
– Что вам рассказали Клара и Майте? – поинтересовалась Эва у Айтора.
– Ну, то, что они заметили подозрительного типа, когда отвозили снаряжение в свой келлер в Гро, а потом снова увидели его здесь. Ничего нового, – ответил Айтор. – На самом деле из-за отца Клары нам пришлось держаться в очень жестких рамках.
– А о проекте «Саутрела» они вам ничего не сказали? – спросила аспирантка.
– Мы узнали, что Клара Салас изучала медуз, а Майте Гарсия – лягушек. Но потом нам пришлось уйти, – сообщил Айтор, наблюдая, как Отаменди осматривает скамейку с помощью своего фонаря. – Остается выяснить, чем занимались Айноа Абенохар и Юсра Адиб.